Руслан Локтев – По стопам богов. Между двух миров (страница 10)
Глава 4. Заговор
Нахтамон спустился в глубокую шахту по ступеням, покрытым мелкими зеленоватыми плитками, которые излучали тусклый свет и переливались, словно были наполнены чем-то жидким. Юноша не совсем понимал, что делал, но его тянуло вниз, в тёмную бездну. Из глубокого тоннеля доносились невнятные голоса, дул прохладный ветерок. Когда Нахтамон спустился, перед ним открылся просторный колонный зал. Из сводчатого потолка, как острые лезвия, торчали хрустальные сосульки. На юношу смотрели грозные лица статуй. На их головах красовались высокие короны белого и красного цветов53.
– «Кто они?» – думал Нахтамон. – «Правители древних эпох?»
Перед ним внезапно возникла рельефная плита, та самая, которую он видел пару дней назад в подземной сокровищнице. Странные люди на ней двигались, словно живые, а солнечный диск сиял золотом. Статуи древних царей заговорили с ним.
– Еретик! – закричали они злобными голосами. – Безбожник! Убийца! Тебе не избежать кары!
На лице Нахтамон почувствовал что-то вязкое. Он провёл ладонью по щеке.
«Что это? Кровь?»
Сзади раздался приглушённый рык. Нахтамон обернулся и увидел страшную морду с ослиными ушами и яркими красными глазами. Существо держало в своей когтистой лапе серповидный меч. Оно яростно накинулось на юношу и вонзило в грудь клинок. Нахтамона парализовало от боли. Он вдруг почуял запах благовоний.
– Нахтамон, мальчик мой, просыпайся! Вставай же! – теребил юношу Медути.
– Медути? В чём дело? – резко открыл глаза и вздрогнул Нахтамон.
Первые лучи солнца несмело пробивались сквозь решётчатую перегородку на балконе, но в комнате царил мрак.
– Вставай, одевайся! Нам нужно уезжать как можно скорее! – взволновано воскликнул писец.
– Что? Куда?
– Давай же, Нахтамон, нет времени, тебе грозит опасность!
– От кого?
– От жрецов Амона!
– От жрецов? – вскочил с кровати Нахтамон. – Но что я им сделал? Моя мать, ведь она…
– В этом всё и дело, твою мать обвинили в безбожности. Они хотят свергнуть её!
– Этого не может быть! – не веря своим ушам, возмутился наследный принц. – Медути, если это шутка, то очень неудачная.
– Если бы… – надломленным голосом ответил писец. – Я и сам не поверил. Резиденцию оцепила храмовая стража. Владычица Юга и Севера вместе с чати и несколькими вельможами оказались заперты внутри. Они не пропускают во дворец никого, кроме жрецов Амона. Говорят, что твоя мать совершила преступление, но никто не понимает, в чём дело. Боюсь, это переворот, и тебе, как наследному принцу, угрожает опасность. Нам нужно вывезти тебя из города.
– Постой! – одел передник Нахтамон, и сел на кресло. – Что значит бежать? Ты предлагаешь мне бросить мать? Если её обвиняют, то я должен выяснить за что и почему. Если Канехет там, то…
– Это слишком опасно! – прервал Медути. – Ты наследник Её Величества, если они решили взяться за твою мать, то ты следующий на очереди.
– Пусть попробуют. Я иду во дворец, с тобой или без тебя!
***
Писцу так и не удалось удержать своего ученика от бездумного поступка. Он понимал, что вмешательство Нахтамона не изменит ситуацию, вряд ли жрецы будут слушать его. Стремление семнадцатилетнего юноши помочь своей матери может вызвать лишние подозрения. Жрецы Амона, по сути являющиеся средоточием власти в Уасет, могут увидеть в наследном принце препятствие, если, как предположил Медути, они подготовили переворот. Но что, если Хентит Сатамон действительно виновна в том, в чём её обвиняют? Сможет ли Нахтамон принять эту правду?
Горячий юноша едва не совершил ошибку, когда храмовая стража отказалась пропускать его в резиденцию. Нахтамон готов был набросится на них, что немедленно расценили бы, как нарушение законов Та Мери. Медути вовремя остановил его. Писец потребовал вызвать чати, который находился во дворце, и его привели спустя несколько минут.
– Господин Канехет! – вскрикнул Нахтамон, увидев высокого человека в лазурном головном уборе и длинной мантии.
– Пропустите его, немедленно! Это сын Первой жрицы Амона. – Подойдя к стражникам, произнёс чати.
– Нам не велено, – насупился стражник в длинном конусообразном шлеме и крепко сжал в руках копьё.
– Ты что, не видишь, кто перед тобой стоит? Или мне следует позвать кого-нибудь из твоих хозяев? Это – наследный принц! Он имеет право находиться рядом с Первой жрицей. А я имею право распорядиться, чтобы тебя скормили крокодилам!
– Простите, господин, но…
– Ещё одно слово, и я это сделаю!
Испуганные стражники расступились и разрешили пройти Нахтамону, но Медути остался снаружи. Канехет посмотрел на него и кивнул. Писец понял, что ожидать от стражников ещё одного послабления бессмысленно.
