Руслан Махмудов – Метро Хроноса (страница 4)
— Да.
— Тогда почему вы на меня так смотрите?
Он убрал телефон.
По внутренней связи зашипело. Илья приготовился услышать объявление станции. Вместо него прозвучало:
— Четвёртая ведомость открыта. Расход сорок семь не завершён. Доставить к проверке двух.
Аглая медленно сняла ключи с дверной цепочки и зажала их в кулаке.
Машинист закрыл окно кабины.
Вера сжала свой билет так, что картон согнулся пополам.
— Не отдавайте меня, — сказала она.
Теперь она смотрела прямо на Илью.
До этого момента он пытался придумать объяснение тому, что увидел. Съёмка, розыгрыш, галлюцинация от воздуха в подвале. Ни одно не объясняло испуг на её лице. И пока он искал подходящее слово для поезда, за этой девушкой уже прислали распоряжение.
— Не отдам, — сказал он.
Аглая не одобрила и не осудила его обещание. Она подошла к стене, откинула крышку узкого шкафа и достала толстую книгу в выцветшей клеёнке.
— Тогда начнём с того, куда вы попали.
Глава 3. Следующий пассажир
Книга оказалась не расписанием. На первой странице шла таблица из двенадцати строк, а дальше были карманы с пожелтевшими квитанциями. Большая часть страниц оставалась пустой. Между ними виднелась промокательная бумага, местами густо испачканная синими чернилами.
Аглая раскрыла книгу на середине. Вера придвинулась к ней. Илья сел напротив — наконец, потому что колени начинали дрожать.
— У вас есть два билета, — сказала Аглая. — По одному на каждого. Держите их при себе. В тоннеле и на платформе год снаружи вас не касается. За дверью выхода касается. Перед выходом всегда смотрите на табло.
Илья взглянул на схему над окнами.
— Мы проехали полтора века?
— Ещё не приехали.
— Но это так работает?
— Да.
Он ждал, что она улыбнётся. Аглая листала книгу.
— На вашем году можно выйти без разрешения. На чужом нужен талон. Его выдают на участок и на время. Без талона выход не откроется. Не обманывайте себя: закрытая дверь редко становится добрее, если ломать её плечом.
— Зачем вообще это существует?
— На такой вопрос я отвечаю после еды. Иногда и после сна. У вас сейчас задача проще: вернуться к товарищу и решить, будете ли вы выполнять просьбу этой барышни.
Вера резко подняла глаза.
— Вы же понимаете, что у меня нет времени?
— Понимаю. Поэтому и говорю по порядку.
Аглая достала из кармана маленькую плоскую фляжку, налила воду в крышку и протянула Вере. Вера выпила несколькими короткими глотками. Затем фляжку взял Илья. У воды был металлический привкус, но она помогла.
— Как долго вы тут работаете? — спросил он.
— По телу — двадцать три года. По календарю можно сказать что угодно. Толку от этого немного.
Из кабины послышался кашель. Машинист приглушил лампу за матовым стеклом. Его силуэт стал почти невидимым.
— Мы можем проехать сразу на нужный год? — спросил Илья.
— Если стрелки выставлены. Сейчас идём на двадцать шестой. Промежуточные платформы пройдём по обходному пути. На некоторые сегодня без допуска не пускают.
Слово «допуск» оказалось понятнее слова «эпоха». В знакомой работе доступ к зданию тоже зависел от чужой подписи. Илья невольно проверил карман с пропуском их фирмы, будто он мог здесь пригодиться.
Вера отодвинула крышку фляжки.
— Я работала в чертёжной конторе Крестова, — сказала она. — Проектировали подземные крепления. Нам выдавали части планов, мы переносили их набело. Где будет вся постройка, никто не объяснял.
— Вы не знали про поезд?
— Догадывалась. Сначала думала, что это испытательная дорога. Потом увидела на плане один и тот же участок с разными отметками года. Хотела спросить Павла. Он крепильщик. Старший брат.
Она разгладила юбку над коленом, задержала руку на складке.
— Его не было дома три дня. В конторе сказали, он переведён. Куда, не сказали. Мне показали заявление. Он будто сам написал. Павел пишет «прошу» через «а», всегда, сколько его ни поправляй. В заявлении было без ошибки.
Илья вспомнил чужую «д» на отцовском плане.
— Вы полезли в бумаги.
— Не сразу. Сначала я поверила. А потом его вещи принесли в мешке.
Она сказала это очень ровно. Аглая перестала листать.
— Среди них лежал ключ от шкафа. Павел не носил его домой. Я пришла в контору вечером, сказала сторожу, что забыла чертёж. В шкафу были ведомости. В одной числился Павел. В другой я.
— Под каким названием?
Вера не ответила. Она рассматривала пришитый к рукаву номер.
Аглая спросила тихо:
— «Компенсация»?
Вера кивнула.
— Бумагу вы взяли?
— Да. Но у меня отобрали сумку.
— Где?
— В проходе к платформе. Я пыталась найти, куда перевели брата. Ключ открыл нижнюю дверь.
Илья повернулся к Аглае.
— Что они компенсируют?
Кондуктор сняла с книги тонкую резинку. Та оборвалась у узла, и Аглая раздражённо бросила её в карман.
— Обычно говорят, что вмешательство надо уравновесить. Кто-то вышел не на своём году, сделал что-то, что не должен был. Обходчик доставляет приказ. После проверки человек пропадает из города. Потом из бумаг. Потом из памяти тех, кто остался наверху.
— А вы помните?
— Мы на линии. Здесь память не меняется.
— Это невозможно.
Аглая пожала плечами.