Рустам Разуванов – Либежгора (страница 82)

Все было как обычно, даже слишком. Одноклассники даже не очень-то интересовались моим отсутствием. Мой лучший друг Димка, оказывается, пару раз звонил по телефону: ему ответили, что мы уехали, но он решил просто сказать всем, что я заболел. Классный руководитель все же вызвала меня и устроила небольшой допрос о том, что случилось. Что случилось? Да ничего, просто моя бабушка потерялась в лесу, и мы почти неделю ее искали, а потом сходили к ведьме, и после невероятных ужасов она явилась обратно, да не одна, а с какими-то «они», которые изводили нас все это время.

– У нас бабушка потерялась в лесу. Ей девятый десяток, мы были вынуждены в срочном порядке уехать в деревню и присоединиться к ее поискам. Вот записка от матери.

– Какой ужас, ее нашли?

– Да, но она повредилась рассудком, и вчера ее положили в клинику.

– Ох, ну это ничего, как хорошо, что такой пожилой человек в лесу смог сам выжить, сейчас не каждый и из молодежи смог бы.

– Наверное…

– Не наверное, а точно! Она все это время была в лесу одна?

– Ну, почти.

– Какой ужас! Что ж, главное, все закончилось, а тебе пора бы приступить к учебе. Ты очень сильно отстал, ты знаешь об этом?

– Подозреваю.

– А и нечего подозревать. У меня список всех работ, к которым ты должен приступить, зайдешь за ним ко мне в кабинет после уроков. И еще контрольная по немецкому.

– Хорошо.

– Я вижу, ты переживаешь?

– Нет, вроде все в порядке, просто…

– Понимаю-понимаю, ладно, не спеши. У тебя есть еще время до окончания четверти. Но не затягивай с этим, слышишь?

Мне ни с кем не хотелось общаться. Со своими деревенскими друзьями я, по всей видимости, окончательно поссорился. Одноклассники вели себя, как и раньше, все словно было неизменным. Да перемен и не должно было случиться, но было какое-то тяжелое предчувствие, что что-то должно было произойти, но это что-то куда-то пропало и теперь не произойдет никогда. Мне почему-то было от этого грустно. Очнувшись на уроке истории, я сразу же понял, у кого и что именно мне нужно спросить. Дождавшись окончания урока, я подошел к преподавателю, и убедившись, что нас никто не слышит, решил начать:

– Юлия Васильевна!

– Да?

– Простите, у меня вопрос не по теме, но очень важный для меня, можно?

– Спрашивай!

– Вам что-нибудь известно о истории Ленинградской области?

– Конечно, разве ты сам не знаешь, какие ожесточенные бои шли за Ленинград по этому периметру?

– Нет, я не об этом, раньше, намного раньше.

– Ну, смутно, об этом мало известно истории, а что тебя интересует?

– Просто… А кто там мог жить? Там всегда жили русские?

– Ну, где-то да, а где-то финны.

– Финны?

– Да, очень многие земли в этой области принадлежали финно-угорским племенам, а более подробно об этом мало кто знает. Это слишком узкая тема. А почему ты спрашиваешь?

– Да нет, ничего, просто легенды всякие, вот, слышал и решил уточнить, мало ли, это правда.

– Какие легенды?

– Ну, всякие там, про людей, которые в дырах, в болотах топились, или вот про рощи, в которых молились, а еще про какой-то народец древний, который…

– Ясно. В общих чертах, если тебе так интересно, сходи в библиотеку. Только не в школьную. У нас такой литературы нет.

– А в какую?

– Ну, да вот хотя бы в библиотеку имени Толстого на Шестой линии. Она, правда, взрослая, и книг на руки тебе там не дадут, но скажи, что тебе реферат нужно по очень узкой теме готовить, и уж в читальный зал тебя точно пустят.

Разумеется, это было первым, что я решил сделать, после того как освободился. Выйдя из школы, я уже почти никого не увидел – только младшие классы на продленке и вторую смену. Все ребята давно уже разошлись по домам или утащились шляться куда-нибудь во дворы за детской поликлиникой, стоявшей возле нашей двадцать восьмой школы. И я направился в библиотеку. Там я очень долго объяснял, что именно мне нужно, кто я такой и почему у меня еще нет паспорта. В итоге меня согласились впустить в читальный зал без оформления читательского билета, поверив, что тема, выбранная мной для реферата, и впрямь очень сложная. Пройдя по коридору, я попал в отдел краеведения, где меня встретила пожилая женщина в очках. Пока я мямлил о теме реферата, запинаясь и фантазируя на ходу, библиотекарь решила сразу же перейти к делу:

– История Ленинградской области? А какой период?

– Я не знаю, но древний.

– Древний?

– Ну да, я не знаю точно, но меня интересуют предания о народце, который там мог жить, и всякого рода странные захоронения.

– Захоронения? Это археология, сейчас…

– Археология?

– Да, уже по этой части. Какое же странное задание для старших классов! Мда, образование не стоит на месте… Из лицея?

– Нет, из средней школы, двадцать восьмой.

– А, ясно. Как интересно…

– Ну, и, там… Летописи, может быть, какие-нибудь?

– Летописи?

– Что-нибудь о местных преданиях, ведь должно было такое записываться.

– А какой район? Ладога?

– Ладога?

– Волховский район?

– Нет, Тихвинский.

– У-у-у-у… Какая глушь. Какие же там могут быть предания?

– Ну, есть же?

– Кто тебе сказал?

– Я сам слышал.

– В устной форме?

– Ну да.

– Вот оно что. В краеведы, значит, решили поиграть? Что ж, не самое удачное место… Ладога, Вологда, Ленинград… Хотя Тихвин – город-герой, и впервые упомянут он был, кажется, уже при Иоанне Грозном.

– Там, говорят, какой-то народец в древности жил.

– Народец?

– Ну да, а потом он сам себя заживо закопал.

– Ах, вот оно что, чудь… Странно, вообще-то, о чуди в этих краях… Надо посмотреть.

Через некоторое время мой стол в пустом читальном зале был завален грудой толстых книг, пожилая библиотекарь присела рядом со мной и начала сама листать книги, то ли сочувствуя из-за сложной темы, то ли из собственного интереса.

– Ну вот, смотри-ка: «Чудь заволочская. Сначала несколько слов о Заволочье. Этим словом наши предки – ильменские словене, вятичи и кривичи – около тысячи лет тому назад называли обширный край, раскинувшийся к востоку от Онежского озера. Называли так, потому что лежал он за междуречьями – перевалами, через которые приходилось перетаскивать (переволакивать) им свои лодки, когда они пробирались в эти места. Первоначально, в седьмом-восьмом веках нашей эры, Заволочьем называлось лишь ближнее Заонежье до озер Белого, Кубенского, Лаче. По мере освоения Севера славянами границы Заволочья постепенно расширялись, и оно дотянулось до Мезени на востоке. Южной его границей служила река Сухона, на севере оно упиралось в студеное Белое море. О расширении границ Заволочья свидетельствуют, в частности, два завещания русских царей. Великий князь и первый государь всея Руси Иван III в “духовной грамоте”, составленной им около тысяча пятьсот четвертого года, писал: “…да сыну же моему Василью даю Заволотцкую землю всю: Онего и Каргополе, и все Поонежье, и Двину, и Вагу, и Кокшеньгу, и Вельской погост, и Колмогоры”».

– И что же?