Рустам Рахматуллин – Метафизика столицы. В двух книгах: Две Москвы. Облюбование Москвы (страница 14)

Всякий извод кремля из Кремля означает утопию, утопия же западна, и для начала это свой, домашний, пригородный запад.

Глава II. Замоскворечье

И снова: два холма – три мира. Путь в третий мир, Орду, лежит мостом, а прежде бродом, по Замоскворечью. Оно само может быть понято как острие степного и подстепного пространства, подбитое к точке московского ноля. Еще в начале прошлого столетия с любой из главных колоколен города Москва прочитывалась как граница леса и безлесья.

Лицо Замоскворечья близ неглименского устья стало оформляться в конце XVII века, со времени постройки Каменного моста, первого постоянного моста Москвы-реки. Тогда как мост от Красной площади все еще оставался наплавным и деревянным, «живым». Каменный мост как будто указал на первородство Боровицкого, неглименского средокрестия перед позднейшей Красной площадью.

Изогнутый горбом и многоарочный, с архитектурно пышными бортами, Каменный мост стал новым фокусом старинного московского начала. Точнее, фокус раздвоился между надстроенной тогда же ярусами и шатром кремлевской Боровицкой башней – и тоже ярусной, но двухшатровой Шестивратной башней на замоскворецком конце моста. Вместе с фасадами Суконного и Винно-Соляного дворов, построенных по сторонам моста царем Петром и Анной Иоанновной, башня оформила замоскворецкий угол средокрестия.

Всехсвятский (Каменный) мост с Шестивратной башней на гравюре П. Пикарта «Вид с Каменным мостом из Замоскворечья». 1700-е

А. М. Васнецов. Расцвет Кремля в конце XVII века. Слева в глубине – Боровицкая башня, в центре – Шестивратная башня Каменного моста

Ф. Я. Алексеев. Вид на Кремль из-за Каменного моста. 1800-е. ГРМ. Справа у моста – Винно-Соляной двор. Шестивратной башни уже нет

Винно-Соляной двор на панораме Москвы с высоты храма Христа Спасителя. Фототипия «Шерер, Набгольц и Ко». 1867

Дом на набережной. Фото Я. Бродского. 1934. Большой Каменный мост еще ориентирован на Ленивку

Снос Шестивратной башни в середине XVIII века, снос самого моста еще через сто лет, уничтожение его преемника, а с ним Суконного и Винного дворов при Сталине, с перестановкой третьего моста ниже течением, широким полотном на Боровицкую, – все это так опустошило вид на стороне Замоскворечья, что память о домах-кварталах встретилась с потребностью в какой-то вертикали. Может быть, неразличение этих потребностей и породило Дом на набережной?

Берег Москвы-реки напротив Боровицкой площади жил ожиданием того, что называется «дом-город». Который представлял бы не правительственное, а народное начало. Дом-город как заставка, замещение густого множества замоскворецкого домовья, отороченного купами садов и собранного вертикалями церквей. Это домовье открывалось взгляду с высоты Кремля и царского дворца. Дом-город на заречной стороне был нужен не высокому царскому взгляду, но взгляду от подножия холмов, от средокрестия, когда вся глубина Замоскворечья прячется за внешний фронт застройки. Такой дом-город, становясь один за всех во фронт, представил бы, означил, заместил всю эту глубину.

Явившись поздно, в советскую эпоху, со своей отдельной идеологической программой, непозволительно высокий, Дом на набережной (Дом правительства) ответил на потребность места лишь отчасти. Преобладание многосоставности над целым дано в его архитектурной композиции только на стороне Всехсвятской улицы (Серафимовича), но не на стороне реки.

Вид на Москву с балкона Кремлевского дворца в сторону Каменного моста. Гравюра по оригиналу Ж. Делабарта. 1798. Фраг

Начальственность Дома на набережной родней Арбату, чем Замоскворечью. Как и спор этого дома с Кремлем. Дети его сосланных или расстрелянных жильцов приравнены к «детям Арбата». Театр в ансамбле дома почти единственный в Замоскворечье, а театральная Москва синонимична Занеглименью: возможно, лицедейство держится опричной почвы.

Палаты Аверкия Кириллова на панораме Москвы с храма Христа Спасителя, 1867. (Левее – церковь Николы на Берсеневке)

Церковь Похвалы Богородицы в Башмакове и храм Христа Спасителя. Фото из собрания Э. В. Готье-Дюфайе

Что вся Берсеневка, замоскворецкое урочище против арбатского урочища Чертолья, является экстерриторией Арбата, подтверждается легендой о палатах Малюты Скуратова на набережной. Достоверно, это палаты думного дьяка Аверкия Кириллова, домовладельца XVII века, на подклетах XVI века. Их принадлежность средокрестию была вполне наглядна, пока палаты не загородил правительственный Дом на набережной. Легендарный подземный ход между палатами и левым берегом Москвы-реки в новых редакциях предания ведет не только в Кремль: на территории Пашкова дома раскопан вертикальный каменный колодец.

