Руслан Михайлов – Люц-3 (страница 2)
Плевок. Третий дротик ударил в пластину брони и отлетел, канув в болото.
Плевок… этот дротик ушел в приоткрытую пасть, и тварь задергалась в ярости, переживая очередное отравление.
Поднявшись на ноги, Тефнут сделала три больших шага, оказавшись вплотную к огромной твари. Присела и… почти ласково воткнула последний дротик в левый крокодилий глаз. Она не сумела избежать тычка тяжелой морды и отлетела на метр. Упав рядом со слимом, бросила его в сторону врага, и тот повелся, тяжело развернув шипящую морду к комочку бравой слизи. Этих нескольких драгоценных секунд девушке хватило, чтобы выловить из болота еще один проплывающий мимо предмет, сломать его несколькими ударами и, перехватив обломки, добить ими чертова крокодила. А затем она просто рухнула на мокрые бревна рядом с тушей, находясь в полном изнеможении. Ее едва хватило на то, чтобы с миром отпустить поползшего к периллам желтого подраненного слима.
– Святые мучебуки! – проорал стоящий на краю нависающей над плотом платформы игрок шестидесятого уровня. – Она только что забила крокодила стулом!
Выронив из руки треснувшую ножку, Тефнут со стоном уселась, вытерла с лица густую бурую слизь, продолжив движение, частично очистила шею и грудь от той же субстанции и мрачно взглянула на высящегося над ней задумчивого полуорка.
– Неплохо, – кивнул будущий островной король, поднимаясь с кресла. – Очень неплохо, огненная кошка. Тренировка окончена. Хочешь отдохнуть?
Последний вопрос он задал таким вкрадчивым тоном, что уже собравшаяся было кивнуть девушка подумала и… отрицательно качнула головой:
– Нет. Хочу отмыться, одеться и заняться укреплением социальных связей, заработком денег и восстановлением запаса своих зелий и дротиков. Ну и карты еще нужны…
Полуорк оскалил клыки в довольной усмешке:
– Хорошо… У тебя два часа, Тефнут. Потом немного отдохнешь, и мы отправимся в болотное плавание. Сегодня мы выступаем пораньше. Но только после сытной вкусной трапезы с бокалом неплохого сладкого вина…
– Вино и трапезу, надо полагать, должна организовать я?
– Нет, – улыбка Люцериуса стала шире и чуть добрее. – Сегодня я угощаю тебя, кошка. Ты выказала настоящую стойкость и заслужила час спокойствия в моем лучезарном обществе.
Сверкнув ответной улыбкой, Тефнут поднялась и потопала к ближайшему месту, где можно было смыть с себя грязь. Вообще помывка стоила медяк, а у девушки при себе не имелось ни гроша, но она уповала на знакомство со стеснительным и явно пускавшим на нее слюни вожделения пареньком. Ему не обломится ничего, кроме легкой улыбки, а в обмен красотка получит кусочек цветочного мыла, пару минут под потоком чистой воды и какие-нибудь вполне могущие оказаться интересными здешние сплетни…
Затем она повидается с несколькими торговцами и обсудит с ними все тяготы болотного бизнеса. Надо еще поздороваться со стражей и обязательно пообщаться с владельцами жаровен, что всегда делают ей скидки на готовые блюда. Осталось только придумать, где раздобыть змеиного яда для дротиков, не покидая при этом мирной зоны. Ну и она уж точно не откажется от пятидесяти метров крепкой веревки и нескольких пустых бочек – все это требовалось для починки плота. Люц не просил об этом, но она решила проявить инициативу. И не ради этого наглого клыкастого насмешника! Просто не хочется отправляться в гиблое болото на разваливающемся плоту…
Закат был волшебным. И развалившийся в старом кресле Люцериуса соизволил снизойти к его чудесной красоте, благостно внимая и чарующему хору разоравшихся в камышах лягушек, не подозревающих, что к ним уже направляются умелые ночные охотники – багровые кваквы. Сделав глоток вина, будущий король ленивым окриком подогнал старательных пиратов, коих сегодня было всего пятеро – остальных скосил жесточайший недуг, в простонародье именуемый черным похмельем. Да и те, кто остался на ногах и сумел выйти в море – то бишь в болото – внешне уподобились поднятым из могил мертвякам. Они кое-как орудовали шестами и нет-нет да поглядывали на обнятый зеленокожей девушкой одинокий бочонок у подножия вышки с креслом.
В бочонке был самый дешевый мутный ром, один глоток коего мог убить пять принцесс и трех рыцарей, а страдающего пирата омолодить и поднять на ноги чуть ли не под явственно звучащие в его ушах ангельские песнопения. Одна беда – никто не позволял припасть к сему спасительному источнику. Злая и измученная сегодня старпом Тефнут, перед тем как уснуть, пообещала прибить любого излишне наглого пирата, буде он рискнет сунуться к рому без спроса. По чарке получат не раньше, чем окажутся на месте – а сегодня их ждал иной пункт назначения, ведь со столь малой командой нет никакой надежды справиться с беснующимися крокодилами. Пираты покорились стальной воле старшего помощника Тефнут, но среди их уже начал назревать намек на бунт, а кое-кто хватался за рукоять ржавого кинжала, но, поймав на себе ленивый изучающий взгляд огромного голубоглазого полуорка, сидящего в кресле… возвращался к шесту…
Поднимая невысокую волну, плот медленно продвигался по соленому болоту, огибая мелкие островки, пробиваясь сквозь водную растительность и с трудом перебираясь через поросшие чахлым колючим кустарником отмели.