Канехет и Нахтамон последовали по широкой гранитной галерее с изваяниями бога Амона и бараноголовых сфинксов. В тишине слышалось журчание искусственных ручейков и щебет птиц, порхающих под высоким потолком. Лучи солнца проникали в галерею через маленькие отверстия в потолке и стенах, создавая причудливый световой узор на полу.
– Господин Канехет, что с моей матерью? – обеспокоенно спросил Нахтамон. – В чём её обвиняют?
– Трудно сказать, – прозвучал голос чати, отражаясь эхом от стен галереи. – Обвинитель ещё не прибыл. Первым делом они оцепили дворец и выслали группу жрецов к госпоже Хентит. Я прибыл с рассветом и понял, что дело неладно. Мне сказали, Первая жрица обвиняется в безбожности за высказывания против Амона и за преступления против народа Та Мери. Они говорят, что у обвинителя есть свидетель… Чужеземец…
– Слово чужеземца против слова Первой жрицы Амона? – словно нечто отвратительное возникло перед ним, прошипел Нахтамон.
– Проблема в том… – вдруг остановился Канехет. – Госпожа не проронила ни слова, а у меня нет никаких доказательств её невиновности. Крепись, Нахтамон, тебе может не понравиться то, что ты услышишь, но держи себя в руках. Эти люди опасны и могут использовать каждое слово против тебя. Если ты скомпрометируешь себя, даже я не смогу помочь тебе. Если они спросят о чём-то, рассуждай медленно, говори коротко.
– Хорошо, – собрался Нахтамон.
Вскоре они оказались у дверей гостевой комнаты дворца. В неё было два входа с западной и восточной стороны, и оба охраняли храмовники. Они пропустили Канехета, но недоверчиво покосились на юношу.
– Обыскать! – приказал глава храмовников.
Нахтамон не стал сопротивляться, тем более, прятать ему было нечего. Он едва успел одеть сандалии, когда стрелой помчался во дворец, не задумываясь о том, чтобы взять с собой оружие или что-то в этом роде. После обыска его впустили в гостиную. В высоком открытом паланкине сидела гордая госпожа Хентит Сатамон. Её руки заковали в цепи, из одежды на ней был только тонкий льняной халат. На лице Первой жрицы ни косметики, ни украшений, как будто её только что подняли из постели. Она сразу обратила внимание на Нахтамона и Канехета, но не произнесла ни слова. Сын посмотрел прямо в её зелёные глаза, надеясь, что сейчас она встанет в полный рост, громогласным голосом разгонит этих лысых стервятников – жрецов Амона, и воссияет, как солнечный диск над горами. Ничего подобного не произошло. Хентит Сатамон выглядела сломленной и подавленной.
– Господин Канехет, зачем вы привели с собой юного принца? – вышел вперёд один из жрецов.
– Потому что это – его мать, которую вы пытаетесь осудить по доносу какого-то иноземца! – произнёс Канехет.
Нахтамон обратил внимание на трёх людей, стоящих справа от паланкина. Один из них выделялся своей грубой одеждой и видом походил на мешика.
– Никакого доноса не было. – Вызывающе осматривая Нахтамона, произнёс жрец. – Амон раскрыл это преступление, и сама Хентит Сатамон подтвердила, что совершила его.
– Это неправда… – вполголоса произнёс Нахтамон.
– Хочешь сказать, что Амон лжёт? – впился ядовитыми глазами в юного принца жрец.
– Нет, он не это хотел сказать. – Немедленно вмешался Канехет. – Пусть же она скажет об этом ещё раз.
– Она не может. – Произнёс жрец. – Амон проклял её, лишил дара речи, но у нас есть свидетели.
В этот момент все жрецы, что находились в гостиной, неожиданно встали и достали свои защитные амулеты.
– Твоя мать, юный Нахтамон, совершила ужасное злодеяние! – возвестил жрец. – Она сговорилась с людьми, которые пришли из-за Океана и предала своего бога! Она разрешила им приносить в жертву людей без ведома совета! Наших сородичей! Несколько лет назад по приказу Хентинт Сатамон были похищены дети из септа Унут. Свидетелем тому был жрец бога Хонсу, ныне покойный, с которым она обсуждала свои дела. Но у нас появился и другой свидетель, чужеземец, который собственными глазами видел, как умерщвляли этих детей и многих других людей после них во славу бога мешика. Скажи, чужеземец, перед ликом Амона, так ли это?
– Всё так, – смиренно произнёс человек из народа мешика.
В этот момент Хентит Сатамон посмотрела на иноземца так, будто хотела испепелить его, но её губы не шевельнулись, лишь только мимолётная гримаса злобы обезобразила лицо.
– И после этого Хентит Сатамон не раскаивается, – продолжил жрец. – На выдвинутые обвинения она ответила, что не видит своей вины, что это было необходимо для союза с народом мешика, а воля богов ничто для неё не значит! Она говорила, что необходимость вынуждает поступать против воли богов! И тогда Амон проявился. Он лишил её дара речи! Что вам ещё нужно?