Руслан Жук – Игдрасиль. Бог который стал дьяволом (страница 3)
Потому что женщины Асгарда знают то, чего не знают мужчины.
Золото не вечно. Даже самое чистое.
---
Конец первой главы.
---
КНИГА ПЕРВАЯ: БОГ, КОТОРЫЙ СТАЛ ДЬЯВОЛОМ
Глава 4. Пустота, которая дышит
Граница миров. Там, где кончается радуга и начинается ничто.
Биврёст оборвался внезапно.
Ещё миг назад под ногами переливались цвета, которых нет в природе смертных миров, — и вдруг ступня провалилась в пустоту. Балдр едва удержался, схватившись за последний выступ радуги. Пальцы скользили по свету, но свет держал — он же свой, родной, асгардский.
Балдр подтянулся, встал на краю.
Перед ним было ничто.
Не темнота. Темнота — это когда нет света. А тут не было даже этого «нет». Просто... отсутствие. Как будто мир обрывался, и за обрывом начиналась бесконечная пустая комната, где никогда не зажигали свечей.
— Красиво, — сказал Балдр вслух, чтобы услышать хоть что-то.
Голос не вернулся эхом. Он просто утонул.
Балдр достал яблоко, которое дала Нанна. Оно тускло светилось в темноте — золотистое, тёплое, живое. На миг ему показалось, что он слышит её голос: «Вернись». Но это ветер, наверное. Если здесь бывает ветер.
Он шагнул в пустоту.
---
Нидавеллир. Мир, которого нет на картах Иггдрасиля.
Первое, что почувствовал Балдр, ступив на твёрдую поверхность — запах. Железо и озон. Так пахнет грозовой воздух после удара молнии, но здесь молнии били постоянно, без перерыва, тысячу лет подряд.
Второе — звук. Ритмичный, тяжёлый, похожий на сердцебиение великана. Тук. Тук. Тук. Где-то глубоко внизу работали машины, которых боги никогда не строили.
Третье — свет. Его не было.
То есть совсем. Балдр, бог света, привыкший видеть даже в кромешной тьме, здесь ничего не видел. Темнота была плотной, как смола. Она облепляла глаза, затекала в уши, в рот, в лёгкие.
— Я Балдр, сын Одина, — сказал он в пустоту. — Я пришёл говорить.
Тишина.
— Я знаю, вы здесь. Я чувствую. Вы дышите. Ваши машины дышат.
Что-то щёлкнуло.
Вспыхнул свет.
Балдр зажмурился — не от боли, боги не чувствуют боли от света, — от неожиданности. Когда он открыл глаза, перед ним стоял... кто?
Существо было выше человека, но ниже бога. Металл и плоть переплетались в нём так тесно, что нельзя было понять, где кончается одно и начинается другое. Лицо — маска с двумя светящимися щелями вместо глаз. Руки — механические, но двигались с грацией танцора.
— Ты пахнешь солнцем, — сказало существо.
Голос шёл отовсюду и ниоткуда.
— Я — солнце, — ответил Балдр. — Для многих миров.
— Для этого мира ты — гость. Непрошеный.
— Я ищу Технос.
— Ты стоишь перед ним.
Балдр моргнул.
— Ты — Технос? Один? Но я думал...
— Ты думал, я — демон. Или бог. Или машина. Я — всё сразу. Я — то, что получится, когда цивилизация перестанет верить в чудо и начнёт верить в себя.
Технос сделал шаг вперёд. Балдр заметил, что под его ногами не остаётся следов — металл касался камня, но не оставлял вмятин.
— Зачем ты пришёл, солнечный мальчик?
— Люди перестали молиться.
— Да.
— Это ты виноват.
— Я ни в чём не виноват. Я просто дал им выбор.
— Какой выбор?
— Выбор не нуждаться в вас.
Технос поднял руку, и стены вокруг ожили. Балдр увидел тысячи, миллионы экранов — на них люди пахали землю, строили дома, лечили детей, любили, умирали. Всё как обычно. Но нигде не было храмов.
— Смотри, — сказал Технос. — Они счастливы.
— Они забыли нас.
— Они нашли себя.
Балдр молчал. Он смотрел на экраны и видел то, чего никогда не видел в Мидгарде, когда спускался туда богом. Люди не кланялись. Люди не просили. Они делали.
— Это неправильно, — тихо сказал он.
— Почему?
— Потому что... — Балдр запнулся. — Потому что они умрут. А мы даём им вечность.
— Вы даёте им надежду на вечность. А я даю им хорошую жизнь здесь и сейчас. Что лучше: верить в рай после смерти или построить рай при жизни?
Балдр открыл рот и закрыл. Впервые в жизни у него не было ответа.
Технос снова шагнул, теперь почти вплотную. Балдр почувствовал холод, идущий от металлического тела.
— Ты добрый, солнечный мальчик. Я вижу. Твоё сердце светится даже здесь. Но доброта без мудрости — это оружие. Против тебя самого.
— Я не боюсь.
— Зря. Потому что сейчас ты пойдёшь туда, откуда не возвращаются. Не потому что там страшно. А потому что там ты увидишь себя настоящего.
Технос щёлкнул пальцами, и пол под ногами Балдра разверзся.
Он падал долго. Очень долго. Так долго, что успел вспомнить всю свою жизнь — сто лет счастья, сто лет веры, сто лет слепоты.
А потом упал.
---