Руслан Светлый – Княжья воля (страница 28)

Вендар кивнул, как мне показалось, принимая извинения. Мне ведь три секунды тогда хватило бы, чтобы он больше никогда вот так под солнышком не разгуливал.

- Зачем явился?

- Князя повидать хочу. Здесь он?

- Здесь, но тебе лучше ему на глаза не показываться. Может чего другого хочешь, например, уйти, пока не опознали?

- Я суда княжьего хочу, справедливого. Веди к Рогволду!

- Суда? Над кем?

- Над Шибаем, Вендар. И над собой. Отведешь?

Вендар уважительно хмыкнул, погладил ус.

- Меч давай. Верну потом.

Я расстегнул пряжку, безбоязненно вручил пояс со всеми потрохами полусотнику.

- Пойдем. После трапезы Рогволд собрал всех нарочитых мужей в тереме, волю свою объявлять станет. Я тоже туда иду.

Стоявшие на крыльце трое мордоворотов посторонились, пропустив сначала Вендара, потом меня.

- Стой и жди, - тормознул меня Вендар, - пойду скажу про тебя.

Из хорошо знакомой мне горницы куда-то утащили длинный пиршественный стол. У дальней торцевой стены стоял стул с толстыми ножками, подлокотниками и массивной спинкой, а вдоль боковых стен понаставили в ряд лавок. На козырном кресле восседал председатель разместившегося на лавках совета.

Князь Рогволд обладал внешностью сечевого казака с известной картины Репина и монументальным телосложением. Бычья шея, мощные плечи, руки толщиной с мои икры. Здоров бугай. Бороды нет, кончики смоляных усов достают до ключиц, а из центра бритой головы за ухо свисает селедка насаленого чем-то чуба. Лицо с правильными чертами смурное, брови сердито сдвинуты к переносице, высокий лоб усеян бисеринками пота. Такое ощущение, будто с тяжелого бодуна товарищ. Рубаха на нем из легкой материи навроде шелка, в может шелк и есть, в горнице не жарко, с чего так течь-то? Может приболел, кормилец?

По левую руку от владыки окрестных земель торчал на своих двоих невысокий, с длинным, серым и костистым лицом мужичонка. Кепку-жиганку на плешивый лоб - как есть субтильный ханыга-грузчик из продуктового. Взгляд у него такой чекистский, проницательно-честный и сердце наверняка - пламенный мотор.

Знакомых лиц среди сидящих на лавках большинство. Купец Бадай, Бур с Завидом, Шепет со своим одноруким корешем, Живка, залечивший свои раны Праст и все три деда волхва во главе с Живомиром. Там же сидели Вендар с опухшим носом и еще куча незнакомого народа из торгово-ремесленной верхушки Вирова. Ну и Шибай, естественно. У входа по обе стороны двери с бульдожьими рожами бдят за порядком члены княжеской дружины вооруженные копьями.

С моим появлением царящий в помещении гул разговоров затих. Как артист на сцену заполненного зала я выперся на середину, кивнул Рогволду. Хотел сказать ему типа «Будь здрав!», но полоцкий князь опередил меня.

- Ты просил моего суда?

- Я, княже! Прошу рассудить меня с боярином твоим Шибаем.

- А ведомо тебе, что боярин Шибай на своей вотчине вправе говорить моим голосом? Здесь, на земле вировской его правда.

- Боярин Шибай - вор и братоубийца! Никакой правды от него не дождешься. Рассуди нас, князь Рогволд!

- Вор, говоришь? У меня точно такие же сведения, но только в отношении тебя. Боярин Шибай требовал твоей смерти через казнь. Просил у меня людей на твои поиски. А ты сам явился. Ход умный, но столь же опасный. Что ж, давай послушаем боярина Шибая что у него против тебя, затем дадим слово тебе. Согласен?

- Согласен.

- Выйди, боярин и скажи нам всем, почему я должен казнить этого человека.

Рожа Шибая едва не лопнула от удовольствия, когда он, прокряхтевшись, поднялся с лавки. Торжественный момент, ничего не скажешь, я бы тоже на его месте порадовался.

- Я, княже, много говорить не буду, - включил Шибай свою скрипучую «кофемолку». - Достаточно тебе взглянуть на злокозненную личину этого татя, чтобы понять как по нему кол отесанный соскучился.

- Мне его отдайте! - визгливо всполошился на своем месте волхв Живомир. - Мне!

Волхв с неожиданной силой шарахнул посохом в половицы - все вздрогнули, не исключая Рогволда.

- Затихни пока, Живомир, - недовольно махнул дланью князь. - Как решу, так и будет. По-моему, у него совершенно обычная личина. У меня в дружине таких прорва. За одно это казнить?

Шибай крякнул с фальшивой досадой.

- В том-то все и дело, князь! Под этой личиной скрывается враг всего живого в твоем княжестве! Он вызывает пальцами гром среди ясного неба, который разит людей наповал, оставляя маленькую дырочку в теле. Он губит своей злой волшбой скотину, наводит порчу. Людей вировских на бунт против тебя звал, указам твоим противился, смуту сеял. Поджег амбар в боярской усадьбе. Все зерно с мукой и другими припасами сгинуло в том злодейском пламени. Чем люд усадебный теперь кормиться станет? Кроме того, Стяр сей участвовал в налете на корабли Головача как один из старших татей. Затем обманом в доверие к Головачу втерся, погубил боярина вировского!

