Руслан Тимченко – Лазарус (страница 1)
Руслан Тимченко
Лазарус
Руслан Тимченко
ЛАЗАРУС
2026
Глава первая.
Идеальная утопия
Антора- пожалуй одна из самых идеальных планет во всей галактике, которая достигла процветания за весь период своего существования. Триста тысяч километров тянулся экватор на территории которого были моря и океаны, желтое море имело цвет из за состава воды, красное море имело такой цвет из за живущих в нем бактерий. Несколько океанов опоясывали шар этой планеты, огромные леса и пески, горы и степи, рельеф ничем не отличался от типичных экзопланет на которых обычно зарождается жизнь.
Здесь не было богатых и не было бедных, нет денег и нет болезней, нет войн и нет неравенства. Планета населена тремя сотнями космических рас, которые выглядят не совсем типично для представителей земных цивилизаций.
Лучшая бесплатная медицина, жилье и образование. Все производство было полностью автоматизировано с помощью кибернетики и робототехники. Жителям планеты оставалось, лишь заниматься саморазвитием, личным делом, путешествиями и изменениями в области науки.
Технологические аспекты планеты имели большие ресурсы для достижения самых необычных задач. Жители были смертными, но продлить жизнь можно было с помощью технологий регенерации, трансплантации. Умные дома были полностью автоматизированы и имели возможность подстраиваться под каждого владельца. По небу летали гравилеты- транспорт частной авиации с автопилотом. Многоярусные небоскребы были соединены многочисленными арками и галереями. Некоторые дома были построены в кругообразной форме, некоторые в пирамидальной в целом архитектура этой планеты имела достаточно смелые формы. Так же по всей территории были разбросаны квантовые телепорты позволяющие быстро перемещаться в городах между населенными пунктами.
Антора имела централизованное государство с одним представителем на определенный срок, но каждый мог представлять интересы общества через систему личного голосования.
Из за того, что планета имела статус идеальной утопии, она входила в межгалактический союз планет на которой отсутствует агрессия.
Пробуждение Анторы
Рассвет на Анторе не наступал — он проявлялся.
Тысячи гравитационных сенсоров, вмонтированных в верхние слои атмосферы, улавливали первые фотоны звезды, которую жители называли просто «Светоч». Сигнал пробегал по оптоволоконным жилам планеты быстрее мысли, и за секунду до того, как первый луч касался горизонта, над столицей Элион загорались миллиарды голографических панелей. Они имитировали восход для тех районов, где небо вечно закрывали облачные сады, и синхронизировали биоритмы сорока миллиардов граждан.
Келан Аргос открыл глаза за мгновение до того, как «умная квартира» подала мягкий сигнал.
Он лежал на платформе из регенерирующего геля, которая за ночь откалибровала его позвоночник и обновила клетки эпидермиса. Потолок над ним был прозрачным — на 412-м этаже башни «Сияющий Шпиль» облака казались ручными, они проплывали так близко, что хотелось протянуть руку. Келан не протянул. Он знал, что облака — это тоже технология: ионизированный пар, очищающий воздух и питающий висячие сады этажами ниже.
— Доброе утро, Келан, — произнес голос системы. Тембр был подобран ещё сто лет назад — мягкий, с лёгкой хрипотцой, напоминающий голос матери, хотя мать Келана уже триста лет как ушла в добровольную реинкарнацию процедура, при которой память стиралась, а тело омолаживалось до младенческого состояния. — Температура в квартире: двадцать два с половиной градуса. Влажность: оптимальная. Ваше настроение, судя по утреннему кортизолу, — спокойное, с оттенком ожидания. Рекомендую завтрак с повышенным содержанием дофамина.
— Принимаю, — зевнул Келан, садясь.
Гелевая платформа затвердела, превратившись в кресло. Из стены выдвинулся поднос: тарелка с синтезированными ягодами, которые пахли настоящим лесом, хотя леса на Антоне давно были заменены вертикальными фермами, чашка напитка «Утренняя свежесть» — точная копия кофе, но без кофеина, потому что бессмертные не нуждались в стимуляторах, — и маленькая ампула омолаживающего геля.
Келан взял ампулу, посмотрел на свет. Голубоватая жидкость переливалась, как северное сияние, запертое в стекле. Ему было двести тридцать лет, но зеркало на стене (активированное жестом) показывало юношу двадцати пяти — с правильными чертами лица, симметричными, как у всех жителей Анторы, с кожей без единого изъяна, с волосами такого густого каштанового оттенка, что генетики наверняка гордились бы своей работой.
Он выпил гель залпом. Вкуса не было — только лёгкое покалывание на языке, а затем волна тепла, растекающаяся по венам. Процедура повторялась каждые два месяца. Без неё он начал бы стареть, как старели в древности: морщины, слабость, выпадение волос. Но древность закончилась тысячу лет назад.
