Руслан Михайлов – Люц-3 (страница 3)

Люц уже собирался вернуться к ловле, когда до его слуха донесся чей-то явно злой мужской крик. Еще через мгновение крик повторился вновь, и прилетел он с соседнего островка. Чуть склонив голову, полуорк сделал пару шагов и вслушался.

– Лови ее! Загоняй! – злой крик наполнился не менее злым ликованием. – Гони к воде! Там ей деться некуда!

– Заходи слева! – тут кричал уже кто-то второй. – Я завяз по колено! Она меня завела!

– Не вижу ее! Вот черт!

– Там! За деревьями!

– Вижу! Давай выбирайся!

Чтобы принять решение, Люцериусу понадобилось не больше секунды, и он рванул вдоль берега, круто спускаясь к воде. Добежав, швырнул факел через узкую протоку, убедился, что там нет никаких тварей, кроме выжидательно смотрящего на него огромного крокодила, и прыгнул, приземлившись точно на его спину. Раздался хруст – то ли брони, то ли хребта – крокодил булькнул и ушел под воду, но игрок уже был на берегу другого островка и двигался вдоль кромки воды на неутихающие крики. Далеко идти не пришлось: клочок суши был размером не больше теннисного корта, и пересечь его за пару секунд мешала только густая мокрая растительность. Но потраченные на обход секунды лишними не оказались: они позволили опытному игроку буквально на слух определить количество агрессоров и даже их игровой «возраст». Агры были новичками на сто процентов. Парой новичков, решивших пойти по «кровавой» дороже и по темной стороне Вальдиры.

Челюсти Люцериуса сжались еще крепче – эти твари забавлялись. Они гоняли кого-то в тине, как мокрую взъерошенную крысу – не добычи, а забавы ради. Таких Люц ненавидел всей своей королевской душой. Он понимал разбойников и воров, он, бывало, посмеивался над проказами умелых воров-карманников, но тех, кто нападал, только чтобы поглумиться… таких он ненавидел крепко.

Лишь одного убавивший шаг полуорк еще не понял: на кого охотилось это мерзкое глумливое хулиганье. Судя по крикам агрессоров, там была только одна еще живая жертва – причем девушка. Но она молчала. Ни звука. Лишь изредка слышался треск ветвей там, где она пыталась укрыться в мокрых кустах. Но она мало влияла на уже составленную полуорком картину будущего боя, и начал он сразу же, как только шагнул на высокую болотную кочку. Царственным гневным жестом ткнув в широкую спину рыщущего среди веток полуголого полуорка, Люцериус активировал карту, заодно указав и жертву:

– Речная гадюка!

Карта вспыхнула и распалась в его пальцах облачком зеленых искр. Но пальцы пустовали не долго – в них появился еще один прямоугольник плотной магической бумаги.

– Гигантский рак!

Карта рассыпалась голубыми искрами, и резко обернувшийся на чужой голос агр успел увидеть эти тающие огоньки – но не самого Люца. Будущий король силу и ловкость не прокачивал – разве что из большой необходимости и ради бытовых удобств. Он же не туполобый голем какой… Но ничто не мешало Люцу находиться в постоянном мерном движении, почти не тратя запасы не столь уж великой бодрости. Шаг сюда, потом туда, здесь чуть ускориться, а тут, за корявым стволом, наоборот – замедлиться… В результате столь нехитрой тактики крутящийся юный агр никак не мог поймать топающего и чавкающего где-то в болотном сумраке врага, в то время как посланные вперед монстры почти достигли своей вкусной цели…

– Ты где?! Ты кто?! – завопил человек с красным ником Бум-Салаббум и длинным копьем в правой руке. – Чего тебе надо?! И… Ай!

Это «Ай» прозвучало очень по-детски. Тоненько, испуганно, заранее опечаленно… А вот действия с криком не вязались, хотя оставались столь же глупыми. Подпрыгнув, игрок крутнул достаточно красивое сальто, кувырком уходя на пару метров в сторону. Значит, ловкость качает… Но недоумок плебейских кровей не учел местности и с размаху сам себя всадил в бочаг с густой грязью, подернутой зеленой ряской.

– Ух! – изрек Бум-Салаббум и вдруг завопил еще испуганнее, задергавшись всем телом.

Он бросил копье. Зашлепал ладонями по грязи, попытался откопать себя, но жидкая масса с готовностью стекала обратно, медленно затягивая в себя недотепу.

– Вытащи меня! Ай! Ой! – он испуганно вскрикивал, то глядя на продолжающего мерно шагать по кругу Люца, то снова таращась на холодную грязь. – А-а-а-а-а!

Будущий король не сдержал ехидной усмешки, что так мало приличествует его гигантской доброй королевской душе. Дело в том, что первой до врага добралась юркая гадюка и сходу поступила, как каждая порядочная змея – забралась негодяю в сапог и только затем укусила. Это породило сальто и прилет в бочаг. А гадюка из сапога никуда не делась, продолжая кусать раз за разом, щедро отдавая яд и героически утопая вместе с агром.

– Вытащи меня!

