Руслан Самигуллин – Искупая грехи (страница 4)

– В любом случае Альберт Петрович узнает о Вашей трагической кончине в стенах этого заведения, но в таком случае это будет чистейшая правда. О наличии денег я не сомневаюсь, учитывая уплаченные Вам гонорары за бывшие дела, которые, к сожалению, для нас обоих, так и не удалось разыскать в ходе следствия, поэтому нет нужды строить из себя бедного арестанта.

Алекс молча обдумывал сказанное.

– Ах да, совсем забыл сказать, – повернув голову и посмотрев в глаза собеседнику, продолжил прокурор Тарасов, – вдобавок к этому, он попросил навестить Вашу милую дочурку, которая, как мы выяснили в ходе проведённого мной небольшого расследования, сейчас находится в социальном приюте для несовершеннолетних детей на юго-востоке Москвы.

– У меня нет никакой дочери! – резко оборвал Алекс, чувствуя, как участилось сердцебиение, и начали холодеть руки.

– Ну, тогда я открою Вам очень интересный факт о Вашей же биографии, Александр, – специально ровно и надменно продолжал Тарасов, видя, что собеседник попался на крючок и, скорее всего, понял, реальность угрозы. – После того, как Вы инсценировали свою смерть, дабы выполнить кое-какие условия «Агентства», Ваша супруга и дочь, которых Вы так рьяно защищали, получили неприлично большое количество денег под прикрытием страховой выплаты. Вместе они уехали на юг, так сказать, в тёплые края и начали собирать документы для эмиграции в другую страну, но их планам не суждено было сбыться. Вскоре Виктория погибает в страшной аварии, – прокурор наигранно покачал головой и продолжил, – расследование тогда пришло к выводу, что он была пьяна и не справилась с управлением. После случившейся трагедии наше государство, любезно взяло опеку над Вашей дочерью, разумеется, вместе со всеми оставшимися деньгами, перешедшими к малышке, – усмехнулся прокурор.

– А что до Кристины, её ведь так зовут? – прекрасно зная ответ, спросил Тарасов.

– Она тут совершенно ни при чём! – грубо ответил Алекс, стараясь не потерять контроль над эмоциями.

– Разумеется, разумеется, Александр, – спокойным тоном продолжил Тарасов, – я вернусь сюда ровно через три дня, так что, пожалуйста, не разочаруйте меня, поверьте, это в Ваших же интересах.

– Сержант! – крикнул прокурор, и тут же в помещение зашли дежурившие за дверью тюремщики. – Уведите господина Семенова в камеру, там ему нужно над многим поразмыслить, – сказал Тарасов, не отводя взгляда от собеседника.

– Сука! – тихим голосом сказал Алекс, вставая из-за стола.

– Идём! – грубо приказал один из тюремщиков и, схватив под руки осуждённого, вновь повёл его вдоль обшарпанных стен нескончаемого коридора.

Вместо общей камеры его заперли в одиночном карцере на цокольном этаже режимного корпуса. В гнетущем коробчонке, а иначе помещение было не назвать, за десять лет, проведённых в заключении, приходилось бывать не часто, но сама мысль об этом месте угнетала.

– Видимо, прокурор хочет сломать меня ещё до нашей следующей встречи, – подумал Алекс, прислонившись к холодной сырой стене.

Минуты, часы, дни в маленьком замкнутом помещении, в котором имелся только металлический столик, пристёгнутая к стене шконка и металлический пенёк, выполняющий роль стула, тянулись словно резина. Через маленькое зарешеченное окошечко под потолком в камеру пробивались лучики весеннего солнца, весело играющие где-то там, в другой жизни, проходившей за стенами тюрьмы. Из еды у него была только половина буханки чёрного хлеба, небрежно кинутой охранниками на пол.

В голову лезли множество мыслей, крутились тысячи вопросов. Как спустя столько лет они выследили Кристину, с которой он не общался после такого прекрасного актёрского исполнения собственной смерти, и именно это должно было гарантировать её безопасность?! Что случилось с Викторией? И как Кристина оказалась в детском приюте? Зачем кому-то понадобилась моя смерть спустя десяток лет, именно в то время, когда он уже наконец-то поверил, что призраки прошлого уже никогда не вернуться? На что пойдут эти люди ради получения денег? Всё это не давало Алексу покоя. Только под утро томные обрывки сна, наконец, отключили его мозг, и он окунулся в глубину бессознательности.

Спустя ровно три дня, проведённых без еды в карцере, за ним пришли. Звон ключей, снимаемых с пояса надсмотрщика, ознаменовал начало событий, полностью изменивший всю его жизнь.

Алекса завели в тот же самый кабинет, в котором состоялась его первая встреча с прокурором. Стоявший в середине стол был накрыт на две персоны. В противоположном кресле сидел Тарасов. Сегодня он был одет в дорогой строгий костюм. Настенные часы, висевшие над ним, показывали ровно семь часов утра.

