Руслан Жуковец – Книга о духовной работе (страница 4)

ИЛЛЮЗИИ

В психиатрии иллюзиями называются нарушения восприятия, когда мы в силу оптических искажений или плохой видимости, например, в темноте, ошибаемся в оценке окружающей нас реальности. Классический пример оптической иллюзии — чайная ложка в стакане с водой. Со стороны из-за преломления водой лучей света ложка выглядит согнутой, даже сломанной, хотя на самом деле она цела-целёхонька. Другой род классической иллюзии, когда в дело вмешивается ум, приводится во многих индийских писаниях. В этом примере человек, идущий по дороге вечером в местности, где водятся змеи, видит лежащий на дороге обрывок веревки, и, поскольку он ждёт появления змей, вместо верёвки он видит змею и пугается.

Иллюзии в понимании мистиков — это наши представления о реальности, которые возникли и зафиксировались при пропускании всего спектра внешних впечатлений через призму ума. Ум, пребывая в постоянной активности, используя как базис заложенные в него программы обусловленности, постоянно продуцирует различные формы грёз, в которых и преломляются сигналы от всех органов чувств, контактирующих с окружающей действительностью. Вам пришла в голову мысль — это грёзы, это светофильтр, окрашивающий всё ваше восприятие реальности в данный момент времени. Светофильтр пропускает через себя лучи определенной длины волны, отсекая другие. Известная поговорка гласит: «Вор, глядя на святого, будет видеть только его карманы», и точно так же мужчина, думающий о сексе, глядя на женщину, будет видеть только её тело, да и то не всё. Таким образом, когда мы отождествлены с эмоциями или мыслями, со страхами или желаниями, мы не можем объективно воспринимать реальность и уж, тем более, видеть свою ситуацию. Довольно часто люди, смотрящие на нас со стороны, знают нас больше, чем мы сами, и, несмотря на то что они видят нас через призму собственных грёз, они довольно часто оказываются правы относительно нашего положения.

Ум грезит, порождая иллюзии. Через процесс воспитания логически закреплённые обоснования иллюзий передаются подрастающим поколениям, и через каких-нибудь пару сотен лет заблуждения одного становятся аксиомой для всех. В этот момент для тех, кто усвоил данную аксиому, иллюзии становятся неотделимы от реальности.

Самая печальная из всех имеющихся у человека иллюзий — это чувство его отделённости от всей полноты существования. Низшее я, формируемое через ум, реализуясь через отрицание, создаёт постоянное чувство изолированности и отделённости у каждого, кто с ним отождествлён. В результате этого появляются истории, в которых человек отделён от Бога, а Бог отделён от собственного творения; и у человека нет никаких способов быть в гармонии с окружающим миром, только подобно бездушному роботу следовать полученным через посредника заповедям. Но даже тупо следовать заповедям, находясь в постоянных грёзах, и некоторой разновидности транса, практически невозможно. Грёзы, бесконечно возникающие между полюсами страха и желания, — являются нашими хозяевами, а мы их слугами.

Представьте себе лунатика, выходящего среди ночи прогуляться по карнизу. Существует ли у него объективная мотивация для этой опасной прогулки? Если бы мы спросили его самого, когда он бодрствует, то узнали бы, что никаких видимых причин для этого не было. Однако он вышел. Вся убедительная и крайне важная мотивация пришла к нему из грёз и образов его сна. Большинство людей находится в ситуации, мало чем отличающейся от ситуации несчастного лунатика, — их действия диктуются мотивами, имеющими свои корни в грёзах и иллюзиях, порою никак не связанных с реальностью и уходящих от неё всё дальше и дальше. Теряя контакт с реальностью, опираясь на свои иллюзии, человек неминуемо обречен на страдания, потому что любой карниз рано или поздно кончается.

Что же делать с иллюзиями? Единственный способ, существовавший во все времена, но по-разному описывавшийся, — перестать отождествлять энергию собственного сознания с деятельностью ума. Практики, создававшиеся мистиками, были направлены на овладение своим вниманием для того, чтобы разорвать порочный круг отождествлений и направить его освободившуюся энергию вглубь собственного существа, на осознание высшего Я. День за днём прикладывая усилия, мистик владеет своим вниманием всё больше и больше, а значит, отождествляется с чем-либо всё меньше. Через эту работу он развивает волю; овладевая вниманием, он фактически овладевает собой.

