Руслан Жук – Игдрасиль. Бог который стал дьяволом (страница 2)

— Оно называет себя Технос. И оно говорит с людьми громче, чем мы.

Тор резко обернулся.

— Технос? Что за имя для демона?

— Это не демон, — Фригг покачала головой. — Это… другое. Оно не ест, не пьёт, не хочет власти. Оно просто даёт.

— Что даёт?

— Ответы.

В зале повисла тишина. Балдр чувствовал, как воздух становится плотным, почти осязаемым.

— Люди всегда хотели ответов, — сказал он. — Мы давали им ответы.

— Мы давали им веру. А Технос даёт знание. Оно говорит: «Зачем молиться на урожай, если можно удобрить почву? Зачем просить дождя, если можно построить каналы? Зачем ждать чуда, если можно сделать самому?»

— И что в этом плохого? — Балдр встал. — Пусть строят каналы. Пусть удобряют. Это же хорошо! Это значит, они растут!

— Они растут без нас, — отрезал Один. — Они забывают, что каналы строятся их руками, но вода идёт от нас. Что урожай зреет от их труда, но солнце — наше.

— Солнце ничьё, — тихо сказал Балдр. — Солнце просто есть.

Все посмотрели на него. Один медленно поднялся с трона.

— Ты хочешь сказать, что мы не нужны?

— Я хочу сказать, что, может быть, мы не так нужны, как нам кажется.

Тор шагнул к брату, сжимая молот.

— Ты понимаешь, что говоришь? Если люди не будут в нас нуждаться, они перестанут верить. Если они перестанут верить, мы перестанем быть.

— Мы боги, — Балдр посмотрел ему прямо в глаза. — Наша сила не в вере людей. Наша сила в нас самих.

— Ты наивен, брат, — Тор покачал головой. — Ты всегда был наивен. Думал, что любовь спасёт мир. А мир не хочет любви. Мир хочет, чтобы ему служили. И если мы не служим — найдётся тот, кто услужит.

— Технос?

— Технос.

Снова тишина. Балдр смотрел на отца, на мать, на брата. Они ждали от него чего-то. Слов? Действий? Решений?

— Я пойду туда, — сказал он.

— Куда? — не понял Один.

— В тот мир. К Техносу. Я поговорю с ним.

— Ты с ума сошёл, — выдохнула Фригг. — Мы не знаем, что это такое. Мы не знаем, можно ли с ним говорить.

— Если это разум, с ним можно говорить. Если это зверь, его можно приручить. Если это демон… — Балдр запнулся, — …с демонами мы тоже умеем договариваться.

— Ты не пойдёшь, — Один стукнул посохом. — Я запрещаю.

— Отец, я не прошу разрешения. Я говорю: я иду.

Балдр развернулся и пошёл к выходу.

— Балдр! — крикнула Фригг.

Он остановился у двери, не оборачиваясь.

— Если ты пойдёшь туда… ты можешь не вернуться прежним.

— Я знаю, мама.

— Нет, — её голос дрогнул. — Ты не знаешь. Ты не знаешь, что там. Там не просто тьма. Там пустота. А пустота засасывает свет. Даже самый яркий.

Балдр обернулся. Улыбнулся той самой улыбкой, от которой у Нанны по утрам таяло сердце.

— Тогда я стану для них солнцем. Даже в пустоте.

И вышел.

---

Глава 3. Прощание, пахнущее яблоками

Нанна ждала его у моста Биврёст. Стояла, кутаясь в шаль, хотя в Асгарде никогда не было холодно. Просто ей казалось, что холодно.

— Я знала, — сказала она, когда Балдр подошёл. — Я знала, что ты пойдёшь.

— Ты всегда всё знаешь.

— Только про тебя. Про остальное — нет.

Они стояли у радужного моста, который вёл из Асгарда в другие миры. За их спинами сиял золотой город, впереди — мерцала бесконечность.

— Возьми это, — Нанна протянула ему маленькое яблоко, золотистое, с одного из деревьев Идунн. — Там, куда ты идёшь, не будет нашей еды.

— Спасибо.

Он взял яблоко, повертел в руках.

— Ты боишься? — спросила Нанна.

— Боги не боятся.

— Не ври мне. Я твоя жена сто лет. Ты боишься. Я чувствую.

Балдр помолчал. Потом кивнул.

— Боюсь. Не за себя. За то, что найду там.

— А что ты надеешься найти?

— Ответ. Почему люди выбирают не нас.

Нанна взяла его лицо в ладони. Её руки пахли яблоками и мятой, как всегда.

— Потому что мы не дали им выбора, — тихо сказала она. — Мы сказали: верьте или умрёте. А Технос, наверное, говорит: выбирайте.

— Разве вера — это не выбор?

— Вера — это надежда. А надежда — это когда нет другого выхода.

Она поцеловала его. Долго, как в первый раз, как в последний.

— Вернись, — прошептала она. — Каким угодно, только вернись.

— Вернусь.

Он разжал объятия, шагнул на мост. Радуга под ногами заискрилась, запела, понесла его вперёд, прочь от золота, прочь от света, прочь от дома.

Нанна стояла и смотрела, пока он не исчез в мерцании миров.

А потом упала на колени прямо на мосту и заплакала.