Руслан Светлый – Княжья воля (страница 9)

- Так мы это... - заблеял Мерко, виновато тряхнув кучерявой шевелюрой, - заспали маненько...

Тьфу ты, баранья башка! Мало я вас на торге лупил, бестолочей!

Липан сноровисто сунул под нос каждому из горе сторожей внушительный кулак, позволив занюхнуть запах грядущих неприятностей и разогнал набежавший народ по отведенным местам.

А сработала ловушечка! Улов вот только не такой как мечталось, но оно по большей части всегда так - пойдешь на налима, принесешь Никодима.

Больше никто за эту ночь на наших растяжках не запалился. Урманы то ли передумали, то ли вообще не планировали на нас рыпаться, а из своих желающих от боли покорчиться больше никого не нашлось. Поумнели. Утром Шишак и Сытка наскоро позавтракав, умчались в город собирать информацию о веющих над нами враждебных силах.

- Повнимательнее там, - напутствовал я дулебов. - Если что-то важное увидите или услышите - бегом назад с докладом!

Лично проверил караул на воротах и дворе позади терема, справился у Жилы об Одинце - не появлялся ли? Не появлялся.

Судя по безоблачному небу и отсутствию ветра будет сегодня днем градусов двадцать семь не меньше. С самого утра жарко.

- Слушай, Стяр, - заговорил Ноздря, после того как мы "разрядили" "от дурака" на время светового дня все растяжки и сели отдохнуть за пустым столом под навесом. Ноздря украдкой пробежал взглядом по лицам Липана и Невула. - Мы тут вот что подумали…

Неожиданный заход. Тем паче из уст быковатого Ноздри. Я внутренне подобрался, ведь разбойничья душа такие потемки - без фонаря не разберешь где чего от сердца идет, а где от желудка.

Я перекинул ногу, оседлал лавку, поправил ножны с мечом. Ужасно неудобная штуковина, хоть и привык уже, но постоянно обо что-то задевает, цепляется.

- Продолжай, Ноздря, слушаю тебя в оба уха.

- Шишак сказал, что у Шибая обитает всего несколько урманов, а сам Шибай пропал. Так?

- Угу, - кивнул я, недоумевая в какую сторону клонит дулеб.

- Так давай мы сами их там навестим. Пусть ответят за погибель боярина вировского Головача.

Вот правильная мысль! Все по пацанским понятиям. Именно так бы я и поступил в своей прошлой жизни. Моя бригада в полном составе уже давно взяла бы штурмом вражеское логово, заставив харкать кровью всех причастных и непричастных. Знаем. Проходили.

- Липан, ты тоже так вот уверен, что там всего трое?

- Шишаку я верю, - пошевелив массивной челюстью, коротко ответил Липан.

Угу. Я тоже ему верю. Видел Шишак троих. Что дальше? Если их там не трое, а, допустим - пятеро? Опытных профессионалов Седого Эмунда. Наши шансы справиться с ними без огнестрельного оружия стремятся к нулю. Хвалят Шепет с Рыкуем некоторых дулебов да Жилу с Невулом, ребята оказались вполне обучаемыми, но чтобы схватиться с урманами лоб в лоб нескольких занятий мало. Да и что нам это даст в случае успеха? Кучку сомнительных трофеев и несколько трупов? Нет, будем ждать Бура с Живкой и Сашкой. Новый боярин будет в своем праве вытурить из города неблагонадежную публику, думаю, даже сильно драться не придется, количеством задавим.

Мысли свои я озвучивать не стал. Обещал как следует обдумать поступившее предложение, а пока попросил парней раздобыть длинный узкий мешок покрепче и набить его мокрыми опилками.

- Зачем? - удивился Ноздря.

- Ты же хотел научиться бить кулаком как молотом?

- Я и так умею.

- Ты умеешь размахивать руками как петух крыльями, а правильно двигаться и попадать по врагу не обучен. Значит будем искоренять.

Я огляделся. Зачем-то подумалось про Младу. Избегает меня, даже снедь к завтраку не выносила. Захотелось с ней встретиться аж зубы свело. Ладно, нечего киснуть. Надо сокращать этим деятелям свободное время всеми доступными способами.

На этой инициативной волне я пообщался с ветеранами и совместно с ними выработал план сегодняшних занятий, чтоб все по уму и до красных соплей. Ведь только благодаря систематическим физическим нагрузкам человек становится сильнее и может унести с собой больше лекарств.

Из за того плана весь день прошел в тренировках. Сначала, как задумывалось, индивидуальных, с личным оружием. Шугнув вездесущую пацанву, позади терема на отведенной для занятий площадке воткнули в землю несколько длинных веток чуть тоньше черенка от метлы дворника. На глазах у свободных от дежурства бойцов моего десятка Шепет начал "ставить удар". В три хлестких маха с места одноглазый укоротил один из шестов на полметра. Бил справа, слева и справа снизу-вверх. Будто не деревяху мечом рубил, а батон салями мясницким ножом кромсал. Избиваемая палка щелкала, теряла в высоте, роняла обрубки и только слегка покачивалась. Я сразу вкурил, что упражнение это хитрое и выпьет всем много крови. Так и случилось. Ни с первого, ни с третьего раза ни у кого из нас не получилось повторить технически сложный прием. Ветка либо падала от воздействия клинка, либо не хотела разрубаться до конца. Народ недоумевал, Шепет ухмылялся. Я включил голову и надумал сделать удар мечом максимально сильным и хлестким. Как в боксе, с переносом веса тела на бьющую руку. Сделал подшаг правой, чуть подвернул заднюю ногу, вложился по полной в нисходящий боковой и наконец снес иззубренный кончик "лозы" к хренам собачьим. Шест остался стоять, а я немного провалился вперед. Послышались одобрительные возгласы членов моей бригады.