Шибай утер пот со лба. Видать, умаялся, сердечный, обвинения клепать как пулемет.

- Здесь, на боярском подворье Стяр оказал сопротивление твоей княжьей воле, его людишки побили моих воинов, а сам Стяр убил моего самого верного человека и хотел убить твоего полусотника, княже. Достаточно тебе теперь для казни?

А обещал много не говорить. Да тут на десять лет расстрела из луков статья вырисовывается, как минимум. Хорошо, что я есть у себя, мне эти обвинения развалить как яйца почесать.

Рогволд по-медвежьи заворочался в кресле. Закатил глаза к потолку, засунул палец в рот, поковырял ногтем в дальнем зубе, цокнул языком, почавкал.

- Что скажешь в свое оправдание, Стяр? - воззрившись на меня сонными глазами, без интереса в голосе спросил Рогволд.

Э-э-э, да он, кажись, пьяненький. Только-только из-за стола, а тут ни один прием пищи насухую не проходит. Интересно, сколько такой боров медовухи осилит в ведровом эквиваленте?

- Про гром из пальцев скажу, что ни одного свидетеля, кроме себя самого Шибай предоставить не сможет. Вымысел это. - Я кинул быстрый взгляд на Бура и сидящего рядом с ним Завида. Старший сын Головача внимательно рассматривал потолок, а его братишка внезапно увлекся исследованием носков собственной обувки. Мне осталось облегченно выдохнуть и продолжить. - В злой волшбе уличить меня тоже не получится. Я все время на виду в усадьбе боярской был, куча народу подтвердит, что не отлучался и по хлевам, скотину заговаривая, не шастал. Десяток свой против волхвов с оружием собрал, дабы не пострадать безвинно от пустых наветов волхва Живомира. Бунта никакого не чинил, единственную волю твою, князь, которую до меня довели, я исполнил - беспрепятственно позволил Шибаю переговорить с вдовой вировского боярина Головача Любославой. Что касается налета на речной обоз - молодой был, глупый, кто из вас не чудил в молодости?

Князь немного оживился. Человечек подле Рогволда шевельнулся, наклонился и что-то зашептал в ухо его светлости. При движении из рукава дорогой рубахи вытянулось узкое запястье правой руки и я понял кого он мне напоминает больше, чем разнорабочего из универмага. Птицу. Кости рук тонкие, пальцы узловатые, длинные как у коршуна. Тонкий нос, согласно чьей-то теории о продолжении роста этой человеческой части тела до самой смерти, лет через десять будет напоминать хищный орлиный клюв.

Рогволд выслушал, покивал и задумчиво произнес:

- Складно речешь, отрок. Себя обелять ты, вижу, наловчился. Что против Шибая скажешь?

Как есть, так и скажу, чего мне недоговаривать, за тем и пришел. Вошел, дескать, Шибай в преступный сговор с неким разбойным авторитетом Тихарем, распланировал нападение на обоз собственного брата. С помощью наемников скандинавов зачистил свидетелей-исполнителей. Не до конца, правда. Интригами и кознями способствовал гибели Головача, чтобы занять его место в Вирове и взять за себя боярскую вдову Любославу. Упомянул я и «самого верного человека» Шибая Рыжего Харана, злодейски убившего деревенского старосту Родима, а также заострил внимание князя на том, что, имей я желание убить полусотника Вендара - убил бы. Мои люди защищали этот терем от разграбления его Шибаевой шайкой, но силы были слишком не равны.

- В отличии от Шибаевых, мои слова подтвердят гораздо больше лиц, в том числе здесь присутствующих. Сука твой Шибай, княже, - закончил я свою речь в звенящей тишине горницы.

Собрание очнулось, зашумело, наполнив горницу глухим ворчанием близкой грозы.

- А кто амбар подпалил боярский?! - громко взвизгнул Живомир, вцепившись в единственный пункт обвинения, по которому я не дал разъяснения.

Я ласково поглядел на кровожадного дедка.

- Уж точно не я. В клети я валялся связанный. Воспламенять предметы на расстоянии пока не научился. Скорее всего проводка коротнула, газ рванул иль кто-то с сигареткой зашел, откуда мне знать?

В общем удивленно-возмущенном гуле я не рассчитывал, что меня услышит хотя бы половина присутствующих, но Рогволд, кажется, расслышал.

Князь вскочил так резко, что внезапно осиротевшее без его седалища кресло зашаталось и повалилось на спинку. Чуб съехал Рогволду на один глаз, но князь не обратил на это никакого внимания, тяжело зашагал в моем направлении.

Ну все, сейчас он меня самолично единственным в этом месте мечом напополам и развалит. Пришел, блин, правды искать… Я попятился, но был остановлен острым наконечником копья, приткнутого между лопаток кем-то из княжьих дружинников.