Малюта проживал там, где гражданствовал, в опричнине. По легенде его могила отыскалась при сносе церкви Похвалы Богородицы, стоявшей на чертольском берегу Москвы-реки, почти напротив палат Аверкия Кириллова.

Но в этом визави, как и в предании о ходе под рекой, прочнеет интуиция, что берега здесь в самом деле связаны, и в самом деле тайной связью. Что Арбат перебредает через реку.

Переброд Арбата можно объяснить. Он тянется навстречу старице, первому ложу Москвы-реки, ставшему при Екатерине ложем Водоотводного канала. Если Неглинная впадала в эту, первобытную Москву-реку, то и Берсеневка принадлежала Занеглименью, а не Замоскворечью.

Малый Каменный мост. Открытое письмо начала XX века. Фототипия «Шерер, Набгольц и К°»

Франческо Тролли. Вид Москвы в сторону Каменного моста от угловой башни Кремля. Конец 1790-х. ГИМ. В центре композиции, за рекой – каре Суконного двора

Суконный двор. Фасад по Болотной площади. Чертеж И. Мичурина, 1746. ЦГАДА

В старице всегда стояла малая, шла полая вода, обособляя край Замоскворечья в остров. Фронт застройки за каналом, на Кадашёвской набережной, стал вторым лицом Замоскворечья. По времени же первым, ибо в Средние века между рекой и старицей против Кремля существовал лишь сад.

Устроенный Иваном III как своеобразный плац Кремля, сад был и назывался Государевым. Можно сказать, сам Кремль продлился с ним до старицы. Во всяком случае, сад позволял Кремлю царить над островом. Даже Суконный двор Петра – двор, заступивший заповедную границу сада, – смотрел парадной стороной на старицу, а не на Кремль. Последний словно продолжался зданием Суконного двора, как прежде продолжался садом.

Всё это может значить, что на старице, в месте ее сечения древней рязанской трассой, там, где Большому Каменному отвечает на канале Малый Каменный мост, дублировано боровицкое начало города. И, вероятно, иносказана его структура.

Кремль, сам присутствуя над старицей, был в то же время опосредован, приближен Шестивратной башней и парадной стороной Суконного двора. Площадь между которым и каналом – Болотная, Болото (не след ли первобытного впадения Неглинной в старицу?) – сделалась образом координатного ноля, торга и форума, пока не превратилась в сквер. На первых планах города Болотной площади предшествует выгородка из Государева сада. А XVIII веку площадь, известная еще под именем Царицын луг, действительно служила форумом, плацдармом фейерверков и парадов, словом, аванзалом, предварением Кремля.

Материковое Замоскворечье оформило свой выход к переправе через старицу тоже в конце XVII века. Кадашёвский Хамовный (ткацкий) двор, огромное каре с надвратной башней в центре главного фасада, вышел сюда из глубины соседнего квартала, чтобы простоять сто лет.

Киевская дорога дана здесь новым стартом, Якиманкой, ответвляющейся от Полянки как неизменного пути в Рязань и в степь. Сам выбор места для Каменного моста в конце XVII века мог диктоваться политическим приоритетом малорусского вопроса, а значит, уличным приоритетом Якиманки. Юго-западному курсу можно приписать цветение петровского барокко за Каменным мостом. Характер перестройки палат Аверкия Кириллова в начале XVIII века традиционно объясняется соседством триумфального полтавского пути.

Ф. Я. Алексеев. Вид в Замоскворечье на Кадашевский Хамовный двор. 1800-е

Башня Винно-Соляного двора. Фото К. А. Фишера. 1905. Башня выходила на Всехсвятскую улицу

К Болотной площади был обращен главным фасадом и Винно-Соляной двор. Он завершил формирование периметра Болота. Как позже Дом правительства, двор разворачивался на Болото основным фасадом.

Дом правительства есть современный способ бытования Арбата и его холма у дубля средокрестия над старицей. На низменной Берсеневке Дом стал холмом. Отсюда невозможная его этажность.

Глава III. Остожье и чертолье

Как Дом правительства к Болотной площади, так дом Пашкова развернут к Боровицкой, представляя полумир. Архитектура дома, образ всей Европы, палладианство под французский декорацией, снимает разделения западной доли мира на пути и клинья.

Когда во времена Петра на месте будущего дома Пашкова стоял голландский дом дьяка Иванова, балтийская направленность улицы Знаменки обозначалась в полной мере.

В середине XVII века на Волхонке, на месте будущей Стрелецкой церкви, стоял дом Федора Михайловича Ртищева, проводника киево-могилянской учености в Москве. Бдения его ученого кружка имели местом этот дом. Здесь у хозяина бывали Епифаний Славинецкий и иные старцы Андреевского монастыря, основанного Ртищевым на киевский училищный манер. Как и палаты Автонома Иванова, палаты Ртищева не сохранились. За Неглинной город поставил дом Пашкова, чтобы сыграть тему целого Запада.