Руслан Михайлов – Беседы палача и сильги (страница 36)
— Клятые колокольчики — пробормотал я, поднимая глаза к небу и пытаясь припомнить нечто смутное, старое и звонкое — Однажды…
— Такой колокольчик звенит над головой каждого новорожденного — подтвердила сильга — Но лишь однажды. Дабы привлечь милосердное внимание Светлой Лоссы к новой светлой душе, что появилась в нашем грешном мире… Но лишь один раз и не более серебряный колокольчик звенит над младенцем — ибо грешно требовать еще и еще божественного внимания. Немалый грех…
— Так говорят — согласился я — А злые языки добавляют, что порой, за большое пожертвование, сестры Лоссы могут и повторить сей ритуал…
— Ха! И не сомневаюсь!
— Просто пришло в голову… но что, если встряхнуть серебряный священный колокольчик над головой одержимого кхтуном ребенка?
— Если он недавний мерзкий гость… то может и выдать себя.
— Хорошо — кивнул я — Значит в тех дорожных байках есть толика истины…
— О корчащихся в пыли одержимых детишках, чьих грешных ушей достиг перезвон сестринских колокольчиков?
— И о трясущихся в припадке нищих бродягах, что вдруг отращивали еще две ноги и уносились прочь галопом, стуча копытами…
— Кентаурусы давно вымерли и могли лишь навести морок, что есть обман, но никак не одержимость — вздохнула сильга и, глянув вперед, заметила — Ну наконец-то…
— О да — улыбнулся я — Королевский банк… его трудно не узнать…
Все здания Королевского банка строятся из крепкого камня либо кирпича, причем стены весьма толсты, что может заметить каждый входящий. Ниже двух этажей такие постройки не бывают, а чаще всего есть еще и третий, что отдан под жилые нужды охраны и служащих. Помимо собственной весьма надежной охраны, набранной из отставных бывалых вояк, банк не обделен бдящими взорами городской стражи. Входя в просторный зал, сразу обратишь внимание на богатую деревяную отделку, которая, если верить настойчивым слухам, пропитана неким особым зельем и потому совсем не боится огня. Большая вывеска украшена изящной короной, что нависает над изящно прописанными буквами названия. И эта корона говорит о многом. Банк не зря наречен Королевским — за ним стоит фигура и слово самого короля. И потому банку полное доверие от каждого, будь он молодым крестьянином, что спешит принести сюда горстку полученных как свадебные подарки монет или же величественного лорда, доверившего банку свое огромное состояние. Слово короля — не пустой звук.
Все началось с Аршаха Первого, он же Аршах Серебряный Король, прозванный так по причине своего немалого возраста, когда он по праву старшего наследника занял еще не остывший после смерти отца трон. Король был убелен благородной сединой, а его внуки давно уже охотились в одиночку, когда их дед взял в руки бразды правления. Но это не помешало ему издать немало мудрых указов и проследить за их выполнением. Он правил недолго, но навеки вошел в людскую память как мудрый правитель, что впервые принес в королевство истинный достаток… Один из его указов основал Королевский банк. И король Аршах Серебряный публично пообещал, что никогда и никто из доверивших банку свои деньги не потеряет ни единого медяка. Века прошли… и его слово продолжает оставаться нерушимым.
За десяток шагов от здания, что, несомненно, внушала уважение честным горожанам и злой трепет ворам, я, пытаясь получше уложить в голове неудобные, громоздкие и очень колючие новые знания, поспешно спросил:
— Но раз сестры Лоссы… крушат все вокруг…
— Отменное сравнение, Рург… так и есть…
— То почему вы не замените их? — еще тише изрек я, быть может, крамольную, если не святотатственную мысль — Ведь вы действуете иначе… у сестер Лоссы яркий свет, громкий перезвон и особые песни… а вы входите в темные чащи и пещеры с мечом и кинжалом… Вы действуете… не могу подобрать верное словцо…
— С умом и без замаха — вздохнула девушка, останавливаясь на полушаге — Вот правильные слова. Сестры Лоссы подобны степному пожару, что уничтожает не одни лишь сорняки, но и все живое, собирая страшный, но незаметный беглому взгляду урожай. Проезжая мимо с высоты лошадиного седла ты видишь лишь черное пепелище, что вскоре опять зазеленеет. Но ты не замечаешь лежащие под слоем пепла скрюченные тельца мышей и птенцов, лопнувшие яйца, целиком погибшее семейство ежей и похожие на обугленные корни десятки змей… Их просто не видно, Рург. Вот что такое веселый праздник Чистосвет… сейчас от него куда меньше бед — все потаенные давно уж покинули места подобные Буллерейлу.
— Но ты так и не пояснила почему…
— Мы не можем — просто ответила Анутта — Чтобы стать сестрой Лоссы достаточно желания посвятить этому свою жизнь. Чтобы быть сильгой… надо родиться с даром, не умереть во младенчестве, пережить все тяготы обучения, а затем еще и продержаться так долго, чтобы набраться достаточно опыта… Ты же был там, Рург — в могильных пещерах Ям Нимрода. Ты все видел. И не будь тебя там — я бы не стояла сейчас здесь живой… Я снова у тебя в долгу, Рург.
