Руслан Ямалетдинов – Мофейло (страница 2)
Он же, по всей видимости, и включает каждую отформатированную флешку в ее новую жизнь. Если только это не полностью автономная система. Уверен, что она может это делать и сама, потому что это несомненно мудрая и древняя система. Это настоящая фабрика душ, которая дает и забирает жизнь. Или машина случая, потому что выбор земного носителя для загрузки мыслеформы всегда случаен. Мне кажется, что этот алгоритм бесперебойного продолжения жизни во всей вселенной и во всех ее проявлениях был создан задолго до рождения галактик, появления на них биологических форм. А может даже тестировался создателем в других вселенных. Нет сомнения, что эта машина уникальна, потому что ее задача - сохранение сущностей, населяющих все пригодные для жизни планеты. А иначе где им храниться и где браться новым? Кем управляется эта машина? Ответ из прошлой жизни заставил мои воображаемые ладони сложиться в молитвенном жесте. Или бог в данной системе вероятностей лишь случай?
Моя мыслеформа в последний раз снова обнулилась не полностью. Какая-то часть воспоминаний о прошлой земной жизни осталась, но многое стерлось. Хотя это было и неважно, на Мофейло эти воспоминания никакой цены не имели. После этого сбоя меня должны были расщепить на атомы, чтобы создать новую мыслеформу. Но меня выпустили из куба обнуления и отправили ждать новой загрузки. После этого я подобно множеству других мыслеформ метался по Мофейло и ждал своего часа. Только в отличие от них, я все видел и запоминал. А потом пришла моя очередь для загрузки в нового земного носителя. Выбор мыслеформы для носителя как всегда был совершенно произвольным. И снова со мной произошла ошибка, чудовищная, которая была хуже полного расщепления на атомы.
Спустя несколько единиц времени после вхождения в куб загрузки я почувствовал, как привычно сжимается оболочка моей мыслеформы. Началась загрузка, сначала все было нормально, а потом меня просто выплюнуло из тела носителя. Незримые потоки легкого энергетического сквозняка знакомо коснулись моего лица. Я весь сжался в ожидании неминуемого возмездия за нарушение незыблемых основ вселенной. Но прошло время, и ощущение сквозняка по-прежнему освежало. Я снова на Мофейло, и я существую, хоть и наполовину. Потому что другая моя половина загрузилась, она осталась в теле человека. И что самое жуткое - я ее не чувствовал, связь между нами прервалась. Моя мыслеформа, то есть душа какого-то новорожденного человека оказалась разделенной пополам. Разве такое возможно? Кто отвечает за работу Мофейло, где создатель вселенной? Это же форменное безобразие, дайте мне жалобную книгу в конце-то концов, - так ругался мой последний носитель.
Итак, моя мыслеформа загрузилась в земной носитель только на половину, оставшись другой своей половиной на Мофейло. Причем осталась именно половина с сознанием и памятью, то есть собственно я и остался. Видимо, фабрика душ так захотела откалибровать мою бракованную мыслеформу. Неизвестно, правда, что из этого получится. Думаю, что ничего хорошего, потому что так это не работает. Сознание мыслеформы само по себе немыслимое явление, но оно существует в каждой ее части, даже если расщепить мыслеформу на сто частей, в каждой из них будет сознание. Другое дело, что эти части не смогут общаться друг с другом. По крайней мере, у меня не получалось наладить контакт с моей загруженной в тело нового носителя половиной. Но все-равно я был уверен, что в той моей части, которая загрузилась, тоже есть сознание, память и фрагменты воспоминаний из прошлых земных жизней. Но это не факт, потому что такого раньше никогда не было.
Конечно, такая нештатная загрузка мыслеформы сказалась на поведении моего нового земного носителя. Ну а как иначе? Представьте себе, что вы хотите записать на флешку новую человеческую жизнь, вставляете ее в носитель, а на ней только половина заявленного объема памяти. То есть просто не хватает места. Для нового носителя эта проблема пока не критичная, место для его детских эмоций первые годы будет хватать. Но ведь на него будут влиять и фрагменты прежних записей, эпизоды чужих жизней, далеко не всегда праведные. Сам я исправить ситуацию никак не мог. Как соединить половинки своей мыслеформы воедино я тоже не знал. Хотя интуитивно предполагал, что фабрика душ предусмотрела какой-нибудь аварийный способ для решения таких проблем.
