Руслан Михайлов – Перекресток одиночества-4 (страница 44)
Щелк…
И снова падает страшная тень…
Щелк… щелк… щелк…
Сухие щелчки проектора начали показывать уже виденное ранее, но происходящее уже совсем в другую эпоху. Но все с теми же последствиями и со все так же шагающими на убой безвольными людьми и последующим черным фоном с кровавыми кляксами.
Щелк…
А вот тут уже что-то новое… я невольно подобрался, уставившись на мерцающее изображение и понимая, что сейчас приоткрывается еще одна завеса.
Это был третий период. Третье зафиксированное явление монстра — хотя тут уверенным быть нельзя и все на совести составителей этой череды мрачных слайдов. Но в этот раз сразу после кадра показывающего идущих на смерть безвольных людей появилась новая картинка.
Повозки. Наглухо закрытые фургоны на шести широких колесах. Фургоны запряжены животными, что отдаленно похожи на лесных зубров, но куда более крупных в размерах. Шестерки и четверки этих покрытых густой шерстью животных, опустив огромные головы, упрямо шагают сквозь пепельный ветер, таща за собой фургоны. Одна из этих повозок чуть «приоткрыта» волей художника и отчетливо видны прикованные к крепким бревенчатым стенам мужчины, связанные по рукам и ногам женщины и дети, что кричат, рвутся к крепко затянутым шкурами выходам, кашляют от проникающего внутрь дыма и пепла, но продолжают рваться на смерть. Мимо фургонов, против их движения, шагают другие безвольные фигуры. На руках и ногах некоторых обрывки цепей и веревок — этим либо не нашлось места в спасительных повозках, либо же они вырвались и теперь шагают на убой…
Щелк…
На этот раз фон не черный, а скорее серый, а красных клякс куда меньше.
У них появилась надежда на спасение? Пусть спасутся не все, но уже многие…
Проектор щелкнул и начал новый цикл. На этот раз первая картинка была мозаичной, объединив в себе мирную жизнь, темноту, приход твари, катаклизмы. Но уже следующий слайд опять показал повозки — только уже совсем другого рода.
Вездеходы. Гусеничные вездеходы с большими длинными баками вдоль корпусов — понтоны? — и знакомыми крестообразными очертаниями с дверями в каждом «луче», двигались по пресеченной местности. Гусеницы из стали, но вот корпуса выполнены из кирпичей — выглядит до нелепости странно, но вон рядом едет цельнометаллический вездеход и внутри него беснующиеся скованные пассажиры. А в едущем рядом вездеходе с кирпичным корпусом люди уже не в оковах и не в безумии — они испуганы, но нормальны. И они ведут записи, многие смотрят в окна в задней части уходящего от беды крестообразного вездехода. Они наблюдают. Они фиксируют. Они думают. Их испуганные лица горят одухотворенностью. В третьем вездеходе — снова «вскрытом» художником — корпус стальной, но внутри замерли в напряжении несколько обряженных в громоздкие «водолазные» костюмы люди. Они тоже без пут — и вполне контролируют себя, хотя кто-то зажимает шлем руками, будто пытаясь заглушить чей-то лезущий в уши голос.
Щелк…
Темная ночь. Горят леса впереди. Облака пепла ползут по земле. В русле реки ползет густая черная жижа. На пологом берегу остановилось бок о бок до десяти вездеходов-крестов. Их «лучи» соединены, а участки «вскрытых» корпусов показывают, что двери распахнуты настежь. Все пространство состыкованных тяжелых машин стало единым. По освещенным коридорам носятся веселые дети. В одной из машин собрались судачащие старики. В другой над столом с разложенной картой стоят задумчивые взрослые, что явно выбирают направление для завтрашнего пути. В следующем кресте общаются за шитьем женщины, баюкая на коленях спасенных и ни о чем не подозревающих младенцев. В креслах кокпитов спят усталые водители, а кто-то обучает молодежь. Горят печи — удивительно похожие на ту, что построили в моем вездеходе мы земляне. Есть и рычаги — их по одному в каждом кресте…
Щелк…
Колонна из пары десятков машин встречается с другой такой же и дальше они уже вместе продолжают свой путь, смело входя в надвигающуюся на них стену пепла. Небо черно, но сквозь него прорываются редки и зыбкие лучи повисшего там вверху светила, что больше не может пробиться вниз.
Щелк…
Снова фон с кляксами. Но теперь фон почти белый, а клякс почти не осталось.
Щелк…
Новое прибытие исполинского монстра. Опять его щупальца буквально падают в атмосферу несчастной планеты и тяжело ударяются о ее твердь. Следующий слайд показывает безмятежную лесную местность — раньше там рыбачили — но теперь на ней ни одного человека. Местность пуста, хотя видны в спешке разбросанные вещи. На этот раз они узнали о приближающейся опасности загодя и успели эвакуироваться. В воздухе отчетливо видны удаляющиеся, судя по очертаниям, уже летающие кресты различных размеров.