— Ты мне ничего не должна — улыбнулся я и несколько даже церемонно указал рукой на охраняемые двери банка — Прошу, госпожа Анутта. Самое время поместить деньги в банк…
— И отправляться в дорогу — добавила девушка, переступая порог — Время не ждет… Ты со мной, палач Рург?
— Да — без колебаний ответил я, хотя и взглянул на стоящее в зените солнце, что вскоре начнется опускаться — Я с тобой, сильга Анутта с двумя «Т». Но попрошу ненадолго задержаться…
— Остались дела?
— Да — кивнул я — Надо бы наведаться на хутор, где на моих руках испустил дух Нимрод Стальной Клюв.
— И узнать приметы той, кто убил его — почти шепотом произнесла сильга, понимающе кивая и в то же время не слишком умело улыбаясь стоящему за высокой дубовой стойкой прилизанному и удивительно узкоплечему мужчине в красивой жилетке поверх белой рубахе с пышными рукавами.
— Добро пожаловать в Королевский банк — ответная улыбка клерка показала, как надо улыбаться и заодно доказала, что он в силах сохранить невозмутимость при виде сильги и палача.
Что ж… невозмутимость невозмутимостью, но могу поклясться своим топором, что уже сегодня в одном из трактиров Буллерейла родится невероятная и полностью выдуманная история, что будет начинаться со слов «Палач и сильга заходят в банк…».
Глава 3
Трактир мы покинули ко всеобщему облегчению и удивлению. Все были рады уходу палача, но и удивились все изрядно, поняв, что мы выходим в дорогу в столь поздний час. Еще немного и на нагретую за солнечный день сонную долину опустятся густые сумерки, что быстро сгустятся в ночную темень. В какую сторону не направься — до следующего постоялого двора далеко и ночевать придется в дороге. Так стоит ли зря седлать лошадей? Не лучше ли переночевать на мягкой постели?
Сильга решила иначе, а я возражать не стал, охотно принявшись собираться. И от сборов меня отвлекли лишь раз — неведомым женским путем прознав, что сегодня я уеду, на порог моей комнаты явилась Хризара. Еще молодая, пышнотелая, почти перезрелая, но сохранившая точеные черты красивого чернобрового лица, она уперлась округлым плечом в дверной косяк и некоторое время молча наблюдала за тем, как я собираю сумку со сменной одеждой. Я молчал, понимая причину ее недоброй нахмуренности.
— Уже сегодня в дорогу пускаешься? — обронила она наконец, теребя конец расшитого широкого пояса.
— Сегодня — признал я и начал затягивать ремни старой сумки, отметив, что левый ремень давно пора подшить.
— Вот как…
— Так уж вышло… — вздохнул я — Не серчай.
— Все из-за нее? — имени названо не было, но и так было ясно о ком идет речь.
— Что? Нет! Вовсе нет.
— И чем прельстился-то? — губы Хризары сжались плотнее, скривились в недоброй усмешке — Выставленными напоказ тощими ляжками? Аль рубахой с вырезом до пупа? Красными нитками в грязных волосах? Тоже мне!
— Прекрати, Хризи. Прошу тебя. Она тут вовсе не…
— Не зови меня так больше!
— Как скажешь — покорно кивнул я, опуская сумку рядом с кроватью и обращая взор к висящей на колышке вычищенной дорожной куртке. Не выношу злой и жестокой надрывности в женских голосах…
— Я ждала! Вчера весь вечер… а ты ночь провел в беседах с этой… Мне так ни единого словечка… ни взгляда ласкового…
— Дело не в ней. Тут человек погиб… странные и темные дела творятся…
— Думала может сегодня позовешь… пусть и среди бела дня. А ты вон как?
— На обратном пути я…
— Аль плохо я тебе перину взбивала и согревала?
— Послушай…
— На обратном пути лучше бы тебе поискать другой постоялый двор, палач! Иначе чесаться тебя от клопов! — выплюнула Хризара и шагнула за порог — Знать тебя больше не знаю! Тьфу!
— Хризи!
— Знать тебя больше не хочу! Чтоб тебе пусто было, душегуб! — звенящие медленные слова будто не сразу растаяли в сонном дворе.
— Да что за день такой — выдохнул я, до хруста сжимая ворот куртки — Чтоб мне…
Увидев качнувшуюся в двери тень, я осекся, шагнул вперед и замер, увидев смотрящую на меня сильгу. Пару мгновений мы молча смотрели друг на друга, пока наконец Анутта безразлично не обронила:
— Если у тебя остались важные… дела…
— Дела?
— Ну…
— И если дела есть, то..? — вздохнул я, уже догадываясь, что она собирается предложить.
— Догонишь меня в пути — она пожала плечами — Я двинусь по западному тракту и не стану спешить…
Я решительно оборвал ее: