Рустам Разуванов – Баба Нюра. Мистический фольклор (страница 22)

– Подождите, Машково – это же кладбище?

– Ну, кладбище. Так называют, да. А я когда маленькая была, в конце поля там ещё изба стояла. Там наша родственница была, не помню, как и звать её… мы к ней на чай ходили. Вот тебе и память, а как звать-то уже и не вспомню. Скоро и себя забуду.

– А они все тоже осиновские, стало быть?

– Нет, осиновские это вот оттуда, там Осиново. И там ещё много всяких хуторков стояло. Вот, например, там, где ржавый ручей, об Салмаксу-то… Знаешь, где Салмакса?

– Да, знаю. Там был дом раньше?

– Ну, не прямо там, а подальше. Через сам ржавый ручей-то переходишь, и там поле-то, в горку подниматься.

– Я там никогда не был. Там тоже был хутор в древности?

– Ну, как в древности-то? Я когда молодая была, мы туда за грибами ходили, об ручеёк-то в роще всегда набрать можно было. А на холме-то там забор стоял высокий очень, покосившийся. Вот так.

– А кто там жил?

– Да кто его знает. Вот так. И когда в Осиново-то идёшь, то там много поворотов есть. И на Митин Горб, и в Тёмную Гриву, и в Лембу ведь дорога была – много там было. Это всё осиновские. Они там всегда жили. В лесах этих осиновских, потому и осиновские. А в самих болотах там Осиново стояло. По всему кругу топи были. И никак к нему не подобраться было. Вот как люди-то в старину забрались жить далеко. Видать, не очень-то хотели, чтобы к ним в гости ходили.

– А про Либежгору что-нибудь знаете? Был там раньше хутор?

– Этого не знаю, никогда не слышала, чтобы там кто жил. Там люди, мне кажется, никогда не жили.

– Но дорога, которая туда ведёт, называется дорогой на горелую избушку?

– Да, так.

– Но никакой горелой избушки или хотя бы забора вы там никогда не видели?

– Нет, никогда. Дорога так называется, но ничего я там не видела. А есть ведь и старое слово, старое название этой дороги. Ты знаешь?

– Нет. Очень прошу, скажите, как называется!

– Ижгарники. Дорога на Ижгарники. Вот так.

– А что означает это слово?

– Это я не знаю. Слово как слово. Может, и ничего не означает.

– А слышали ли вы что-то о могильниках в холмах?

– Нет, такого ничего не слышала. Бывало, что скажут, мол, нашли кости то тут, то там. Иной раз и на огороде кто найдёт. Но я ведь это не запоминаю, мне оно зачем? А вот то, что запомнила да знала, то тебе и рассказала. Больше и не помню особо ничего.

– Значит почти в каждом месте, на урочище или холме, у которого есть своё название, раньше жили люди?

– Ну, люди али ещё кто, сколько мы грешные по земле ходим уже веков. Может, и на каждом метре кто-то да жил. Вот где точно жили, я-то сказала. Это я сама видела или слышала. Это знаю, а за то, что не знаю, я и говорить не стану.

Протокол № 42. О женщине в воздухе на Ижгарниках

– Я узнал, что у дороги на горелую избушку есть другое имя – Ижгарники.

– Да, было такое. Говаривали раньше так.

– Но в первый раз вы мне об этом не сообщили. Это был секрет?

– Да что ты, мы старые теперь все стали. Я вот тут помню, а тут не помню. Вот так спрашиваешь иногда, а я и теряюсь, не знаю, что ответить. А иной раз начнёшь говорить, что тут что-то было, тут что-то, я и припоминаю, что да, случалось такое, и правда.

– Многие рассказывают о том, что часто встречают кого-то в лесу. Говорят даже, что тройка лошадей у Либежгоры встречается. Вы слышали об этом?

– Про тройку да, слышала.

– А что именно?

– Да то, что ты и говоришь. Пойдёт кто в лес, а потом и услышит, что тройка едет. И давай бежать скорее.

– А более подробно можете рассказать?

– Да что тут рассказывать. Я ведь не помню толком, но помню, что такое случалось. То один расскажет, потом другой. А особо рассказывать об этом и нечего. Видели и видели, хорошо, что убежали.