– Александр Владимирович, рад Вас видеть, присаживайтесь, – услужливо произнёс прокурор, приподнимаясь со своего стула, жестом приглашая собеседника за стол.

После трёх дней, проведённых в карцере без еды, аромат, шикарных на вид блюд, предательски ударил Алексу в нос. Единственное, о чём сейчас он мог думать, так это о самом древнем животном инстинкте, присущем дикому зверю или охотнику в далёкой тайге – о пресловутом голоде.

Алекс старался не подавать виду, так как в конечном итоге заготовленный и хорошо обдуманный ответ Тарасову явно не понравится. Однако, решив для себя извлечь максимальную выгоду из ситуации, он, не раздумывая сел на стул и бесцеремонно начал поедать деликатесы, стоявшие на столе.

Как ни странно, за всё время трапезы прокурор даже не притронулся к еде. Он лишь хитрым взглядом смотрел на осужденного, сидящего за противоположным краем и жадно поедающим шикарные блюда.

Поняв, что больше уже не съесть, Алекс отвалился на спинку стула и теперь был готов ко всему, что сейчас может сказать прокурор. Сидя в карцере, он прокручивал этот разговор множество раз и был готов к любому повороту событий. Но всё же Тарасову удалось его очень сильно удивить.

– Как Вам угощения? – глядя в глаза собеседнику, спросил прокурор.

– После того, что Вы приказали со мной сделать, очень даже ничего, – безразличным тоном ответил Алекс.

– Я очень рад, что Вам понравилось, Александр, – сказал Тарасов, продолжая попивать сок. – Вы подумали над моим предложением?

– Разумеется, господин прокурор. Я решил посоветовать Вам посетить прекрасную гору в провинции Китая под названием «Кху Ям», там Вам должно очень понравиться, – сказал Алекс и расплылся в улыбке.

Немного улыбнувшись, прокурор встал из своего кресла и снова подошёл к окну, разглядывая внутренний двор тюрьмы.

– Я много изучал Вашу, не побоюсь этого слова, впечатляющую биографию, – начал Тарасов. – Мне много известно о Вашей службе в специальных войсках, об участии во многих конфликтах прошлых десятилетий, о карьере киллера в одной из банд, называющих себя просто «Агентство». Устранение лиц первой величины не только в России, но и на мировой арене. Особенно мне понравилась Ваша операция в Бейруте по устранению тогдашнего лидера Моххамеда Ваганди, он, похоже, так и не понял, что его убило, – с ноткой уважения продолжал прокурор, – именно поэтому я был уверен в том, что Вы мне откажите.

– Да неужели? – расхохотался Алекс и тут же продолжил, – глупо было надеяться на то, что я отдам Вам несуществующие деньги, под предлогом избегания смерти и пустых угроз в адрес, якобы, моей дочери.

– Вы, наверное, до сих пор не до конца поняли, кого я представляю, господин Семенов, – сказав это, прокурор посмотрел холодным взглядом прямо в глаза Алексу. – Мы не просто хотим, чтобы Вы сказали, где находятся деньги. Вы должны сами доставить их нужному человеку. Опережу очевидный вопрос – «как найти этого самого человека?», естественно, об этом уже позаботились. Станция метро «Арбатская», там Вам придётся немного пошарить по местным мусоркам. Успеете вовремя – считайте, что Вам повезло, в таком случае нужный телефон для связи там найдётся, Вы точно его узнаете, уж поверьте. У Вас есть восемнадцать часов на то, чтобы доставить деньги по указанному адресу, в противном случае дорогая Кристиночка умрёт и, конечно же, Вы, – не отводя взгляда, хладнокровно констатировал Тарасов.

– Чё ты несёшь? – грубо воскликнул Алекс, пытаясь понять смысл сказанного. – Ты, наверное, меня не расслышал, гражданин прокурор, по-моему, я уже говорил, но могу повторить ещё раз, что у меня нет денег и нет никакой дочери, идите к черту! Вы не видите того факта, что я сейчас нахожусь в тюрьме, о какой ещё встрече по какому-то адресу может идти речь?

Тарасов подошёл ближе к сидящему перед ним человеку. Склонился и противным, но уверенным голосом, чеканя каждое слово, стал шипеть над ухом:

– У тебя мало времени, дорогой друг, я бы на твоём месте не стал терять его попусту! Примерно через тридцать минут ты почувствуешь, как твой желудок начнёт немного болеть, будет очень тяжело глотать, через некоторое время в конечностях начнутся судороги, и в итоге смерть наступит в ближайшие шесть часов, – сказав это, Тарасов посмотрел на свои дорогие наручные часы.

Алекс продолжал сидеть на стуле, не веря в то, что вот так просто его приговорили к смерти. Капельки холодного пота скатывались по спине, а в груди вспыхнуло пламя ярости.

– Ах ты, сука! – вскочив со стула, Алекс крепко взял прокурора за ворот пиджака и посмотрел прямо в глаза.