Направляемая постоянным усилием самовспоминания, самоосознания, не связанная отождествлением энергия внимания постигает и активирует высшие психические и энергетические центры, приводящие нас к реализации высшего Я и осознанию связи с Единым. Чем больше искатель разотождествлён с кипучей самодеятельностью ума, тем менее он подвержен влиянию иллюзий. Чем более он отделён от судорог и метаний своего ума, тем ближе он к восприятию так называемой объективной реальности, ближе к Существованию. Будучи ближе к Существованию, он может почувствовать связь с ним и, двигаясь в Его ритме, прийти в гармонию с ним. Когда он пришёл в гармонию, ему не нужны никакие заповеди, потому что он слышит песню Существования, чувствует Волю и двигается вместе с ней.

ОБУСЛОВЛЕННОСТЬ

Человеческий ум нуждается в базовой программе, на основе которой он мог бы принимать решения, отличать добро от зла и ориентироваться в мире. Большая часть этой программы бессознательно усваивается в процессе воспитания. Как правило, человек усваивает обусловленность своих родителей и мифологию культурной среды, в которой он рос.

С точки зрения Истины, нет никакой разницы, чем обусловлен человек, — воспитан ли он христианином, буддистом или атеистом, поскольку сама эта программа даёт возможность человеку быть бессознательным. Программа несёт в себе ответы на все вопросы и создаёт ощущение, что всё уже найдено, что открывать нечего и надо просто тупо идти за толпой.

Обусловленность подобна светофильтру — она окрашивает мир в определённые цвета, сужает возможности восприятия и делает реальность многих так называемых религиозных людей чёрно-белой.

Не бывает хорошей или плохой обусловленности. Любые программы: те ли, что призывают уничтожить инородцев, или те, что говорят о всемирном братстве и любви, являются формой лжи и, с точки зрения Истины, одинаково бесполезны.

Ум — инструмент, полезный в миру, но в силу своей ограниченности, склонности к искажению, привязанности к словам и фантазиям он упрощает или уничтожает любое переживание, тем более не своё. Ум движется между «да», «нет» и «не знаю», поэтому любая обусловленность, любая форма оценки реальности всегда искажает и упрощает последнюю.

Упрощённо и неправильно воспринимая жизнь, человек может позволить себе быть механистичным, потому что в мире, где всё понятно, осознанность не нужна. А если вдруг что-то непонятно, можно войти в Интернет, включить телевизор — и там всё объяснят; сон не будет нарушен. В мире, где живут по строгому расписанию, где к 9.00 на работу, воскресенье — выходной, а 25 декабря — Рождество Христово осознанность бессмысленна.

Не быть уверенным в своих знаниях и верованиях, научиться выходить за пределы ума и утончить своё восприятие, стремиться к прямому переживанию Истины, а не изучать её по книгам, — это и есть цель любого искателя и смысл так называемой духовной Работы.

О НЕПОЛНОЦЕННОСТИ

Эго человека рождается как ответ на вопрос «Кто ты?» Вопрос этот задаётся окружающими людьми бедному, ничего не смыслящему ребёнку. В ответ на этот вопрос он вынужден придумывать некую историю себя, цепляясь при этом за всех своих родственников, имеющиеся материальные ценности и верования. Сочинять приходится на ходу, и зачастую вся история выглядит несколько нелепо.

Представим себе, что кто-нибудь прямо сейчас спрашивает нас: «Кто ты?» Первое, что всплывёт, это имя и фамилия, потом, возможно, должность, регалии и награды. Потом встанет вопрос национальности, половой принадлежности и принадлежности к фан-клубу команды «Зенит». Всё это экстерьер, всё это туман, который мы создаём вокруг себя. Историю, которую мы создаём вокруг себя, приходится постоянно поддерживать. Отождествление с образом себя требует от нас усилий, и, боясь разоблачения нашего образа, мы окутываемся ложью. Определение себя для внешнего использования, для поддержания отношений с людьми всегда имеет привкус неполноценности. Нет такого ответа на вопрос «Кто ты?», который приносил бы удовлетворение тому, кто отвечает.

Ложь, какой бы красочной она ни была, остаётся ложью, и тот, кто лжёт, всегда знает об этом. Ложь — спутница страха, а страх — спутник лжи, они всегда вместе.

Страх потерять лицо преследует нас всю жизнь, страх несоответствия возложенным на нас ожиданиям следует за ним. Мы боимся не оправдать ожиданий родителей, неправильно повести себя в обществе, не угодить начальству и не знаем, что сказать детям, когда они объявляют нам, что всё, чему мы их учили, — дерьмо.

Пытаясь как-то улучшить ситуацию, мы гонимся за внешними атрибутами, нас привлекает то, что дорого, поскольку наличие дорогих вещей приближает нашу идентификацию если не к царям, то хотя бы к принцам.