Руслан Махмудов – Метро Хроноса (страница 8)

— Да.

Она проснулась окончательно, посмотрела на Веру, затем на Илью и Майю.

— Поставь чайник. Они с конца пришли. Там обычно не кормят.

Аглая пошла к закутку за столом. Здесь её знали. Это немного успокоило Илью, но он не снял сумку с плеча.

На стене висели часы с одной стрелкой. Под ними — ряд деревянных жетонов на гвоздях. У каждого гвоздя были два отверстия, словно прежде жетонов висело больше.

— Дарья, — представилась женщина. — Можно Даша. На улице меня так не зовите. И лучше вообще не зовите.

Она взяла маршрутную книгу, раскрыла на первом кармане и долго разглядывала пустую строку. Потом перевернула обложку, проверила шов.

— Настоящая. Откуда взялась?

Аглая, вернувшаяся с чайником, поставила его на железную плиту.

— У меня хранилась.

— Значит, дождалась.

Дарья подняла глаза на Веру.

— Номер на рукаве зачем оставили?

Вера попыталась оторвать полоску, но нитки держали крепко.

— Ножницы есть?

Дарья достала их из ящика. Вера срезала стежки, сняла номер и положила на стол.

— Выкинуть? — спросил Илья.

— Не надо, — сказала Майя. — Это доказательство.

Она убрала полоску в прозрачный пакет из аптечки. Дарья посмотрела на неё с одобрением.

— Первая отметка ставится у двери истока, — сказала она. — Мне нужна ваша подпись под целью маршрута. Если она меняется, пишете новую. Без скрытых пассажиров, без подмены имени.

— Цель — найти архитектора, — сказал Илья.

— Для чего?

Он объяснил про Веру и Антона. Дарья выслушала, но карандаш не подала.

— Вернуть одного? Двух? Или отозвать четвёртую ведомость?

Илья задумался.

— Мы не знаем, кто ещё в ней.

— Вот это можно записать.

На чистом листе он написал: «Просим проверить основание четвёртой ведомости и прекратить её действие, если согласие получено обманом». Вера прочла, указала на слово «если».

— У меня точно обманом.

Илья исправил: «Заявляем об обмане при получении согласия и просим проверить всю ведомость». Все трое подписались.

Аглая налила чай в разные кружки. Хлеб она разрезала на доске, яблоко разделила на четыре части. Илья впервые за вечер понял, что голоден. Вера ела маленькими кусками, стараясь не торопиться, но сразу взяла второй ломоть, когда ей предложили.

— Вы из какого года? — спросила Майя Дарью.

— Из девятнадцатого столетия.

— А живёте здесь?

— Работаю. Живу в служебной комнате. На поверхность выхожу с талоном. Дольше одного дня не остаюсь, иначе обратная дверь меня не пустит. Придётся жить там до следующего окна, а оно может открыться через месяц.

— И что вы будете делать месяц?

— То же, что другие. Есть, работать, мерзнуть. Современная прививка меня от простуды не защищает.

Майя улыбнулась впервые со времени спуска. Не от слов про прививку — от того, как буднично Дарья отвечала.

Для отметки им выдали три деревянных жетона и велели держаться за линией вбитых в землю столбиков. На выходе висела металлическая табличка с их именами и временем возвращения. Илья сравнил её с часами над столом. Двадцать минут.

— Нам хватит?

— До первого камня и назад. Хватит, если не пойдёте разглядывать чужую жизнь.

Вера осталась сидеть, пока Дарья не принесла ей короткий деревянный костыль. Он был старый, гладко отполированный чужими ладонями. Вера проверила его, подстроила ремешок под запястье и поднялась.

Дверь вывела их на склон у воды.

Илья ожидал увидеть хотя бы отдалённо знакомые очертания города. Река текла внизу, над ней висел туман. На противоположном берегу чернели деревья; ближе к воде стояли несколько срубов. Где-то стучали топором. По склону тянулась узкая тропа к переправе.

Они оказались у Москвы задолго до многоэтажек, площадей и привычных мостов. Илья узнавал только уклон берега. Всё остальное исчезло, включая саму уверенность, что он умеет здесь ориентироваться.

Майя подняла телефон, потом опустила.

— Бессмысленно. Всё равно никто не поверит.

— Сними для нас, — сказал он.

Вера смотрела вниз, на маленькую лодку. В ней сидел мальчик, держа длинный шест. У причала двое мужчин укладывали мешки. Один мешок упал в воду, и мальчик потянулся за ним.

Дарья сразу повела их в другую сторону.

— Сюда. Не надо помогать всем, кого увидите.

— Он сейчас упадёт, — сказала Вера.

— Он умеет плавать. Я за ним не первый год смотрю.

— Но ведь здесь...

— Внутри окна время идёт. Я смотрю в разные дни. Не в один и тот же, сколько бы поездов ни прибыло.

Дарья остановилась у плоского камня, наполовину ушедшего в землю. Его верхнюю поверхность прорезала борозда. Илья сначала принял её за естественную трещину, потом заметил края: прямые, обработанные, с небольшим круглым углублением.

— Положите книгу сюда.

Он положил. Дарья вложила в углубление жетон со своим номером и прижала ладонью лист заявления.

Ничего не произошло.

Она нахмурилась, проверила жетон и часы, которые достала из кармана.

У переправы раздался крик.

Илья повернулся. Мальчик уже стоял в лодке и тянул верёвку, привязанную к мешку. Крепление причала сдвинулось. Две плахи сползли в воду, и стоявший на них мужчина упал следом. Другой удержался за опорный столб. Лодку отнесло к середине.

Вера шагнула к реке.

— Стойте, — сказала Дарья.

Илья увидел, что мужчина в воде держится за доску. До берега было недалеко, но одежда тянула его вниз. Удержавшийся рабочий не мог помочь: столб качался под ним.