Руслан Светлый – Княжья воля (страница 26)
Продрых я, однако, опять дольше всех. Стрелки «Роллекса» уверенно приближались к десяти. Костер горит, пятеро рядом ошиваются, один на боку лежит, двоих нету.
- На охоту ушли, - заявил излишне шустрый паренек отведенный мной в сторонку от общего скопища.
- На какую еще охоту? С дубинами и с ножами?
- Я, батька, в прошлый раз немного оружия припрятал, что с них нападало, - Одинец указал на погребальное пепелище. - Три ножа, два топорика и лук. Плохонький, но сказали и такой сойдет.
- А стрелы они где взяли?
- Сделали, Стяр, ты чего? - удивился Одинец. - Горсть наконечников тут тоже завалялась. Будут скоро, в этом лесу дичины хоть отбавляй.
- А кому было сказано не покидать располагу, Пушкину что ли?
- Так они и не покинули, говорю же, на охоту ушли…
В глазах потемнело от ярости. Я сгреб Одинца за шиворот, подволок правым, еще синим от побоев ухом к своим губам.
- Слушай ты, деятель, - зашипел я, - если они сейчас по вашему раздолбайству сюда Шибая приведут, чего делать будем? А?
Одинец поник и скукожился, но не пытался убрать ухо от моего горячего шепота.
- Вам спиногрызам еды мало? Еще раз кто-нибудь ослушается приказа - вниз башкой повешу на первом же дереве! Или прямо сейчас с тебя и начать?
Одинец только обреченно квакнул, но тут же радостно встрепенулся, завопил:
- Да вон они, батька! Вернулись как я и говорил!
Я поглядел в указанную сторону. На северной стороне поляны появились кургузые фигуры первых номеров Мигачевского приплода. На плече у каждого болтали безжизненными головами и копытцами полосатые поросята килограммов на пятнадцать каждый.
От сердца отлегло. За столь непродолжительное время смотаться до Вирова и обратно возможно лишь на катере с хорошим мотором.
- Гляди у меня, последний раз прощаю!
Для пущей острастки выдал я и напутственно шлепнул Одинца по загривку. Настроение начало подниматься.
- Постой-ка! Так кто тебя, говоришь, отмудохал?
Одинец поморщился, словно почувствовал физическую боль от воспоминаний, проговорил убто:
- Свататься ходил.
Да что ж такое и этот туда же!
- Решил завязать с беспутной жизнью и осесть? - покивал я. - Похвально, но дай угадаю, кто-то из родных был против?
- Папаша. Наотрез. А я ж не с пустой мошной пришел, с подарками, - в голосе Одинца звенела тоскливая обида. - Родитель с братьями поймали меня, когда я ночью выкрасть ее пытался. Отлупили, все, что было при себе отобрали, потом в яму кинули, грозились как подтухну в реку бросить да ракам скормить.
Жестко они. Видать, там, в натуре, сокровище, а не девица, чтоб за первого же нескладного фраера выдавать.
- И кто у нас избранница?
- Мельника Лебедя дочка. Весенка.
Мельники они такие. Богатенькие. Что Лебедю какой-то прыщ слюни на дочурку пускающий? Тля. Им бы князя какого, либо принца заезжего.
- И давно вы с ней… дружите?
- На торге местном встретились. Заговорили. Понравились друг другу. Вот я и решил…
Одинец отвернулся, смахнул выступившую слезу. Эк его скрутило. Переживает парень не на шутку, а держался все это время молодцом, вида не подавал, что кручина его сжирает.
- Это тебя боги покарали за то, что ночью без спросу с боярского подворья сдернул. Хорошо, живой остался. Как сбежать из ямы сумел?
- Она помогла. Следующей ночью слегу с перекладинами мне опустила, поесть принесла.
Это хорошо. Значит взаимность у молодых, действительно, есть.
- Где живет мельник твой?
- Первая весь по дороге из Вирова мимо причалов.
О, да это ж Дивея нашего деревенька, Сашкино наследство. Знаем-знаем.
- Не унывай, бродяга! Навестим твою Весенку, поглядим что там за папаня-упырь над женихами глумится. Авось, придумаем чего.
Одинец окрыленный моим обещанием умчался помогать разделывать кабанчиков, а я задумался о Младине. Что мне с ней делать ума не приложу. Сдернул девку с теплого, насиженного места, таскаю по лесам, в авантюры втягиваю. Смотрит на меня как на бога. Если еще не втюрилась по уши, то очень к этому состоянию близка. Конечно, у Любославы я ее выкуплю, никакого серебра не пожалею. А вот как дальше быть не имею малейшего понятия.
Кабанчики оказались чертовски хороши. Мясо хоть и дикое, но удивительно нежное и прожарка Перваку, взявшему в свои руки приготовление дичи на вертеле, удалась на шесть баллов из пяти. Еще б сольцы, да перчика сыпануть, горчицей или кетчупом сдобрить и сто пятьдесят беленькой под весь этот натюрморт намахнуть и можно спокойно помирать.
