Руслан Тимченко – Лазарус (страница 3)

Не снаружи — внутри.

Глава вторая.

Жители планеты

Триста народов — одна семья

Карнавал Единства проводился раз в пять лет, в год выборов правителя.

В этот раз он совпал с получением сертификата «нулевого насилия», поэтому праздник вышел особенно пышным. Главная Площадь Единства, еще вчера вмещавшая церемонию с послами, сегодня превратилась в пестрый базар — без денег, разумеется, но с изобилием, от которого захватывало дух.

Келан и Ирена шли сквозь толпу, и каждый шаг открывал им новый мир.

— Смотри! — Ирена потянула его за рукав, указывая на группу существ с фиолетовой кожей, отливающей металлом.

Это были пустынники Араксиса — континента, на девяносто процентов состоящего из раскаленных песков. Их кожа, покрытая тончайшей кремниевой пленкой, защищала от ультрафиолета и придавала им вид оживших статуй из аметиста. Они были высокими, стройными, с глазами без зрачков — вместо этого в глазницах мерцали голографические линзы, проецирующие изображение прямо на сетчатку.

— Приветствуем вас, дети влажных лесов! — произнес один из них, и его голос звучал как струна, задевающая резонатор. — Хотите попробовать наш напиток?

Он протянул им две чаши с жидкостью, похожей на расплавленный сапфир. Келан сделал глоток — вкус был одновременно сладким и острым, с привкусом чего-то, напоминающего воспоминания о далеком детстве.

— Что это? — спросил он.

— Эхо дюн, — ответил пустынник. — Мы собираем росу с кристаллов, которые растут под песками. В каждой капле — тысяча лет истории Араксиса.

Ирена допила свою чашу и вежливо поклонилась. — Мы обязательно посетим ваш континент в следующем сезоне. Я давно хотела изучить ваши храмы.

— Храмы? — Пустынник рассмеялся — звук, похожий на перезвон колокольчиков. — У нас нет храмов. Вся пустыня — это храм.

Они двинулись дальше. Следующая группа — народ Лур, низкорослые мастера кристаллов. Их рост редко превышал метр двадцать, но пропорции были такими идеальными, что они казались уменьшенными копиями древних статуй. Их пальцы — тонкие, с тремя суставами вместо двух — позволяли вырезать из кристаллов такие филигранные узоры, что ни один робот не мог их повторить.

— Хотите попробовать? — спросила мастерица, протягивая Келану крошечную сферу из розового кварца. — Сожмите в кулаке.

Келан сжал. Сфера засветилась изнутри, и на мгновение он увидел... самого себя. Но не в зеркале — а со стороны, глазами другого человека. Он увидел свою усталость, которую скрывал ото всех, свои сомнения, свои страхи.

— Это кристалл правды, — объяснила мастерица. — Он показывает то, что вы прячете. У нас, лурианцев, нет секретов друг от друга. Поэтому мы счастливы.

Ирена взяла сферу, сжала — и ничего не произошло. Кристалл остался темным.

— Удивительно, — сказала мастерица, прищурившись. — Вы либо святая, либо у вас нет души.

Ирена улыбнулась, но ничего не ответила.

Они прошли дальше, туда, где гиганты с Севера — народ Урс, чей рост достигал трех метров — соревновались в поднятии гравитационных штанг. Их кожа была покрыта татуировками из люминесцентных чернил, которые переливались в такт сердцебиению. Несмотря на внушительные размеры, лица у них были удивительно мягкими, почти детскими — генная коррекция сделала свое дело, убрав грубые черты, но оставив мощь.

— Братья с юга! — пророкотал вождь Урсов, завидев Келана и Ирену. — Подойдите, не бойтесь! Мы кусаемся только по пятницам!

Огромная ручища опустилась на плечо Келана с такой силой, что его ноги на мгновение оторвались от земли.

— Вы — инженер? — спросил вождь, разглядывая кристалл-пропуск на груди Келана. — Хорошая работа. На севере сломались телепортационные врата. Прилетите, почините?

— Обязательно, — выдавил Келан, чувствуя, как его позвоночник издает тревожные сигналы.

— А ты, — вождь повернулся к Ирене. — Жрица Джелаиды? Мы уважаем вашу богиню. Она учит сомневаться. Сомнение — это сила. Тот, кто не сомневается, не думает. А кто не думает — тот уже мертв.

Ирена низко поклонилась. — Мудрые слова, вождь.

— Мудрые? — Он расхохотался. — Это просто здравый смысл! Но на Анторе здравый смысл стал редкостью.

Он отпустил их, и они пошли дальше — туда, где дети играли в квантовые песочницы.

