Руслан Махмудов – Метро Хроноса (страница 3)
— Поедешь или отдашь её? — спросил машинист.
Человек с фонарём остановился в двух шагах. Он вытащил из внутреннего кармана плотный конверт и показал его водителю.
— Возврат пассажира. Основание действующее.
Водитель не взял конверт.
— Пассажира на борту нет.
— Она в дверях.
— Пока билет не выдан, пассажира нет.
Из вагона высунулась пожилая женщина в тёмном жилете. Ключи на её цепочке столкнулись с дверной ручкой. Она протянула спасённой девушке картонный прямоугольник, другой вложила в ладонь Ильи.
Картон сохранял тепло её пальцев.
— Теперь есть, — сказала она. — Внутрь.
Илья шагнул на ступень. Дверь захлопнулась перед маской. Поезд качнулся и пошёл вперёд.
Майя осталась по другую сторону решётки. Он увидел её только раз, в первом окне, и затем платформу скрыла стена.
— Остановите! — сказал он.
Машинист опустил взгляд на его руки.
— Следующая остановка ваша. Если до неё доберёмся.
Илья бросился к двери кабины, но кондуктор встала поперёк узкого прохода.
— Не отвлекайте человека от управления. Сядьте и считайте дыхание. Девять раз. Потом вопросы.
Кондуктор говорила устало, без раздражения. Илья заметил, что сам задержал дыхание, и выдохнул.
Илья не сел. Кондуктор и не настаивала. Она повернулась к девушке.
— Нога?
— Наступать могу.
— Сядьте всё-таки.
Та села на деревянную скамью и принялась ощупывать щиколотку. Шляпу она сняла, вытянула длинную булавку и положила рядом. Дрожащие руки плохо слушались; булавка дважды выскользнула на пол. Илья поднял её и протянул.
— Спасибо, — сказала девушка, впервые посмотрев ему в лицо. — Как вас зовут?
— Илья.
— Вера Ланская.
Она произнесла фамилию отчётливо, словно это могло пригодиться для протокола. На правом рукаве её серого жакета осталась пришитая полоска: 47.
— Кто эти люди?
Вера осторожно выпрямила ногу.
— Обходчики. Я думала, они придут за мной утром.
— Почему?
— Я взяла не свою бумагу.
Она отвела глаза. Поезд вышел на участок с редкими светильниками. В оконном стекле Илья увидел их отражения: себя в рабочей куртке, кондуктора с ключами, девушку в одежде, которую до этого встречал только на фотографиях.
— Вы снимались здесь? — спросил он.
Вера нахмурилась.
— У фотографа?
— Нет. В фильме.
Она не поняла.
Кондуктор забрала у Ильи картонку, приложила к маленькому медному прибору у пояса и вернула. В центре появилась дырка. Под ней проступили цифры: 2026.
Илья потёр их большим пальцем. Краска не смазалась.
На Верином билете стояло 1888.
— Они нарядились? — тихо спросил он кондуктора.
— Кто?
— Все вы.
Она посмотрела на его каску, которую он всё ещё держал в руке, на компактный фонарь и ремни сумки.
— Вы тоже нарядились. Только для другой работы.
Он почувствовал, что сейчас сорвётся. Кондуктор, заметив это, потянула за латунную ручку на стене. Под ней открылась узкая панель. Там лежал журнал, раскрытый на странице с несколькими строками. В одной было написано его полное имя.
«Илья Сергеевич Сомов. Вход: 2026. Переход: 1888. Регистрация временная».
Ни он, ни Майя не называли здесь его отчество.
— Откуда это?
— Пишется при переходе.
— Кем?
— Я до сих пор не выяснила. Но ошибка в фамилии бывает редко.
Она закрыла панель.
— Меня зовут Аглая. Ваше имя я прочитала сейчас. Из какой вы квартиры, сколько у вас денег и что вы делали вчера, мне неизвестно. Не тратьте силы на проверку именно этих вещей.
Вера поднялась, прицепила шляпу к запястью и подошла к противоположному окну.
— Мы вышли из служебного рукава, — сказала она. — Там отвод к Театральной. Где у вас стрелка?
— Сейчас прямой ход, — ответила Аглая.
Вера посмотрела на неё с недоверием, но села обратно.
Поезд шёл без привычного грохота. Колёса стучали на стыках; иногда металлическая обшивка тихо звенела. Под скамьёй лежала сетка с двумя яблоками и завёрнутым в ткань хлебом. На крючке качалась чья-то шапка. Эти мелочи противоречили всему, что Илья пытался думать: у тщательно устроенной декорации не было причины пахнуть яблочной кожурой и старой мокрой шерстью.
Он вытащил телефон. Сети не было. Часы показывали 22:24. На лестницу он спускался в 22:18. Прошло шесть минут; телефон продолжал считать их, хотя за окном был чужой век.
Вера посмотрела на экран.
— Он светится без огня?
— Да.
— Электричество?