Они освоили полет…
Но куда эвакуируются?
Щелк…
Показана гора в разрезе. Гора с множеством тесных этажей и еще большее тесных клетушек, полных вполне спокойных людей. Кто-то спит, кто-то занимается делами. В самом низу, на наиболее защищенных уровнях, немало специалистов в белых халатах и в военной форме смотрят на экраны, что показывают падающую на планету тварь. Другие сидят за длинными приборными консолями, тянущимися по череде машинных и рабочих залов. Люди больше не бегут. Они в надежном убежище, они наблюдают, и они… оценивают этого монстра, что терроризировал их на протяжении тысячелетий.
Щелк…
Схематично изображенная планета показана со стороны. Художник словно бы оседлал большой космический спутник, направленный на приближающееся к планете колоссальное существо.
Они вырвались в космос…
Щелк…
И на последнем как оказалось слайде изображен покрытый коркой льда стальной шипастый кулак, крепко сжимающий в своей хватке длинное извивающееся в бессмысленной попытке вырваться щупальце. Бесполезно — шипастый кулак держит крепко. А сам кулак находится в окружении ярко сияющих семи звезд…
Прострекотавший проектор затих и потушил линзу. Свет пропал. Поморгав, я перевел взгляд на Милену.
— Вот это кино чтоб его! — выдала она, хватаясь одной рукой за тетрадь, а другой за плечо Митомира — Дедушка… за сколько продадите машинку стрекочущую?
— Сей дар не покинет Пальмиру! — твердо ответил Митомир и протянул ей флягу — Испей, деточка. Испей.
— Тогда покажите кино еще раз! — попросил я — С самого начала.
— Да — согласилась Милена, доставая из ранца смартфон — Вы покажите, пожалуйста.
Второй раз я тоже смотрел — но уже иначе. На этот раз я сфокусировал внимание не на центральной теме, а на окружающих деталях и мелких подробностей вроде выражения лиц и позах. И не прогадал, уловив четкий и максимально ясный посыл без слов, поданный с помощью изображений.
В первой половине изображений люди не просто выражали свой страх — они были его живым дрожащим воплощением. Робкие дикари, что в животном ужасе смотрят на явившегося им беспощадного живого бога. А чем еще они могли воспринимать пришедшее с небес гигантское создание? Только лишь богом — бессмертным, всемогущим и всепожирающим.
Но начиная со второй половины люди изменились. Они выпрямили спины и подняли головы, сомкнули челюсти, свели брови у широких переносиц и пусть они смотрели на страшного врага все так же снизу-вверх, но выражение на их лицах было совсем иное. Они больше не боялись. Более того — они ждали врага. На изображениях не был показан момент пленения, но очередной посыл я уловил — они ждали самого страшного своего врага, чтобы изучить его со всех сторон, выявить его слабые места с помощью передовой науки, в то время как остальные были надежно укрыты в надежных убежищах….
Из перепуганной дичи здешние люди превратились в загонщиков… в охотников на крупного зверя.
Митомир, завершил второй сеанс и не став препятствовать Милене делать фотографии, по завершению проектор умело разобрал и тут же ушаркал прочь, явно предпочтя не рисковать столь ценным имуществом и решив убрать его обратно в тайник. При этом он чуть ли не на каждом шагу оборачивался, улыбался и обещал вскорости вернуться с едой и питьем. Ох уж эти старики, что так боятся обидеть словом или делом…
Впрочем, я машинально кивал и отвечал улыбкой на улыбку, в то же время продолжая напряженно думать. Я сам не заметил, как у меня в руке оказалась личная тетрадь для заметок, а на чистой странице начали появляться убористые плотные строки. Исписав часть лица, я заметил, насколько тихо стало в коридоре и чуть поднял взгляд, тут же наткнувшись им на напряженно буравящую меня глазами Милену. Поняв, что ее обуревает огромное желание заглянуть в мою тетрадь, но вежливость и воспитание не позволяют поступить так нагло, я одним легким движением сменил сторону и уселся рядом с ней. Правильно оценив мой поступок как разрешение, она тут же нагнулась ко мне ближе, обдав запахом цветочного мыла и начала читать вслух:
— Способ охоты твари. Что он жрет и как не умер с голоду? Только люди? Почему не падает и как взлетает? Разумный или рыба-удильщик? Выше гор, но ниже духом, подслеповат и ленив? Почему без текста? Плотояден, предсказуем и постоянен? Как связана здешняя технология со Столпом? Ответные дары и бартерная подпитка пустой системы? — дочитав до последней строчки, она удивлено поморгала и потребовала разъяснений — Что я вообще читаю? Непонятно каждое слово…
— Не надо преуменьшать свой интеллект — попросил я — Ты умна, активна, молода…