2. Первые загадки
Его появление на свет божий ничем не отличалось от рождения других детей. По словам матери, родила она его легко и быстро, сразу приложив вкусно засопевший кулечек к груди. Ребенок почти не капризничал, только иногда забавно так кряхтел, много кушал и спал. После выписки из роддома его встретили радостные лица бабушек и дедушек. Потом были уставшие от недосыпа глаза родителей, их умиление от его первых звуков. Мама рассказывала, что Алеша почти не плакал. Ночами она часто подходила к детской кроватке на цыпочках, чтобы не скрипнул пол, и натыкалась на его немигающий взгляд. Иной раз молодой женщине даже становилось не по себе от пристального взгляда младенца, который не спал, не капризничал и не просился на ручки, а просто молча лежал и смотрел. Внимательно так смотрел, почти как взрослый.
И вообще маленький Алешенька в своем грудном возрасте был до изумления серьезным. Даже когда приходили гости и дарили ему подарки, радовался он им как-то сдержанно, как будто немного отстраненно, только чтобы на него не обиделись. А в остальном ребенок как ребенок, он ничем не отличался от своих ровесников. Немного погодя, Алеша, также как все дети, полюбил смотреть мультфильмы, гулять и обязательно что-нибудь тащить себе в рот. А еще лучше поймать за хвост домашнюю кошку Серафину, которая этому была категорически не рада и каждый раз выражала свое недовольство звонким мяуканьем и шипением. Уже в возрасте осознанного сидения и ползания, разменяв свои первые полгода, Алеша полюбил комкать в руках газеты. Или любые другие нужные бумаги, которые потерявшие бдительность родители оставляли без присмотра. А с появлением у него первых зубов он стал их еще и жевать. В общем, скучать и расслабляться взрослым он не давал.
Так незаметно для родных ребенок прожил свой первый год жизни. К приходу гостей на первые именины его нарядили в красивый новый костюмчик. Восторги бабушек и дедушек, гора подарков на кроватке, радостный смех за столом, мама с папой дуют на горящую свечку, растущую из вкусной на вид белой коробки. В общем, вполне себе счастливое младенчество Алеши, кстати, названного так в честь его геройского прадеда, протекало безмятежно. Родители его любят, бабушки и дедушки души в нем не чают, балуют и заваливают гостинцами по поводу и без оного. Ну и как же было не любить это ангельского вида чадо со светлыми волосами и бескрайними голубыми глазами. Дедушка, который мамин, говорил, что при взгляде на Алешу у него сразу слезы на глаза от умиления наворачиваются.
Забегая вперед, скажем, что последующие годы Алешкиного детства тоже мало чем отличались от жизни миллионов его сверстников. Разве что, поскольку он был в семье первым и пока единственным ребенком, то рос он немного избалованным. Но справедливости ради, надо сказать, что он не был ни капризным, ни карманным ребенком. В этом была заслуга его отца, который, несмотря на то, что безумно любил своего сына, старался вести себя с ним достаточно строго. Он же, с трудом преодолев бабушкины протесты, отвел в три годика Алешу первый раз в детский садик. А на возгласы женской половины семейства, спокойно ответил, что сделал это для формирования характера ребенка и привыкания к себе подобным. Так и сказал - к себе подобным. Мол, это его неотъемлемое право – общаться со своими сверстниками. Однако, как позже выяснилось, ребят, подобных себе, Алеша там не встретил. И для многих, кто с ним знакомился, навсегда останется загадкой, а есть ли они вообще такие, ему подобные.
Впрочем, обо всем по порядку. Вспоминая его первые месяцы, родители в один голос утверждали, что он был очень милым и совсем обычным малышом. Некоторые несуразности, конечно, случались уже и в раннем его возрасте, но они или не замечались родителями, или те не придавали им значения. Так, легкая тень накрывала лица взрослых, когда он никак не выражал своих чувств. И это в возрасте, когда все другие груднички тянулись к родителям. В какой-то период он просто резко перестал улыбаться и гукать, смотрел своими светлыми глазёнками на окружающие лица, как будто видел их всех в первый раз. Сам на ручки к родителям не просился, а когда те брали его сами, то он не обнимал их за шею и даже в глаза не смотрел. Если его звали, то приходилось это делать несколько раз, да еще и тронуть его, чтобы он обратил внимание и сделал то, что от него хотят. Да и делал он все с отстранённым лицом. Как один раз даже выразилась мама в разговоре со своей подругой, иногда он напоминал ей живую восковую куклу. Этот период длился не так долго, но в это время Алеша, можно сказать, был самым неэмоциональным младенцем в мире. Потом все как-то само собой пришло в норму. Алеша снова стал ласковым и веселым ребенком, улыбался и охотно шел на ручки. Любил играть с погремушками, причем мог часами лежать один и тихонько греметь ими. Пошел он тоже сам, мама с папой просто обомлели, когда увидели в один прекрасный день своего десятимесячного сына спокойно идущим по коридору.