Рустам Насыров – Эффективная проповедь. Ежемесячный христианский трендовый глянцевый журнал. Сентябрь 2025 (страница 2)

Ну татарская происхождение нам где-то даже помогает, потому что нам легче. В Татарстане мы чувствуем себя хорошо. Такими знаете своими, как рыба в воде. Вот, некоторые, некоторые другие миссионеры из других регионов страны и мира. Они приезжают и говорят, “ну тут у вас Татарстане, есть национальная специфика”. То есть такие эти вот нужно названия магазинов на татарском языке, там государственный язык татарский тоже, а мы говорим, может быть, мы как-то не замечаем, никакой «специфики» нам хорошо нам комфортно, конечно, так, с улыбкой говорим. Да мы являемся мостом и некоторым людям удивительно слышать, узнавать, что мы татары, но мы не мусульмане и христиане, и на этом тоже строятся интересное общение.

Мы можем разговаривать, можем говорить о своей вере, можем уже и дарить перевод Библии можем давать ссылку на скачивание приложения, что очень здорово. Это очень расширяет наши возможности. Бог давал возможность говорить людям старшего поколения, показывать фильм на татарском языке в фильм Иисус, и даже я вот ну во время просмотра во время молитвы. Я понимал, что этот человек спасён, то есть вот были такие плоды, которые действительно пережил в своей жизни.

3. Расскажите о самом запоминающемся моменте в вашем служении – том, который укрепил вашу веру в важность этого дела.

Ну наверное, самый такой запоминающийся и сильный момент. Нашему служению уже скоро будет 7 лет. Как мы служим, живём в деревне. И у нас есть знакомая одна семья, они мусульмане, поэтому у нас с ними очень хорошие взаимоотношения, они нам помогают. Вот в процессе, когда мы только переехали и обустраивались, очень сильно нам помогали. Вот и мы с ними хорошо сдружились.

В этой семье у них был сын, ему было около 40 лет. Вот и несколько лет назад он мог попасть под мобилизацию. Мы с ним общались, и я предложил помолиться, чтобы Господь решил эту ситуацию и у него предстоял медосмотр и диспансеризация. Я помолился за его состояние вот за решение этой ситуации.

Но через некоторое время, к сожалению, его состояние ухудшилось. У него обнаружили рак. И через полгода он умер. Вот. И ну мы продолжили общаться с этой семьёй, с его родителями. Через какое-то время вижу его маму. Она рассказала, что ей снился сон: Она видит своего сына.

Он на небесах какое-то красивое, спокойное место, и она его видит, вот он. Не разговаривал. И говорит, мам, теперь пора начать тут занятия меня зовет. Вот мой друг и говорит, какой-то человек такой средних лет там с бородой. Вот и за ним пришёл. И. Я узнаю по описанию, что этот человек очень похож на Иисуса. Я ей говорю, слушай вот этот человек, я его знаю, это Иисус, и с твоим сыном всё хорошо, то есть он на небесах, он вместе с Иисусом, и вот это её очень успокоило, поддержало ее, конечно, переживает она. Тоскует по своему сыну, но вот то, что он сейчас на небесах это успокаивает.

Блок 2: Культурные и лингвистические вызовы

1. О переводе: С какими главными трудностями вы сталкиваетесь при объяснении библейских концептов на языки, исторически сформированные в исламском контексте? (Например, как вы передаете такие термины, как «Бог», «жертва», «пророк», «Мессия»?)

Да, в начале своей работы мы использовали перевод. И здесь очень выручает наличие перевода Библии на татарский язык. И в нём используются такие слова, как Аллах, Ибрагим.

И, с одной стороны, это облегчает работу с мусульманами, то есть у нас есть и татары, есть азербайджанцы, узбеки. Вот и когда они слышат знакомая, скажем так, название, знакомые имена, то им где-то легче это всё слышать. Вот, но есть такой нюанс, что в церкви, так как церковь многонациональная, то мы используем русский синодальный перевод Библии. И это принципиальная позиция церкви, то есть наша задача – это нести Евангелия.

Искать тех, кто избран Богом, кто уже готов покаянию к спасению приходу в церковь. И уже на этом этапе мы, скажем так, не пользуемся широко переводом на татарский язык, то есть используется русский синодальный текст вот в этом плане. Скажем так, это более благоприятно для церкви, для её созидания.

2. Культурный код: Приходится ли вам искать невербальные способы донесения Евангелия? Как вы используете общие культурные элементы (гостеприимство, уважение к старшим, поэзию, музыку) для построения диалога?