После обильного приема пищи расползлись как сытые удавы по поляне переваривать употребленные калории. Мигач осмотрел раны Невула и нашел процесс заживления оных положительным. А далеко за полдень Одинец по моей просьбе пошукал по нычкам базы и предоставил пред начальственные очи три куска веревки разной длины. Связав их между собой, я получил отрезок в шесть метров, натянул его немного ниже уровня своих плеч между двумя ближайшими деревьями, нижние сучья которых давно пошли в огонь и приступил к тренировке личного состава в плане отработки нырков и уклонов. Не занимались мы давно, так почему не разгрузить имеющийся в нашем распоряжении вагон со временем с максимальной пользой?
После обязательной разминки с я наглядно донес до Жилы и Одинца суть данного упражнения - для начала медленно походил на согнутых ногах под веревкой, с опущенными руками «выниривая» головой то с одной, то с другой стороны так, чтобы веревка всегда касалась плеча возле шеи. Двигался сначала вперед, затем задом, постепенно увеличивая скорость проходов. Заставил повторить все это своих оболтусов. После чего проделал то же самое только уже в защитной боксерской стойке, а в завершение показал как использовать сей незамысловатый снаряд для боя с воображаемой тенью, добавляя на выходе из нырка джеб или боковой удар. Всякий раз я требовал от жертв своего обучения полной самоотдачи. Они и не думали сопротивляться, наоборот с горящими глазами старательно повторяли все, что я показывал, включая правильную постановку ног и верное положение корпуса. Получалось, естественно, далеко не все гладко, но для первого раза результат, пусть и корявенький, засчитался мной как приемлемый.
За тренировкой внимательно наблюдали все присутствующие, включая Младу и Невула. Третьяк, как самый любознательный из смолян, даже изъявил желание присоединиться, сразу раздевшись по пояс. Правильный подход, до моих-то балбесов дошло скинуть верх, лишь когда уже пропитались соленым потом как воблы.
Короче, ушатал я бойцов. Ничего, спать крепче будут. А наука эта им и в оружном бою пригодится.
Млада меня сторонилась и весь день не пыталась заговорить. Может почуяла мои насчет нее сомнения. Женская проницательность в этом вопросе даст серьезную фору любой мужской. Ну или по дому хозяйскому скучает.
Весь вечер я провел в кругу смоленских охотников. Мелко разжевывал им их «легенду», которую они должны будут скормить Шибаю.
Решил я, что достаточно Шибай без меня настрадался, пора бы ему завтра отправиться за призом в виде моей бедовой головушки.
Глава 13
- Так, давайте повторим. Что от вас требуется?
На часах натикало полседьмого. В самый раз для выхода группы наживки на крокодила. Чем раньше отправятся, тем лучше. Но завтрак у костра - святое. Тем более, перед ответственным заданием.
- Олинец с Жилой провожают нас до Вирова, - обгладывая холодное свиное ребрышко, сообщил Мигач. - Там мы сходим на берег, они провожают нас до усадьбы, уверяются, что нас впустили и отправляются назад к лодке, чтобы встретиться с тобой в условленном…
- Да хорош, Мигач, это все и так понятно! - не выдержал я, так как уже начал жалеть, что столь подробно вчера инструктировал смоленцев. Теперь Мигач, демонстрируя цепкую память, цитировал меня вчерашнего буквально слово в слово. - Что должны делать именно вы?
Мигач швырнул обсосанную до блестящего глянца косточку в огонь, переглянулся с жующим Перваком.
- Прийти на боярское подворье, найти боярина Шибая и рассказать ему, что наткнулись в лесу на разбойничью стоянку и описать тебя, сказав, что трое других татей называли тебя Стяром. Привести Шибая сюда.
Я поморщился. Все так, но какая же голимая лажа! Шито все даже не нитками белыми, а - корабельными канатами. Одна надежда на то, что у Шибая глаза застланы мыслью о кровавой расправе надо мной и он ухватится за россказни смолян сильно не думая.
Через три минуты Мигач закончил пересказ моих наставлений и я решил, что экзамен прошел более, чем успешно - Мигач запомнил все как надо, теперь наша удача в его руках.
- Все, с Богом, топайте до лодки.
Смоленцы утерли бороды, хлебнули водицы из фляг, проверили снарягу.
- Третьяк, пойдем! - гаркнул папаня запропастившегося сына. - Вылазь давай, где ты там!
- Забыл тебе сказать, Мигач. Третьяк останется пока с нами.
Ну вот не знаю я способа действеннее! Очень отрезвляет строптивых, смягчает упрямых, хитрых осаживает. Фрол никогда не брезговал подобными мерами. Они, вон, тут живыми людьми торгуют направо-налево и ничего, прекрасно себя чувствуют.
- Не доверяешь? - насупился Мигач, быстро поборов растерянность.
Я пожал плечами.
- Так будет лучше. Посидит с Невулом в земляночке, премудростями стрельбы из лука друг с другом поделятся. Уверен, они найдут о чем поболтать. Мне спокойнее, да и грести двумя тяжелыми веслами зараз я не смогу. Скажешь Шибаю, что сын твой у разбойников, выкуп они за него требуют. Обещали выпустить наружу Третьякову требуху, если, положим… гривну серебра завтра к утру не предоставите. Станешь умолять боярина помочь вызволить сына. Тебе и врать особо не нужно будет. Если хочешь, слезу подпусти, но так, чтобы он поверил тебе как себе, понял меня?