Руслан Махмудов – Метро Хроноса (страница 2)

На цифре 2009 была маленькая царапина, словно кто-то долго тыкал в неё остриём.

Дальше шли 2026, 2064, 2186 и 2470.

Майя фотографировала из-за его плеча.

— Декорации, — сказала она. — Съёмочная площадка. Странно, что заказчик не предупредил.

Илья подошёл к плану. Под стеклом, у самого нижнего края, кто-то написал карандашом: «Сомов. Не выводить на поверхность».

Буквы были сдавлены, как бывает, когда пишут на вертикальной стене. Последняя «в» уходила под рамку.

Он смотрел на фамилию и чувствовал, как тяжелеет бумажная папка под курткой. Первое желание было разбить стекло, снять лист, унести. Он уже поднял руку, когда Майя удержала его.

— Сначала снимаем. Потом думаем.

Она сделала крупный кадр.

— Здесь написано только «Сомов». Не «Сергей Сомов». И мы не знаем, кто это написал.

Он кивнул, но не смог ответить.

Из глубины коридора донёсся женский крик.

Короткий. Резко оборвавшийся.

Майя повернулась к проходу.

— Есть кто?

Ответа не было. Потом послышался скрежет и несколько неровных ударов, как если бы тяжёлый предмет тащили по ступеням.

Илья побежал.

— Стой! — крикнула Майя. — Вместе!

Он замедлил шаг, чтобы она догнала его. Коридор поворачивал налево, но выглядел короче, чем должен был: за поворотом сразу открылась низкая платформа. Её освещали две лампы в матовых колпаках. На путях стоял тёмный вагон с открытой дверью. Дальше, у края света, кто-то двигался.

Над платформой висело табло.

1888.

Майя посмотрела на него, потом назад.

— Илья, назад.

Из темноты донёсся ещё один крик. Теперь он разобрал слово.

— Не подписывала!

У дальнего торца платформы стояли двое в длинных рабочих куртках. Один держал фонарь с узкой щелью вместо стекла. Другой тянул к путям женщину. Она сопротивлялась, упираясь каблуками в пол, но подошвы скользили по мокрой плитке.

Под её локтем белела полоска ткани. На ней были крупные чёрные цифры.

Майя подняла фонарь.

— Эй! Отпустите её!

Человек с фонарём повернул голову.

Его лицо закрывала гладкая пластина. Там, где должны были быть глаза, проходила горизонтальная прорезь. Илья не увидел за ней ничего, хотя свет бил прямо в неё.

Внизу, за платформой, начали дрожать рельсы.

Глава 2. Женщина на путях

Илья выхватил из сумки складную измерительную рейку. Не самое подходящее оружие, зато она уже лежала под рукой.

Человек с фонарём поднял свободную ладонь.

— Проход закрыт. Служебная операция.

Голос был тихий, с сухим скрипом на согласных. Слова Илья понял отчётливо. Но за ними слышался другой звук, будто ту же фразу одновременно проговорили несколько человек в дальней комнате.

Женщина перестала упираться и вдруг бросилась вперёд, к краю. Тот, кто держал её, не ожидал такого движения. Она вывернула руку, ударила его плечом и упала на колени. До рельсов оставалось меньше метра.

Илья не стал размышлять, убегает она от них или хочет броситься под поезд. Он шагнул через жёлтую полосу поперёк платформы.

Подошва коснулась плитки, и у него заложило уши.

Свет Майиного фонаря исчез.

Он обернулся. Проход, через который они пришли, закрывала решётка. Майя стояла за ней, хватаясь за прутья. Он видел, как шевелятся её губы, но слышал только звон в собственных ушах.

Две лампы над платформой горели по-прежнему. Вагон, который он заметил из коридора, оказался неподвижной частью старого состава, поставленного на боковой путь. Приближающийся поезд шёл по другому пути, вдоль края, где лежала женщина.

Один из людей в масках уже наклонился к ней.

Илья ударил рейкой по его предплечью. Он целился в кисть, чтобы освободить женщину, но тот успел повернуться. Рейка с резким щелчком сложилась на шарнире.

Под курткой была обычная рука. В этом Илья успел убедиться. Смуглая кожа, сухожилия, старый белый рубец.

Человек замер. Илья схватил женщину за плечи и потянул к себе.

— Вставайте!

Она вцепилась в его рукав так сильно, что ногти продавили ткань. На её голове висела набок маленькая шляпа; из-под неё выбились волосы. Илья на мгновение разозлился на эту неудобную шляпу, на длинную юбку, в которой путались ноги, на чужую неподвижность. Затем понял, что женщина не может подняться: ремень связывал её щиколотки.

Он полез за ножом.

— Руку уберите! — сказала она.

Вместо просьбы прозвучал деловой приказ. Это помогло лучше крика. Илья отдёрнул кисть, разрезал ремень и поставил её на ноги. Она сразу попробовала опереться на правую ступню, поморщилась, перенесла вес на левую.

У края платформы остановился поезд.

Тёмно-зелёный, с узкими окнами и металлическими накладками на углах. Из-под первого вагона вырвалась струя белого пара. Вместе с ней пришёл запах масла, который Илья почему-то узнал: отец пах так после смены, когда чинил у себя в мастерской чужие инструменты.

Дверь открылась.

— Сюда, — произнёс мужчина в кабине.

Илья успел увидеть седые волосы, тёмный воротник и руку на дверной рукоятке. Мужчина стоял неровно, берег левую ногу.

— За решёткой человек, — сказал Илья. — Откройте проход!

Машинист посмотрел туда.

— До отправления не откроется. Она на своём году. Ей сейчас безопаснее оставаться там.

— Что значит на своём...

Женщина дёрнула Илью к вагону.

Человек с фонарём шёл к ним. Рейка, вырванная у Ильи, лежала на полу. Его спутник поднимался, придерживая предплечье. Оба двигались с такой обстоятельностью, будто опоздать не могли.

— Сначала в поезд, — сказал машинист.

Илья подвёл женщину к двери, помог подняться и обернулся к решётке. Майя показывала ему телефон. Потом подняла большой палец, хотя по её лицу было видно, что ничего хорошего она не думает. Он указал на себя, на поезд и обратно на проход, обещая вернуться. Она отчаянно помотала головой.