Руслан Махмудов – Метро Хроноса. Город без прошлого (страница 2)

— Дай мне дело сорок три, — сказала она.

Тимофей выдвинул ящик со свидетельствами: бумагой, фотографиями, пластинами. Некоторые имена с этих листов уже никогда не появятся на живых карточках. Яна держала их дела открытыми.

На обложке нужного дела стояло: «Городская защита свидетелей. Автономные участки».

В первом списке было шесть объектов. Напротив пяти находились адреса. Напротив шестого — номер, совпадавший со счётом.

— Почему адреса нет? — спросил Тимофей.

— Потому что в полученной копии его не было.

— Теперь есть.

Он открыл карту города. На месте Колодезного проезда лежала вытянутая зелёная полоса. По ней проходила дорожка от водосборного сада к станции обычного метро. Жилых домов карта не показывала.

Яна увеличила участок. Появилась дата последнего обновления. Сегодня, 09:00.

За стеклянной стеной служебного коридора двое работников несли старую деревянную стойку. Она осталась от той платформы, на которой Яна встретила пассажиров из другого века. Теперь по ту сторону была отдельная комната, без выхода к поезду. Соединение разобрали, городской вход сохранился. Стойку решили перенести в хранилище: на её нижней стороне уцелели надписи дежурных.

Тимофей проследил за её взглядом.

— Думаете, они не всё отключили?

— Нет. Линия закрыта. Счёт относится к устройству в жилом доме. Это надо проверить отдельно.

Яна взяла сопроводительное письмо. В последней строке поставщик просил подтвердить, что участок действительно существует. Без такого подтверждения следующую доставку накопителей отменяли.

Чуть ниже была приписка от руки: «До завершения осталось трое суток. Ответ нужен на бумаге».

Тимофей прочёл её через Янино плечо.

— До какого завершения?

— Не знаю.

Она сняла с полки прозрачный чехол, вложила в него счёт, не отделяя защитную полосу. Письмо осталось в деле. Тимофей оформил временную выдачу оригинала на обследование, сохранил изображение и номер.

— Я вызову адресную службу, — сказал он.

— Вызови. Напиши, что предмет уже принят независимо. И не заменяй его сетевой справкой, даже если скажут, что запись ошибочная.

Он хотел спросить ещё что-то, но Яна уже нашла куртку. Проверила, лежит ли в кармане личная карточка, затем вернулась к столу.

— И время обновления тоже сохрани.

В обычном рабочем блокноте она записала адрес, имя приёмщика и Арсения. Сложила блокнот рядом со счётом.

Если курьер действительно забыл женщину, следовало увидеть место, откуда он приехал. До того, как город объяснит ей, почему этого места никогда не было.

Глава 2. Дом за стеклом

Арсений позвонил раньше обещанного.

Яна ответила у входа в метро, освобождая застрявший в застёжке воротник.

— Фамилию всё ещё не помню, — сказал курьер. — Но нашёл старые доставки. Это не первый раз.

— Сколько?

— Тридцать девять за полгода. Все на технический приём. Восемь разных маршрутов, последний участок один. А в записной книге нет ни одного человека оттуда.

Она отошла от турникетов, чтобы не мешать пассажирам.

— Вы можете показать дорогу?

Арсений помолчал.

— У меня ещё четыре адреса.

— Закончите доставку. Я поеду сама. Пришлите последний участок, как вы его запомнили. Без исправления по карте.

Яна дала ему место встречи у водосборного сада. Он повторил его дважды, проверяя, что понимает, куда собирается.

На платформе было тесно: дождь загнал под землю людей с верхних переходов. Мужчина со складным стулом дважды задел Янину сумку, извинился и отвернулся.

Поезд пришёл через минуту. Обычный городской состав, с белыми дверями и окнами, в которых отражались лица. Яна вошла, поставила сумку между ног и обхватила поручень.

Ей не нравилось, что после закрытия ветки она стала ждать от любого вагона чего-то ещё. Здесь объявляли станции. Люди выходили на свой год, не спрашивая разрешения остаться в нём.

На второй остановке освободилось место. Яна села и достала счёт.

В перечне материалов был указан керамический ввод. Поставщик пометил: «Замена не выполнена. Доступ к стене закрыт шкафом. Предъявлен прежний ремонт».

Всё слишком напоминало настоящую работу. Неясной оставалась единственная вещь — кому эту работу сделали.

Тимофей прислал результат запроса. Адресная служба подтвердила, что жилого объекта на участке нет. Заявление о расхождении передали оператору закрытых связей, поскольку номер счёта входил в его обслуживание. Ответ должен был поступить до конца дня.

Яна написала: «Имя оператора?»

Через минуту пришло: «Тарин Глеб Андреевич».

Фамилия была ей знакома по перечню согласований, но собственного дела этого человека она не помнила. Проверять его в движущемся вагоне, через общий поиск, Яна не стала. Сохранила сообщение и попросила Тимофея найти первичную лицензию, пока без повторного запроса оператору.

Арсений прислал набросок пути. Две параллельные линии, прямоугольник навеса, крест возле лестницы. Между навесом и лестницей он написал: «Здесь направо, даже если проход закрыт на карте».

От метро Яна вышла к каналу. Водосборный сад располагался на нескольких уровнях; по верхнему шли люди, по нижнему под металлическими решётками стекал дождь. В глубине росли низкие деревья с жёлтыми листьями. Между ними виднелись тёмные чаши накопителей. Над дорожкой висела карта сада. До края зелёной полосы оставалось триста метров.

Яна дошла до навеса. Он был новым, из светлого материала, почти без швов. Под ним сидела пожилая пара. Мужчина очищал рукав женщины от прилипшего листа, а она держала над ними один маленький зонт, хотя дождь до скамьи не доставал.

Справа находилась лестница.

На схеме сада лестницы не было.

Пять ступеней вели вниз, к длинной стеклянной стене. За стеклом тянулся сад: те же деревья, вода в чашах, ровная дорожка. Яна подошла ближе. В отражении за её плечом стоял красный дом.

Она обернулась.

Позади был навес и скамья.

Яна повторила движение медленно. Дом появился опять — при наклоне головы чуть влево. Три этажа, светлые прямоугольники окон, металлическая водосточная труба. Он находился с той стороны, где по карте продолжалась зелёная полоса.

Яна открыла камеру. На экране стекло отражало её собственное лицо и пустую лестницу. Она убрала аппарат. Положила руку на ограждение, проверяя, не дрожат ли пальцы.

У архивной пломбы в сумке был твёрдый край. Яна достала чехол. Прочла адрес вслух.

— Колодезный проезд, четырнадцать.

Ничего не открылось. Никакого голоса не раздалось.

Она прошла вдоль стекла до конца. Там стоял служебный щит; между ним и стеной оставался узкий проход, закрытый цепочкой на крючке. Яна сняла цепочку и заглянула за щит.

Внизу лежали мокрые плитки. Несколько выломали, остальные держались на старом растворе. Яна спустилась, придерживаясь трубы. Её рукав зацепился за острую скобу. Она освободила ткань, прежде чем шагнуть дальше.

Проход повернул дважды и вывел во двор.

Посреди двора стоял дом, который она видела в стекле. Не отражение. Над входом читался номер 14. Левая часть фасада была кирпичной, правая покрыта тёмной штукатуркой. Между ними проходила неровная полоса старого ремонта. Под окнами первого этажа росли кусты; их подрезали давно и неумело, оставив по нескольку длинных веток.

Во дворе пахло мокрой землёй и подгоревшим хлебом.