Руслан Махмудов – Метро Хроноса (страница 9)

Дарья вытащила из-за пазухи металлический свисток и свистнула два раза.

На другом берегу ответили. От срубов побежали люди.

— Успеют, — сказала она.

Но Илья уже видел, как доска выскользнула у мужчины из рук.

От камня к берегу шла линия столбиков. За последним их было ещё три — лежавшие на земле. Один кто-то выдернул, чтобы освободить подход к причалу. По правилам участок выхода мог включать берег, а мог кончаться у камня. Он не знал.

— Разрешение есть до воды? — спросил он.

Дарья открыла рот, затем посмотрела на последнюю поваленную метку.

— Было. Столб надо поставить.

— Вы ставьте. Я дойду до него.

Илья достал из сумки страховочную верёвку. Он брал её для измерений на старой лестнице, не для реки. Майя ухватилась за конец, обмотала вокруг ствола тонкого дерева. Вера, опираясь на костыль, помогла ей протянуть верёвку по другую сторону. Дарья подняла метку и вдавила в прежнюю яму.

Илья сбежал по склону. Он не мог прыгнуть к мужчине: течение и мокрая одежда сделали бы их двумя пострадавшими. Вместо этого он кинул верёвку. Первый бросок ушёл в сторону. Второй лёг рядом с рукой.

— Держись!

Мужчина увидел верёвку и ухватился за неё.

Майя натянула свой конец. Илья отошёл вверх, тянул, пока подошвы не начали скользить. Вера села прямо на землю и зажала верёвку под локтем. Дарья стояла у метки, следила за выходной дверью и свистела, не переставая.

На помощь добежали двое. Они подхватили мокрого человека у берега, отнесли под навес. Мальчик развернул лодку и пристал ниже по течению. Верёвку Илье не вернули: она осталась натянутой у повреждённого причала.

Майя посмотрела на часы.

— Семь минут.

Дарья почти бегом повела их к камню. Она злилась, но Илья не понимал, на кого больше — на него или на выдернутый столб.

У книги появился запах сухого дерева. На первом листе проступили слова, которых раньше не было.

«Межевой знак восстановлен. Свидетель у воды подтверждён».

Ниже стояло Дарьино имя.

— Что это значит? — спросил Илья.

Она приложила свой жетон к углублению ещё раз. Вторая строка проявилась полностью.

— Дверь видела, куда вы дошли. Моя отметка не прошла, потому что границу унесли. Я могла бы подписать, что всё в порядке. Вы бы поверили. С камнем так не получится.

— А человек?

— Живой человек. К этой проверке отношения не имеет. Мы помогли ему в пределах выданного выхода. Не ищите теперь страшный счёт за каждый хороший поступок.

Илья медленно закрыл книгу.

Дарья довела их до двери раньше срока. На платформе поезд ещё стоял. Аглая осмотрела промокшие брюки Ильи, выслушала рассказ и выдала ему грубое полотенце.

— А ты говорила — до камня, — заметила она Дарье.

— До камня и сходили. По дороге немного изменилась местность.

Вера опустилась на скамью. У неё дрожала больная нога. Илья хотел извиниться за спешку, но она протянула ему снятый с руки ремешок.

— Надо перетянуть костыль. Мешает.

Он сел рядом и занялся застёжкой. Майя доедала оставшееся яблоко, опершись спиной о стену. За дверью истока остались туман, разрушенный причал и люди, у которых теперь был ещё один рабочий, вернувшийся из реки.

Илья выжал край брюк над полотенцем. Верёвка осталась у причала; забрать её теперь означало бы снова просить талон и отвлекать людей от ремонта. Он записал в книге, что оставил снаряжение для переправы, и больше к двери не пошёл.

Глава 6. Служебная лестница

Илья проснулся от запаха жареного лука.

Он не помнил, как заснул. Поезд уходил от истока; Майя рассказывала Аглае о фотографии, изменившейся в телефоне; Вера держала на коленях книгу, чтобы Илья мог расстегнуть промокшую куртку. Потом деревянная спинка скамьи вдруг стала удобной, и разговор потерял смысл.

Теперь поезд стоял.

За дверью кто-то размешивал еду в сковороде.

Майя сидела напротив, вытянув ноги. На её плече спала Вера. Опухшую щиколотку она положила на сумку Ильи. Рядом на скамье лежал телефон, включённый в незнакомую розетку через самодельный переходник.

— Это безопасно? — спросил он, хрипя спросонья.

Майя открыла один глаз.

— Нет. Я специально хочу нас взорвать.

Он замолчал. Она вздохнула.

— Замерила напряжение. Зарядка нормальная. Аглая сказала, стоим четыре часа. Тут стык служебных поездов. Я поспала, теперь твоя очередь.

— Где она?

— Получает отметку о проходе. На этой остановке отдельного выхода нам не нужно.

Майя показала ему раскрытую книгу: рядом с 1648 уже стояли номер состава и время прибытия.

Илья посмотрел в окно. На стене светилось 1648. Платформа была кирпичной, тесной, с высоким сводом. На дальнем конце стоял стол, за ним сутулился человек в очках. Именно он жарил лук на маленькой электрической плитке.

— А снаружи что?

— Не выясняла. Слышала звон. Колокольный. Илья, если мы на каждой остановке будем выбегать наверх, ноги у Веры не останется, а сна ни у кого.

Он поднялся осторожно, чтобы не потревожить девушку, и вышел на платформу.

Человек у плитки отложил лопатку.

— Есть будешь?

Илья кивнул.

— Руки сначала. За той дверью. Воду не расходуй всю.

Умывальник находился в маленькой комнате с бетонными стенами. Соседство с древней кладкой выглядело грубым, зато вода была тёплой. Илья вымыл лицо, увидел в зеркале царапину у уха, которой раньше не заметил. Его куртка сохла на вешалке у входа. Аглая, видимо, сняла её, пока он спал.

Вернувшись к столу, он получил миску картошки с луком и кусок хлеба.

— Спартак, — сказал хозяин плитки. — Смотритель пересадки. Багаж не оставляйте у служебной лестницы. Начнут затаскивать грузы, затопчут.

— Илья.

— Знаю. В журнале видел. У вас сегодня гости будут.

— Какие?

Спартак указал лопаткой на окно в торце. За ним висела табличка «Приём распоряжений».

— Привезли запечатанный пакет на ваш состав. Аглая сейчас спорит. Умеет, но если бумага настоящая, всё равно откроет.

Илья поставил миску.