Руслан Михайлов – Низший-2 (страница 49)
— А?
— Йорка — гоблин. Баск — зомби. А ты?
— Орк! — он растянул губы в хищной усмешке, показывая редкие крупные зубы — Я орк!
— Ясно. Ну рассказывай, орк.
— Короче так…
— Погоди. Я тут шах ставлю. А затем и мат…
— Ты вообще хочешь знать мою историю или нет?!
— Да не веди себя как обидчивая дева! Ты же орк! Скрипи клыками и терпи! Вот я ставлю шах…
— Хрен тебя поймешь! То требуешь рассказать… точно хочешь знать?
— Секунду… и…. Мат!
Игровой вызов завершен.
Итог: победа.
Награда: 30 солов.
Победная серия: 4/6.
Бонус к награде (ИВ): 5 %.
Бонус к шансу получения ИВ: 10 %.
Шанс получения дополнительного приза: 5 %.
Дополнительный приз?
Выждав, убедился — не дадут.
Со вздохом повернулся к зомби и выжидательно на него глянул:
— Че ты там бубнил?
— Ничего! — рявкнул орк — Ты даже начать не даешь!
— Я весь внимание…
— Короче так… — осекшись, он пристально уставился на меня.
Удивленно подняв брови, я помахал ладонью — говори, орк, говори.
— Короче так… да к черту это короче! Я был одним из них!
— Бригадным?
— Верно. Сразу уточню — выше рядового не поднимался никогда. Нарекания имел, драки случались, неподчинение тупым приказам тоже. Но плуксов не боялся, от боя не бежал, днем и ночью был готов драться чем и с кем угодно. Может поэтому меня и терпели звеньевые — а мотался я от звена к звену. Неуживчивый я.
— Сколько отмотал в бригаде?
— Полгода.
— Орком?
— Все время орком.
Не скрывая недоверия, переспросил:
— Все время орком?
— Не знаю как сейчас, а в то время у Соплей политика такая была — держаться нейтрального статуса, слишком много боевых групп и звеньев не держать, отрядов вовсе не заводить, напирать на производственные задачи.
— О как.
— Да. Многим боевым парням эта туфта не нравилась. Особенно прыжки в статусе. Как поднимешься до ПЕРНа — следующее задание заставляют пропустить. Вся бригада теряет в статусе, на штрафы налетает, ну, и ты вместе со своей группой валишься вниз на ОРН. Я как-то ровно относился к этим гребаным игрищам. Но многие роптали. А потом уходили в другие бригады или в город. Чаще всего валили в боевую бригаду Плуксорубов. И отпускали их легко. Пламя вообще много бойцов тогда не держало — одно звено и две группы. Максимум. От любой серьезной кровавой работенки напрочь отказывались.
— Сейчас все по-другому — заметил я, вспомнив недавние слова оправдывающей их фиаско Энгри:
«Мы только недавно начали входить в боевые задания. Опыта мало. Но он медленно прибывает. Сегодняшняя стрельба… из-за нее пострадали многие. Но стрелки тоже учатся. Это просто надо понять. И принять. Без накладок не бывает…».
— Да. Сопли подтянули сопли и потихоньку становятся боевой бригадой.
— Ни разу не видел никого из бригады Плуксорубов. У них нет эмблем?
— И не увидишь. Они ушли. Всей бригадой снялись в один день и ушли.
— Куда?
— Да кто бы мне сказал.
— Давно ушли?
— Я уж зомбаком ползал одноглазым и безногим. С месяц назад. Может пять недель.
— И реально никто не знает куда ушла боевая бригада? Сколько их было?
— Под двести бойцов. И реально никто не знает. Хотя слухов море бродит по Окраине. Из фактов — однажды посреди ночи они вскрыли все свои капсулы, выгребли все добро, нагрузились, построились — и молча ушли по Гиблому Мосту. Но скорей всего кто-то из тамошних богачей предложил им отличный контракт.
— В Дерьмотауне есть настолько богатые полурослики?
— Шутишь? Поговорку не слышал — в Дренажтаун стекается…
— …все дерьмо мира — продолжил я.
— И все солы мира, Оди. Там бродят и бурлят бешеные деньги. Служат сейчас Плуксорезы одному из тамошних бугров и проблем не знают.
— Бугры?
— Про это лучше не ко мне. Но все знают, что Мутноводье поделено на блины-кварталы и у каждого свой хозяин, под которым полно бугров и холмиков помельче.
— Я правильно понял — квартал над кварталом и город идет вниз?
— И вверх. Как я слышал, лучше всего представить Мутноводье как столбик толстых стальных шайб с центром занятым огромным количеством труб.
— Ага. Вернемся к тебе, рядовой боевой орк Рэк. Служба не задалась?
— Дружба не задалась — ухмыльнулся Рэк — Серьезно так не задалась. Так скажу — кого бы ты не спросил из тамошних свидетелей что в тот вечер произошло, и кто виноват — все как один ткнули бы пальцем в меня. Не сговариваясь, указали бы на меня. И добавили бы — он начал, он и отхватил, так что вопрос закрыт и нечего гнилье ворошить.
— А на самом деле?
— И на самом деле так. Я начал, я и отхватил. С какой стороны не ткнись — все одно вина моя. Технически.
— Хочу конкретику.
— Я неуживчивый. И грубый. Порой не слежу за языком и слетает всякое.
— Ты перейдешь уже к сути? Ты кого-то нахрен послал? И это стало причиной? Причиной чего?
— Да не нахрен! Вернее — да, послал, но уже потом. Короче… повторю — я истинный орк. Я громкое чавкающее хамло любящее погоготать и выпить. Ну… был таким. И шутки у меня такие же как я сам — громкие, чавкающие, гогочущие. Причем чем больше я выпил — тем грязнее и обидней шутки. Натура у меня такая дерьмовая. Поэтому я всегда и всех из своего нового звена в бригаде предупреждал — я наглый и неуживчивый грубый орк. Предупреждал раз десять. И последние пять раз — перед тем как сесть с ними за стол в Плуксе после очередной драки с тварями. Тактика работала. Мое последнее звено я предупредил раз сорок. И выпивали мы с ними раз десять. И шутил я в своей милой и тактичной манере — эй, двадцатая, у тебя харя как жопа плукса, выпьем же за это, эй, орк, ты тупой как дубина…
— И звено?