– А бывало такое, что на Либежгоре ещё что-то подобное видели, помимо тройки?

– Ну, не знаю, часто кого-то видели. Вот Митька покойный говорил, что бабу какую-то видел, по воздуху плыла. Вот это вспомнила.

– Что за баба?

– А кто его знает? Он же не подходил, имени-то не спрашивал, а наложил в штаны и бегом до дома.

– Баба плыла по воздуху… Это на Либежгоре было?

– Ну, не прям на самой Либежгоре, а рядом. Близко было. Он за грибами ходил на Ижгарники вроде. А потом вроде оглянулся, глядь, а она в воздухе висит.

– А что ещё он рассказывал?

– Да ничего больше. Только то и говорил, что бежал от неё, а убежать никак не мог, пока из леса не вышел.

– Как это убежать не мог?

– Ну, говорит, висит в воздухе, как муха на стекле, и всё тут. Я бегу, говорит, метров сто пробежал, оглянулся, а она на таком же расстоянии от меня висит. И так до самого краю. Сколько не смотрел на неё, она всё на месте плыла за ним.

– А как она выглядела и что на ней было надето?

– Ну, это уж я не знаю. Он вот что рассказывал, я то и говорю. А уж такие подробности не знаю.

– И часто такое случалось?

– Ну, про бабу эту я только от него слышала, и всё. Может, и наврал, кто проверит?

– А не про бабу? Были ещё какие-то встречи?

– Ой! Много ведь было. А так вот спрашиваешь, и не могу вспомнить, кто и когда. Вот помню, что кто-то тоже дедушку видел, рассказывали. А кто – не помню, хоть убей.

– Ну, про дедушку я уже много достаточно случаев слышал.

– А много такого было, да. Кому поможет, а кому и нет. По-разному всегда случается.

– А как вы считаете, дедушка – это леший или другие?

– Леший ведь, наверное, а может, и другие. Я не знаю, как отличить. Но те-то редко по одному, они всё чаще гурьбой. Бывает, иной раз кто-то один на один встретится, но такое редко. Чаще сразу ватагой приходят.

– Рассказывали мне, что они и в деревню приходить могли. Такое было?

– Да всяко было, да. Про то, чтобы в деревню-то, я лично не видела, но что-то рассказывали раньше, когда молодые ещё были. Иной раз соберёмся ведь в коридоре всей семьёй, на улице гроза, страшно, а мы с одеялами в коридоре сидим и свечкой одной: ждём, когда гроза пройдёт. И тут как начнут чего рассказывать старшие, аж волосы дыбом.

– Что именно они рассказывали, может, вспомните?

– Да ничего такого уже и не помню, всё такое же. Что в лесу тройка катится, слышно, как едет издалека. Что забрать к себе могут – и всё, не воротишься больше. Что всякие по лесу ходят, где чудится. Из дыр могут выйти, с собой забрать.

– Любопытно про дыры. А вы слышали что-нибудь о Митином Горбе?

– Ну, место такое, слышала. Только далеко оно, я там не бывала ни разу.

– Мне рассказывали, что одна девушка понесла от других, а когда ей ребёнка на полено подменили, то она ходила отговаривать его в это место. И у неё все получилось.

– Вот про этот случай я никогда не слышала, честно скажу. Но было вот что: там однажды двое наших парней заблудились, за грибами ушли.

– Как давно это было?

– Да не сказать чтобы давно. Вот как страна распалась, может, в те годы и было. Заблудились они, уже сутки к краю подходили. Но оба хорошо лес знали да без устали шли на прорыв, всё дорогу искали. И случился у них ураган в лесу. Не шибко сильный, но всё равно страшно, потому как дерево какое если треснет, то по хребтине сразу на смерть прибить может. Ну, значит, сели они передохнуть немножко да переждать. А сели как раз у Горба. Скажут, что место незнакомое, а по описанию-то он и есть. Другого там и нет горба. А время уже позднее: темнеть начало да туман, видать, с болот потянул, потому как ничего им не видно было. И только стихать ветер начал, они смотрят, а у горба огни красные светятся. Вот словно со свечами стоит кто. И медленно так, словно толпа какая в их сторону двигается. Они так напугались, что сразу вещи похватали да в путь оттуда подальше.