Руслан Махмудов – Метро Хроноса (страница 6)

— Мой пропуск кончается на двадцать первом веке. Я могу объяснять пассажирам правила. Открывать двери там, где имею право. Везти эту книгу до конца мне не разрешено.

Илья посмотрел на Веру. Она держалась за спинку скамьи, проверяя, выдержит ли нога.

— Начало ветки где?

— Двенадцатый век. Сначала вернитесь к коллеге. Рядом с выходом есть обратная площадка. Если решитесь, приходите туда.

Илья забрал книгу. Она оказалась тяжелее, чем выглядела.

Аглая придержала его за рукав.

— Одно уточнение. За чужую жизнь тут часто предлагают заплатить своей. Не соглашайтесь только потому, что это красиво звучит. Сначала выясните, кто выставил счёт.

Глава 4. Город без Антона

Майя сидела на ступеньке у закрытой решётки. Увидев Илью, она вскочила, потом остановилась, словно решила не облегчать ему встречу.

— Двадцать восемь минут, — сказала она. — Я здесь двадцать восемь минут. Телефон ловит только наверху. До дверей я дошла, поднялась в подвал, позвонила в дежурную службу. Меня попросили ещё раз назвать адрес и не спускаться.

— Ты сказала, что я ушёл с поездом?

— Я сказала, что человек пропал в подземном сооружении. Им хватило.

Вера остановилась за его плечом. Майя посмотрела на её порванный рукав и ссадину у виска.

— Врача вам надо. Болит что-нибудь?

— Нога, — сказала Вера. — Но я ходить могу.

— Покажете. Илья, объясняй.

Он начал с того, что услышал от Аглаи. Говорить оказалось трудно. Стоило произнести «восемьсот восемьдесят восьмой», как Майя переставала слушать и начинала рассматривать его зрачки. Он замолчал.

— Я знаю, как звучит, — сказал он. — Дай мне пять минут. Не верь пока. Просто подожди.

Майя выдохнула.

— Хорошо. Пять минут.

Илья подвёл Веру к скамье у стены. Аглая сказала, что переход между платформами защищён, но за выходной дверью начинается обычный город. У Веры дверь не открылась бы без талона; он проверять не стал. Оставил ей книгу и вышел с Майей в подвал.

Снаружи всё выглядело прежним. Корпус. Ограда. Лампа у будки, которую сторож почти никогда не включал. Над крышами шёл привычный городской свет.

Илья достал телефон. Появилась сеть. Поступили два рекламных уведомления и сообщение от матери: «На ужин оставила суп. Будешь поздно, не забудь убрать кастрюлю».

Он позвонил Антону.

Гудки шли долго. Ответил молодой женский голос.

— Да?

— Здравствуйте. Можно Антона Алексеевича?

— Кого?

Он назвал фамилию. Женщина сказала, что номер принадлежит ей семь лет, и попросила не звонить ночью.

Илья открыл переписку.

Она сохранилась. Фотография лестницы, ответ Антона, короткая шутка про «рисовальщиков с двумя левыми глазами». Последнее сообщение: «Если пойдёшь, только не один. И копию возьми, родной».

— Номер мог сменить, — сказала Майя.

— Сегодня днём?

— Ошибка у оператора. Да мало ли.

Он набрал номер института из памяти. Автоответчик сообщил часы работы. Тогда Илья открыл сайт кафедры. Список преподавателей загружался медленно. Фамилии Антона там не было.

— Он на пенсии, — сказал он вслух. — Поэтому.

Майя стояла рядом и не мешала искать объяснение.

Илья нашёл старую страницу выпускников. На групповой фотографии преподавателя заменил высокий мужчина с усами. Илья помнил, как стоял в третьем ряду, а Антон велел студенту перед ним перестать прятать сигарету: «На снимке всё равно не будет видно». Теперь в подписи под снимком значился другой руководитель.

— Ты этого человека помнишь? — спросил он.

Майя посмотрела.

— Конечно. Барсуков. Он у вас черчение вёл. Ты сам рассказывал.

— Нет.

— Илья...

— Антон вёл.

Он начал пролистывать переписку с ней. Упоминания старого преподавателя исчезли. Там, где ещё утром было «занесу план Антону», теперь стояло «сделаю копию вечером». Папка с планом находилась у него в руках. Копию он не делал.

Майя достала свой телефон.

— Я тебя не обманываю. Посмотри. И у меня то же самое.

На её экране была их переписка. Илья прочитал две одинаковые строки на двух аппаратах, затем снова открыл чат с Антоном. Отдельная старая переписка оставалась — сохранённая в памяти телефона, который он внёс на линию. Свежие данные пришли снаружи. Он ещё не мог объяснить механизм, но уже видел различие.

Майя предложила позвонить матери. Илья почти нажал на её контакт, потом остановился. Если мама тоже не помнила Антона, услышать это сейчас было бы трудно.

— У него квартира у Савёловского, — сказал он. — Там картина над столом. Ваза с двумя грушами. Его жена написала. Она умерла до того, как мы познакомились. На картине есть белая царапина. Когда шкаф заносили, угол рамы зацепили.

Он перечислял детали, будто точность описания могла вернуть хозяина квартиры.

Майя слушала, прижав телефон к груди.

— Что ты хочешь проверить?

Этот вопрос удержал его. Она не требовала ещё одного невероятного объяснения.

— Бумагу.

Он достал копию, но не развернул.

— Перед спуском мы смотрели её вместе. Что там нарисовано?

— Лестница. Надпись внизу. Ты увеличивал её сам.

— Чьи инициалы?

— Твои, наверное.

Он развернул лист.

В углу отчётливо стояло: «А. Зотов. По фотоснимку И. Сомова. Масштаб не установлен».

Майя взяла бумагу обеими руками. Посмотрела оборот, подняла к свету лампы. Потом открыла галерею. Среди снимков, сделанных перед спуском, лежала фотография того же листа.

На её фотографии подписи не было.

Некоторое время они молчали.