Ну нам легче в том, что мы татары, и мы можем использовать, да и такие средства, как песни танцы: у меня жена выступает, поёт и дети тоже выступают, поют и на татарском языке, то есть это все облегчает, скажем так, установление диалога. И ты легче проходишь проверку «свой-чужой», то есть ты для них не являешься каким-то чужеродным элементом. Да, ты отличаешься, твоя вера отличается, но ты не теряешь свою национальную идентификацию.

Для многих татар страх принять другую веру это не страх, скажем так, изменить своей национальности там или как-то строить отношения с “русским” Богом, а это страх потерять свою национальную идентификацию, то есть чаще всего татары используют религию как элемент национальной идентификации и национального самосохранения. То есть вот если этот вопрос мы снимаем. То есть им не нужно становиться. Русскоязычными не нужно снимать тюбетейки, то есть они могут также жить своей культурной среде, оставаясь христианами, то есть в этом плане донесение Евангелие, донесение, спасение Иисуса Христа очень облегчается.

То есть мы можем использовать, как и перевод на татарский язык, так и перевод на русский язык синодальный. И уже в меньшей степени с перевод смысловой, который, как вот ну, к сожалению, себя не скажем так, не реализовал. Там есть интересные моменты, исторические справки о каждой книге. Это очень там сильная часть. Вот но в целом, как бы он не стал таким, знаете, богослужебной книгой вот в этом плане. Мы радовались именно переводу на дословную татарский язык. Это такое для нас знаковое событие.

3. Язык сердца: На каком языке происходит самое глубокое, сердечное общение? Когда вы видите, что человек по-настоящему понимает Писание – на родном языке человека, на татарском, на русском?

Ну, на самом деле это по ситуации зависит от человека. То есть если это человек старшего поколения, и он себя комфортно чувствует, общаясь на татарском языке, то мы сохраняем именно концепцию общения на татарском языке. Рассказываем о таких вещах, как гуннах, грех, покаяние, спасение. То есть мы рассказываем именно о том, как он может спастись, призвав имя Иисуса Христа, и попросив у Бога Всевышнего Аллаха, прощения грехов во имя Иисуса Христа.

И, конечно же, стараемся использовать с в общении с татароговорящими людьми именно его татарские транскрипцию Гайсэ Масих. Это тоже как-то снижает скажем, отторжение или напряжение вы в общении, есть такое даже имя татарское Гайсэ, поэтому татары на него реагируют хорошо. Если же мы общаемся с поколением среднего возраста, или с молодежью, то чаще всего это проходит на русском языке, потому что уже и средний возраст и молодежь. Они знают татарский язык, они понимают его, но именно духовные вопросы и духовные концепции им легче понимать на русском языке. То есть в этом плане и нам тоже полегче.

Блок 3: Богословские и межрелигиозные аспекты

1. Как вы строите диалог с мусульманами, у которых уже есть глубокое почтение к Писанию (Корану) и пророкам? Какие точки соприкосновения оказываются самыми продуктивными?

Большое спасибо за ваши правильные вопросы. Вот такие вопросы правильно задаёте. Вот богословские можно сказать. Да, это очень важный момент. И это моё открытие, которое вот я сделал в процессе моей миссионерской работы моего служения в Татарстане. Невозможно человека, скажем так, переубедить или переформатировать его веру?

Да, то есть там верил в ислам, и ты такой приходишь модный, красивый и его там правильными словами цитатами из Библии. Может быть, даже ты его переубеждаешь. Нет, такого нет, и я даже скажу, что если бог не даст человеку веры в Иисуса Христа, то его. Переубедить или, скажем так, обратить невозможно, то есть. Татары и мусульмане. Обладают своей суверенной верой, они верят в ислам, это в некоторой степени закон. Вот поэтому.

Это как с евреями? Да, то есть Павел кому то приходил, говорила о миссии, кто-то его слушал, кто-то соглашался и следовал Писание и приходил к Христу. Кто отказывался? То есть мы предоставляем татарам выбор. Вот что они могут. Начать этот вопрос изучать, начать знакомиться с Гайсэ Масихом (с Иисусом Христом). Уже дальнейшем это их выбор примут они его или останутся в исламе, и это знаете такой наиболее скажем так оптимальная стратегия.

То есть, когда ты людям объясняешь. В чем отличается наша вера? В чем отличие от Корана от ислама, чем христианство отличается, чем в чём его, скажем так, преимущество? Вот и уже ты даёшь человеку выбор, а там уже с ним работает Господь.

В этом плане, богословские моменты для нас стали более понятными. Мы, скажем так, решили не забрасывать широкий «миссионерский невод», а именно – персонально работать. Более скажем, точечно, более целенаправленно. Вот с теми, кто ищет с теми, кто заинтересован с теми, кто понимает, что он нуждается в спасении, что он грешник, то есть таким людям можно говорить о концепции заместительной жертве Иисуса Христа. Этот момент очень важный.