– Каррамба! – тихо-тихо прошептал одноглазый каноничный пират с багровым носом, черной бородой и лихим косым взглядом. – Пират без рома – не пират! Верно я говорю, братья?
– Верно! – прошептал в ответ сосед с шестом, втягивая голову плечи и косясь сначала на вышку, а затем на сбившего их в шайку Фломша Крова. Этот забулдыга сегодня был мерзко трезв и противно вдохновлен, с силой толкая дно на корме плота. – Но ты потише… А то вжух… и вместе с галстуком…
– Вместе с петлей висельника, – обидчиво поправил его одноглазый, ласково проводя ладонью по свисающей с его шеи почернелой старой веревочной петле. – На ней вешали самого Брымха Лютозарного!
– Да ну?
– Вот тебе и «да ну»! Настоящая волшебная вещица!
– Как достал?
– Отдал за нее прохудившуюся в пяти местах шлюпку, кожаную подпаленную шляпу, шесть пустых бутылок из-под рома и три глотка гномьей бормотухи. Славная была сделка!
– Ты купил задешево, брат! – закивал третий пират, обладающий шикарным ирокезом, семью медными серьгами в левом ухе и драными на заднице штанами. – А что петля дает?
– Власть! – уверенно заявил одноглазый и, покосившись на бочонок рома, тяжело сглотнул. – И право на мятеж! Я за бунт во имя рома…
– Прирежу! – хрипло донеслось с кормы, где уже развернувшийся к шепчущейся троице Фломш тянул из-за пояса острый кортик. – А потом вздерну на рее!
Тут же забывшие о бунте пираты мигом вернулись к работе и налегли на шесты, тоненькими голосами затянув тоскливую песенку:
Работавший рядом с Фломшем на корме четвертый пират вдруг бросил шест, развернулся к поющим, разорвал на груди гнилую рубаху и, странно растопырив пальцы, размахивая руками, смешно приседая и едва не теряя слишком большие для него мешковатые сползающие штаны, вдруг хрипло зачастил:
С этим непонятным окончанием, схлопотав затрещину от Фломша, певец так вот в «растопырку» и улетел с плота. Щелкнул челюстями крокодил. Поспешно выскочив обратно на плот, мокрый пират схватился за шест и увлеченно им заработал, позабыв про странные песни. Замолкла и тройка пиратов на носу. Вновь заголосили певуче лягушки, а краснеющий закат уже не пугал выползающие из зарослей тростника густые тени. Чешлотросово Солегрязье готовилось погрузиться в уже подкравшуюся ночь. Но молчавшего все это время будущего островного короля ночь не особо волновала: на плоту лежала целая связка хорошо просмоленных факелов, раздобытых трудолюбивой кошкой Тефнут.
Еще через какое-то время хаотичных с виду блужданий по болоту большой плот тяжело ткнулся в берег небольшого высокого островка – одного из многих, косой цепочкой тянущихся через всю локацию и заросших почти здоровыми деревьями. Густые влажные заросли были богаты плесенью и вечно мокрыми съедобными листьями – что привлекало улиток. А улитки привлекали Люца…
Едва заметно кивнув верному Фломшу, игрок удивительно неслышно и мягко для своих нешуточных габаритов спустился с вышки, обошел спящую девушку, вытащил несколько факелов из связки и оставил на мокрых бревнах две небольшие бутылки рома. Они мгновенно приковали к себе взгляды всех пиратов, замерших в картинных позах – словно из лучших фильмов про ковбоев. Заметивший это Люц тихонько засвистел знаменитую в прошлом мелодию, подпалил факел от старой масляной лампы, закрепленной на ноге вышки, и спрыгнул на песчаный вязкий берег. Полная темнота еще не наступила, но сумерки уже сгустились настолько сильно, что только факел позволил разглядеть десятки жирных превосходнейших улиток в желтых полупрозрачных шипастых панцирях, ползающих по мокрым стволам и листьям. Улитки тринадцатого уровня и в пищу не годятся никому, кроме лохров. Да и те лишь с голодухи польстятся на эту не самую здоровую пищу. А вот для ловли жирные неторопливые улитки годились прекрасно, и вскоре первый десяток уже оказался в большой заплечной корзине Люца. Поймав ритм, выбрав тактику, будущий король неспешно двинулся от дерева к дереву, собирая ядовитых красавиц с удивительной скоростью, в то время как на плоту Фломш с помощью кулака вразумлял особенно наглых выпивох, добавляя к похмелью головной боли. Когда в корзине оказалась первая сотня, Люцериус позволил себе минутную передышку, потратив ее на задумчивое пережевывание пластинки не самой лучшей ягодной пастилы. Ну кто мог додуматься добавить мяту в малиново-яблочное лакомство? Поистине у них не осталось ничего святого…