Люц не снизошел до ответа. Он, подобно огромному медведю, ходил вокруг, хрустя ветвями, запоминая боевую арену и наслаждаясь видом погибающего врага. А ведь тот даже не разглядел его ника – особенно сейчас, когда не мог даже повернуться. Туповатый агр наконец сообразил и во всю глотку заорал:

– Пент! Пе-е-ент! На меня напали! Давай сюда! Вытащи меня! Спаси! Я завяз! Меня кто-то жалит!

Этот бессвязный бред никому, кроме него, не был понятен. Но страха и злости в его оре было столько, что вскоре послышался ответный ободряющий крик и донесся приближающийся хруст веток. Судя по громкости хруста, тяжелым бухающим шагам и общему движению напролом, сюда двигался еще один тяжеловес. Отпустив гадюку до того, как монстр погиб, Люц приказом чуть отвел рака от полной грязи и лопающихся пузырей ямы, после чего принялся ждать. Секунда… другая… и из мокрых кустов вывалился очередной громила, сшибая с себя недовольно жужжащих светляков и пискливых неоновых тумглов. Игрок со светящимся алым ником Пентуарий Скрижанутый удивленно поглядел по сторонам, но никого не увидел: его напарник уже погрузился с головой, хотя, судя по поведению полуорка-агра, еще был жив. Но это ненадолго… яд и удушье внутри черной болотной ямы… Вальдира бывает очень жестокой.

– Бум! Отзовись!

Ответом были лопающиеся пузыри у ног игрока. Но на яму он едва взглянул, продолжая искать дружбана среди гнутых елок и осин. А стоящий в укрытии Люц с большой задумчивостью глядел на крохотный пенек у своего сапога – древесный обрубок диаметром сантиметров в двадцать едва заметно подергивался. Сильно похоже на знаменитого пожирателя, но это не он – эта тварь куда слабее, но в чем-то гораздо хуже. И ее часто используют для тех злых шуток, после которых вдруг резко хочется облегчиться…

– Бум! Эй! Ох… умер! – в голосе Пент зазвучало изумление. – Ты сдох, что ли?! Обалдеть… крокодилам достался?

– Держи, – предложил ему звучный голос сзади.

Подпрыгнув, агр ошалело обернулся и… истошно заорал, когда ему в лицо полетело нечто почти бесформенное, но разлапистое и с круглой зубастой пастью, светящейся ярким пульсирующим фиолетовым огнем. Долго кричать он не смог: ему в рот влетела мощная струя болотной жижи, затем на лице сомкнулись жадные острые корни. Перепугано забулькав, агр попытался отодрать монстра от лица, и у него уже началось получаться, когда ему в живот ударила могучая нога будущего короля. Шагнув назад, игрок запнулся о с готовностью подползшего огромного рака и спиной вперед ухнул в ту же самую яму, ставшую для глумливых разбойников общей могилой. Хотя второй был пока жив и, завязнув вниз головой по пояс, яростно размахивал ногами. Шагнув вперед, Люцериус одновременно сделал два добрых дела: дал свободу болотному раку и надавил сапогом на ногу тонущего, помогая ему быстрее найти дорогу к добру.

– Доброта погубит меня, – вздохнул король, глядя на пузырящуюся яму. – Я слишком добр…

Ему что-то послышалось, и он круто обернулся, бросил взгляд на мокрые заросли. Там была темень. А факел с шипением догорал шагах в десяти – не ходить же с ним по кругу, когда требуется скрытность. Там – в темноте – журчала вода, чавкала всегда разжижающаяся ночью грязь, что становилось гибельным для незнающих об этом игроков, решивших встать лагерем на островке. Поговаривают, что островки не растеклись лишь благодаря крепким корням растительности и злобному палящему солнцу, что превращало верхний слой в твердую корку. Как хорошо запеченный пирог с густой вишневой начинкой, что только и ждет шанса вырваться наружу…

– Спасибо, добрый воин, – тихий, нежный и почему-то чуть пугающий голосок донесся от дугообразной осины, пытающейся врасти вершиной обратно в землю.

– Я есть не воин, но король, – ответил незнакомке Люц, отходя от ямы. – Желаю я тебе удачи. И шагай на свет.

– Ну нет, – ответила ему темнота и вдруг тоненько и насмешливо рассмеялась.

Смешок был пугающим. Визгливым. И чуть булькающим. Этого смешка хватило, чтобы Люцериус понял, кому он помог этой темной ночкой.

– Обычно короли ведьм не спасают, а казнят, – заметил он, – отправляя прямиком на пылающий хворост…

– Пламя нам с Перси не нравится… очень не нравится, – ответил ему ставший чуть ближе голосок. – Мы любим воду…

– Покажись, ведьма! – велел Люц, уставший глядеть в темноту. – Яви свой лик моим светозарным очам! Желаю видеть я тебя!

– Король… и чей же ты король, оглобля?

Поперхнувшийся Люц едва не поскользнулся.

– Как смеешь ты! Ведьма!

– Казнишь меня теперь за это? За шутки, полные добра и ласки?