- Неплохо, - похвалил Шепет, в его взгляде мелькнуло одобрение. - Но ты сам едва не упал, если твой удар будет отбит - тебе конец. Ноги тверже, резче добавлять кистью, наседать на клинок плечом.

Я подумал, что меч не совсем подходит для рубки лозы, это же не сабля и не шашка с изогнутым клинком и рукоятью. Там сама конструкция облегчает дело, а тут прямая как рельс полоска стали и вес у моего меча не то чтобы очень внушительный. Килограмм с небольшим, наверное. Как такой штукой кольчуги да броню разрубать я представлял слабо. На то она и броня, чтобы сопротивляться воздействию ударно-режущих предметов. По ходу вся загвоздка в правильном ударе. Шепет кромсает лозу мечом не напрягаясь. Что ж, будем учиться, чай, не дурнее паровоза.

Затем отрабатывали построение в "стену". По команде Рыкуя парни в полной экипировке, включая шлемы, тренировались выстраиваться в шеренгу, смыкать щиты для защиты и размыкать для удара.

- Сомкнуть! - рявкал Рыкуй, затем проходил вдоль строя и тыкал в найденную брешь тупым концом копья. Сильно тыкал, в шеренге то и дело кто-нибудь взвизгивал от боли. - Разомкнуть! Руби!

На этой команде по стене проходила волна, сдвигались в сторону щиты, вперед, рассекая раскаленный солнцем воздух вылетали клинки, либо топоры.

- Сомкнуть! Разомкнуть! Руби! Шаг! Руби! Шаг! С левой ноги все! Шаг! - разорялся Рыкуй, утирая культей пот со лба. - Левой ногой! Шаг! Топчи ногой лягушку! Шаг, руби!

До этого момента я без зависти поглядывал на действо издалека, ибо в стену меня не брали, чтобы не вносил сумятицу своей "неправильной" стойкой. Разбирал потихоньку мечом лозу и достиг на этом поприще определенных успехов, не с первого, так со второго удара сносил кусочек древесины. А вот когда стена щитов начала продвигаться вперед с железным лязгом, мне аж не по себе стало. Внушительное зрелище даже при наличии в стене всего семерых разновеликих бойцов. Я представил, что на поле боя сошлись два таких строя, раза в четыре шире да нескольких рядов в глубину и совсем проникся. Молодцы Рыкуй с Шепетом. Дело свое наши инструкторы знают туго.

Только через час, добившись от истекающих потом, распаренных, краснорожих учеников кое-какой слаженности и уверенного, почти синхронного шлепанья левых ступней по истоптанной до состояния обширной залысины земле, Рыкуй успокоился. Я скомандовал всем снять брони и отправляться в бросковую зону. В облюбованном нами месте в пятнадцати шагах от бани пошвыряли в частокол с намалеванными мишенями короткие копья, топоры и ножи. На ножах равных мне не нашлось. С двадцати шагов каждый мой бросок был точен, без отскоков и висения клинка на соплях. Техника - наше все, особенно, вбитая в башку через маты и подзатыльники товарищем старшим лейтенантом Газтдиновым.

- Ты где так навострился? - поинтересовался Шепет.

- В разведроте, - брякнул я, не подумав.

- Где?

- Да здесь, не видел что ли? - я мотнул головой на место, где мы с Тихонькой давеча баловались метанием и решил сменить тему. - Вон, гляди, бойцы уже свои ножи раздолбали, только щепки летят. Метательных-то у нас всего два. Еще надо.

- Надо с ковалем переговорить, - задумался Шепет.

- Переговори, - кивнул я. - Оплачу два десятка. Я нарисую какие надо.

Так, что там у нас по плану? Ага!

- Надеть брони! - гаркнул я. - Объявляется чемпионат по челночному бегу, прыжкам и приседаниям. Затем обед, чистка и заточка оружия.

А вечером настал звездный час Сильвестра. Я не без гордости познакомил личный состав с туго набитым длинным мешком в один обхват. Чуть пониже уровня своей головы, все таки я повыше большинства местных жителей, нарисовал углем круглую рожицу с носом, глазами и оскаленным ртом. Самопальный образчик спортивного инвентаря велел величать именем самого известного киношного боксера моего времени по фамилии Сталлоне.

Сильвестр произвел фурор. Покачиваясь на установленной между двумя близко стоящими сараями крепкой перекладине, повешенный с помощью завязанной через горловину удавки, мешок принял столько ласковых поглаживаний и похлопываний, сколько не испытывал за всю прошлую жизнь. А потом, как только все подобрали челюсти отвисшие от моих художественных талантов, Сильвестра начали бить. С моего разрешения. Активно, но бестолково. Кудрявый Мерко с первого же удара умудрился вывернуть кисть так, что в ней что-то хрустнуло. Пострадавшего отправили к бабке Данье в терем, чтобы натерла его руку мазями и наложила тугую повязку.