Песочницы представляли собой неглубокие чаши из черного стекла, наполненные не песком, а потоком голографических частиц. Дети запускали в них руки, и частицы выстраивались в целые вселенные — с планетами, звездами, черными дырами. Одна девочка лет десяти по виду, хотя на самом деле ей было уже сто двадцать создала галактику в форме бабочки.

— Смотри, мама! — кричала она. — У нее будут дети! Маленькие галактики!

Рядом другая девочка — лет восьми по виду — построила идеальный куб и заставила его вращаться так быстро, что он превратился в сферу.

— Зачем тебе куб? — спросил ее мальчик.

— Это не куб, — ответила девочка серьезно. — Это тюрьма. Для злых мыслей.

Келан посмотрел на Ирену. Она смотрела на девочку с выражением, которое он не мог прочитать.

— Дети всегда знают правду, — тихо сказала Ирена. — Потом взрослые учат их её забывать.

Они пошли дальше. Роботы-официанты разносили угощения — синтезированное мясо, фрукты из марсианских оранжерей, напитки из тысячи планет. Никто не платил, никто не считал. Все брали столько, сколько хотели.

Казалось что самый большой праздник планеты вмещал в себя огромное количество туристов и гостей из других планет. Огромные экраны транслировали новые достижения науки и техники на огромных экранах по всей планете.

Это был рай.

Но в воздухе уже пахло грозой.

Тайная вечеринка Номедов

Пока над Элионом гремел карнавал, под землей, на глубине двухсот метров, в резиденции клана Фергаса, царила тишина.

Не та тишина, которая бывает в библиотеках или храмах. Тишина ожидания. Тишина перед ударом.

Подземный зал был вырублен в базальтовой плите, которая служила фундаментом для всего города. Стены украшали фрески, изображающие нечто, что ни один анторийский художник не нарисовал бы при свете дня: рогатые фигуры, парящие над горящими городами, люди, падающие на колени перед алтарями, на которых лежали не ягнята, а дети.

В центре зала стоял длинный стол из черного дерева — единственной и неповторимой породы натурального дерева, которое можно было найти только на Анторе, и оно стоило баснословных кредитов хотя официально денег не существовало. На столе горели свечи — настоящие, восковые, с живым пламенем, которое колебалось от дыхания сидящих.

За столом сидели тридцать тайных богачей из культа «Анатаса». Все в желтых плащах с широкими капюшонами, скрывающими лица. Но даже сквозь ткань было видно, что лица эти — прекрасные, идеальные, откорректированные генами — сейчас искажены нездоровым возбуждением.

В торце стола восседал Фергас.

Ему было шестьсот лет, но он выглядел на сорок — благодаря лучшим омолаживающим препаратам, которые он припрятал для себя и своих приближенных для остальных они уже стали платными. У него были серебряные волосы, аккуратно уложенные, и глаза цвета расплавленного золота — генная модификация, которую он заказал у подпольных биотехников за баснословную сумму.

— Приведите мне моего сына!, — сказал он.

Слуги — не роботы, а живые люди, тоже в желтых плащах, но без права сидеть за столом — ввели юношу.

Ему было лет двадцать по виду на самом деле около пятидесяти. Сын одного из монополистов, наследник огромного состояния, переведенного в подпольные кредиты. Он был красив — как все на Анторе. Но в его глазах уже не было той безмятежной радости, которая отличала обычных граждан. Было что-то другое.

— Ты знаешь, зачем ты здесь? — спросил Фергас.

— Чтобы стать частью великого, — ответил юноша. Голос его дрожал, но не от страха — от нетерпения.

— Чтобы стать частью избранных. Чтобы служить Анатасу, который грядёт и должен прийти на нашу грешную планету.

— Я готов.

Фергас кивнул. Один из слуг вынес на стол ягненка — живого, блеющего, с перепуганными глазами. Ягненок был настоящим, выращенным в биореакторе специально для этого ритуала. На Анторе уже тысячу лет не убивали животных для еды — синтезированное мясо было дешевле и этичнее. Но здесь, в подземелье, этика не имела значения.

— Возьми нож, — сказал Фергас.

Юноша взял старый нож с рукоятью из кости — неизвестно, чьей породы. Лезвие блеснуло в свете свечей.

— Повторяй за мной. Анатас, владыка рогатых звезд, прими эту жертву как начало нашего служения.

— Анатас, владыка рогатых звезд, прими эту жертву...

— Убей!

Юноша отвернувшись вонзил нож в горло ягненка. Кровь брызнула на жёлтый плащ, на лицо, на стол. Ягнёнок дёрнулся раз, другой и затих.

— Пей! — приказал Фергас.