Руслан Жук – Игдрасиль. Бог который стал дьяволом (страница 1)
Руслан Жук
Игдрасиль. Бог который стал дьяволом
---
КНИГА ПЕРВАЯ:
БОГ, КОТОРЫЙ СТАЛ ДЬЯВОЛОМ
Пролог: Тот, кто любил слишком сильно
Глава 1.
Золото, которое жжёт
Асгард. Чертоги Света. Время, когда даже боги не знают, что будет завтра.
Балдр проснулся от того, что солнце светило ему прямо в глаза. Сквозь резные ставни, сквозь золотую пыльцу, которая вечно висела в воздухе Асгарда, сквозь собственные ресницы — оно било, как стрела, пущенная кем-то невидимым.
— Ты опять не задвинул шторы, — сказала Нанна, не открывая глаз.
Она лежала рядом, её волосы рассыпались по подушке, как спелая пшеница по снегу. Балдр любил смотреть на неё по утрам. Сто лет женаты, а всё никак не мог насмотреться.
— Это солнце меня будит, — улыбнулся он. — Оно знает, что я люблю утро.
— Солнце ничего не знает, — Нанна приоткрыла один глаз, хитрый, тёплый. — Солнце просто делает свою работу. Это ты любишь всех подряд.
— Кроме тебя?
— Кроме меня — особенно. Но остальных — тоже.
Она села на постели, потянулась, и Балдр увидел, как по её спине пробежала дрожь — то ли от утреннего холодка, то ли от чего-то другого. Женщины Асгарда чувствуют то, что мужчины не хотят замечать.
— Сегодня Совет, — сказала Нанна. — Отец будет говорить о Рагнарёке.
— Отец всегда говорит о Рагнарёке.
— Потому что Рагнарёк всегда рядом.
Балдр встал, подошёл к окну. Асгард лежал перед ним, как драгоценная чаша, наполненная золотом, мрамором, радужными мостами и счастливыми лицами. Внизу, на площадке перед чертогами, дети богов гоняли золотые мячи. Их смех долетал даже сюда, до пятого яруса.
— Посмотри на это, — Балдр обвёл рукой горизонт. — Посмотри, как красиво. Как идеально. Неужели это может рухнуть?
— Может, — тихо сказала Нанна. — Всё может рухнуть. Даже золото.
Она подошла к нему сзади, обняла, положила подбородок на плечо. Балдр чувствовал её тепло, её запах — яблоки и мята, так пахло только от неё.
— Ты слишком добрый, — прошептала она. — Ты думаешь, что если ты светишь, то все вокруг тоже засветятся. Но есть те, кто любит темноту.
— Я их пересвечу.
— Их нельзя пересветить. В них темнота — это не отсутствие света. Это другая материя.
Балдр хотел возразить, но в дверь постучали.
— Войдите.
Вошел Хермод, брат. Вечно взъерошенный, вечно спешащий, вечно с важными новостями.
— Отец зовёт. Немедленно. Что-то случилось в Мидгарде.
— Что именно?
— Люди… они перестали молиться.
Балдр замер.
— Как это — перестали?
— Не знаю. Просто перестали. Жрецы говорят — в одно утро проснулись, а в храмах тишина. Ни одного шёпота, ни одной свечи, ни одной просьбы.
Нанна отпустила мужа, отошла к окну. Её лицо побелело.
— Этого не может быть, — сказала она. — Люди всегда молятся. Даже когда у них всё хорошо, они молятся просто так, по привычке.
— Сегодня — нет, — Хермод развёл руками. — Один в ярости. Он говорит, что это начало.
— Чего? — спросил Балдр, хотя уже знал ответ.
— Рагнарёка.
Балдр одевался молча. Золотые доспехи, которые обычно сидели на нём как вторая кожа, сегодня казались тяжёлыми. Он смотрел на свои руки, на идеально выкованные наручи, на камни, вправленные в пряжки, и думал: «Если я бог света, почему мне сейчас темно?»
Нанна подошла, поправила ему воротник. Её пальцы дрожали.
— Будь осторожен, — сказала она. — Даже боги ошибаются.
— Я не ошибусь.
— Ты уже ошибаешься. Ты думаешь, что всё исправишь одним своим сиянием. А мир так не работает.
Она поцеловала его в уголок губ, быстро, почти незаметно. И ушла в спальню, оставив его стоять у окна.
Внизу дети всё ещё гоняли мяч. Их смех казался теперь не радостным, а тревожным, как звон колокольчиков перед бурей.
Балдр вышел.
---
Глава 2. Совет, где молчат боги
Зал Совета. Девять престолов, но занято только три.
Один сидел на троне, как старый ворон, уставший от полётов. Один глаз — тот, что остался, — смотрел куда-то сквозь стены, сквозь Асгард, сквозь саму реальность. В руке — посох, на посохе — руны, которые никто, кроме него, не умел читать.
Тор стоял у окна и нервно крутил молот. Громовержец не любил советы. Он любил битвы. Битвы были честными: враг виден, удар понятен, победа измерима. А тут… тишина в Мидгарде. Что делать с тишиной? Молотом её не разобьёшь.
Фригг сидела рядом с Одином, прямая, как свеча. Её пальцы перебирали чётки — нити судеб, которые она ткала тысячелетиями. Сегодня нити путались.
— Балдр, — сказал Один, когда сын вошёл. Голос его звучал, как камень, катящийся по дну глубокого колодца. — Садись.
— Я постою.
— Садись. Это надолго.
Балдр сел на свой трон — светлый, с инкрустацией из лунного камня. Сел и сразу почувствовал, как холод идёт от камня сквозь доспехи, сквозь кожу, до самых костей.
— Что случилось? — спросил он.
— Люди, — сказал Один. — Они перестали нас слышать.
— Я знаю. Но почему?
— Потому что они нашли другое.
Фригг подняла голову, и Балдр увидел в её глазах то, чего никогда не видел раньше: страх.
— Есть мир, — тихо сказала она. — Мы думали, он пуст. Мы думали, там только камни и ветер. Но там… там проснулось.
— Кто?