— Одежда, — сказал Келан.
Шкаф -трансформер просканировал его тело, погоду за окном искусственную, разумеется, но систему следили за тем, чтобы температура на разных уровнях башни отличалась для естественности и последние записи о его активности. Через три секунды на вешалке появился лёгкий комбинезон из дышащего полимера — серебристый, с голографическим узором, меняющим цвет в зависимости от угла обзора. Келан оделся, подошел к панорамному окну.
Элион просыпался.
Город раскинулся на семьсот километров вдоль побережья Сияющего моря. Башни из живого кварца уходили в небо на полкилометра, соединяясь воздушными мостами, по которым бесшумно скользили гравилеты. У них не было водителей — роботы-пилоты обменивались данными миллион раз в секунду, исключая любую возможность столкновения. Внизу, на уровне земли, двигались пешеходные дорожки со скоростью десять километров в час, а ещё ниже — в подземных тоннелях — мчались капсулы мега -поездов, доставлявшие пассажиров в любую точку континента за двадцать минут.
На фасадах зданий горели голографические экраны. Большинство транслировали новости Межгалактического Союза: вон там, на левой башне, показывали церемонию открытия нового телепорта на планете Ксион, справа — репортаж о фестивале искусств в системе Альфа-Центавра, а прямо напротив, на главном медиа -кубе Элиона, сияла надпись:
«Антора — 487 лет без насилия. До золотого списка осталось 13 лет»
Келан улыбнулся. Он родился за двести тридцать лет до этого момента и помнил те времена, когда планета только оправлялась от последних конфликтов. Теперь Антора была жемчужиной Союза, примером для подражания. Идеальная утопия. Рай, построенный не богами, а инженерами.
— Келан, — снова заговорила система. — У вас запланирована встреча с Иреной в Храме Джелаидов через сорок минут. Рекомендую выйти через десять, чтобы успеть насладиться прогулкой по висячим садам.
— Спасибо, — сказал Келан. — Подготовь гравилет.
Он шагнул на балкон. Гравилет уже ждал — небольшая серебристая капсула, парящая в воздухе безо всякой опоры. Дверь открылась бесшумно. Келан сел в кресло, и машина мягко отчалила от башни, вливаясь в поток утреннего трафика.
Элион под ним сиял. Казалось, что сама ткань реальности здесь соткана из света и порядка. И только где-то глубоко внизу, в тех кварталах, где жили «не такие» — те немногие, кто отказывался от генной коррекции по религиозным причинам, — мелькнуло чье-то лицо, обращённое к небу. Старое лицо. Морщинистое.
Но Келан не заметил. Гравилет уже поднимался к облачным садам Храма Джелаидов.
Храм Джелаидов
Храм Джелаидов не был похож на храм в древнем понимании этого слова.
Ни колонн, ни алтарей, ни тёмных нефов. Вместо этого — прозрачная пирамида из семи слоёв закалённого кристалла, каждый из которых символизировал одну из ступеней просвещения. Внутри не было священных изображений, потому что культ богини просветительницы запрещал любые формы идолопоклонства. Были только лекционные залы, библиотеки и «комнаты тишины» — герметичные капсулы, где искатели истины могли медитировать в полной сенсорной депривации.
Ирена ждала Келана у входа в висячие сады.
Она была жрицей третьего уровня — это определялось по тонкой золотой нити, вплетённой в её волосы. Сами волосы отливали платиной, глаза были цвета утреннего неба, а лицо — идеальное, как и у всех на Анторе, — тем не менее выделялось какой-то особой одухотворенностью. Возможно, из-за привычки слегка прищуриваться, когда она слушала собеседника. Ирене было триста сорок лет, но выглядела она на двадцать семь.
— Ты выглядишь уставшим, — сказала она вместо приветствия.
— Система сказала, что моё настроение — спокойное с оттенком ожидания.
— Система не видит того, что вижу я. У тебя под глазами легкая тень. Ты забыл вчера принять вечерний гель?
Келан виновато улыбнулся. — Работал над новым телепортационным узлом. Квантовая запутанность требует жертв.
— Ирена покачала головой. — Ты инженер, Келан. Ты должен знать, что даже бессмертному телу нужен отдых. Пойдем. Я покажу тебе кое-что.
Они пошли по дорожке из пеностекла, которая петляла между деревьями, выращенными специально для этого сада. Деревья были невысокими, с серебристой листвой, и каждое из них транслировало тихую музыку — не голографически, а вибрацией коры, которую можно было услышать, только прижавшись ухом. Келан знал, что эта музыка — записи древних симфоний, переведенные в биоакустику.