Руслан Локтев – По стопам богов. Между двух миров (страница 9)
– В детстве мы могли протиснуться через воздуховод, но сейчас мы вряд ли там пролезем, – засомневался Нахтамон.
– У меня есть ключ. – Засмущалась девушка.
– Откуда? – удивился Нахтамон.
– Отец иногда доверяет его одной служанке, а эта растяпа однажды оставила его прямо на кухне, рядом с жаровней. Ну я его и взяла на время и попросила местного кузнеца сделать копию.
Меритшерит перебирала в руках талисман и старалась не смотреть на юношу, словно чувствовала вину перед ним.
– Ох, Шерит, – рассмеялся Нахтамон. – Порой я думаю, такая ли ты чистая и покладистая девушка, какой кажешься на первый взгляд.
– Все девушки хитры и коварны, – улыбнулась Меритшерит. – Но хорошо, когда они на твоей стороне.
– Иногда ты меня пугаешь.
– Так что, идём или нет? Уже сгораю от любопытства! – сделала жалостливую мину девушка.
– Конечно, я в деле! Спрашиваешь ещё! – нетерпеливо воскликнул Нахтамон.
Меритшерит со своей семьёй жила неподалёку от парка, поэтому часто гуляла в нём. Помимо старшей сестры, с ней жил отец и несколько слуг. Иногда в дом приезжала женщина по имени Уабет – мачеха, с которой сёстры виделись редко, но которую содержал их отец после смерти своей первой жены. У неё был маленький сын, который, по словам отца, был их сводным братом и учился в другом городе. Ни Меритшерит, ни Тия особо не интересовались новой семьёй отца. Им было достаточно того, что эти люди не лезут в их жизнь. Канехет – отец девушек, будучи чати, возвращался домой уже после заката, поэтому они были предназначены сами себе и многочисленным слугам. Как и у Нахтамона, у Меритшерит и Тии была наставница – Майя, но она жила отдельно и навещала девушек раз в два дня.
Нахтамон и Меритшерит минули канал Двух Рыб, который отделял квартал знати от остального города. Потом они прошли через аллею обелисков, установленных в память воинам, погибшим тысячу лет назад, во время защиты южных земель от демонов Себау. Эти обелиски охраняли изображения воинственного сокологолового бога Монту50 и богини-львицы Сехмет51. За аллей показалась небольшая площадь, украшенная замечательным каменным фонтаном со статуями бога Тота и богини Сешат – покровителей писцов. Неподалёку, в специально огороженных садах обитали священные павианы, и находилась крупная библиотека рядом с особняками знати. Въезд туда всегда охраняли вооружённые до зубов меджаи. Через белоснежные пилоны, украшенные глубокими рельефами, то и дело проезжали богатые экипажи.
Резиденция чати находилась в центре этого квартала, и ей насчитывалось уже несколько сотен лет. Каждый последующий чиновник, занимающий, по сути, должность первого министра, получал в распоряжение шикарную трёхэтажную виллу, со слугами, которые жили и умирали в этом поместье, и со всем богатым, но в то же время обветшалым интерьером. За годы службы чати могли отремонтировать часть этого поместья, но понимали, что их потомки, возможно, уже не будут жить здесь, поэтому вкладывали все заработанные средства в недвижимое имущество в другом месте или даже городе. К особняку примыкали конюшни, стойла для коров и быков, загоны для птицы. Всем хозяйством занимались слуги, жившие либо в самом особняке, либо в отдельных бараках, которые уже рассыпались от старости. На территории поместья были даже маленькие святилища для важнейших богов Та Мери. Два жреца следили за святилищами и помогали хозяину совершать приношения и ритуалы.
Смотритель поместья добродушно встретил Нахтамона и Меритшерит и предложил им отправиться в трапезную, однако девушка отказалась и потребовала, чтобы никто не тревожил их. Стараясь не попадаться на глаза слугам, Меритшерит провела Нахтамона к кладовым, где отец хранил не только продовольственные запасы, но и диковинные дары, которые привозили вельможи со всех уголков страны. Девушка вложила ключ в замочную скважину и тихо провернула. За дверью оказалась каменная лестница, ведущая в царство мрака и холода.
– Зажги, пожалуйста, лампу, она там! – указала Нахтамону Меритшерит на маленькую нишу в стене.
– А разве тогда твой отец не заметит, что её зажигали? – прошептал Нахтамон.
– Он никогда не спускается сюда сам, – ответила девушка. – Посылает слуг.
Узкий проход вёл в галерею, вырубленную в известковой скале. Она была уставлена деревянными сундуками, большими глиняными кувшинами, мешками и корзинами со свежими овощами.
– Ты бывал когда-нибудь в дворцовой кладовой? – спросила Меритшерит, осторожно ступая по холодному полу пещеры.
– Шутишь? Она охраняется не хуже, чем сокровищница Амона. – Освещая путь фонарём, произнёс Нахтамон.
– У отца тоже есть опасные ловушки…
– Что?
– Шучу я, успокойся, – тихо посмеялась Меритшерит. – Отец надеется, что изображения богов защитят его сокровища от чужаков. Ну и ещё вот эта странная дверь.
Нахтамон осветил дальнюю стену и остановился как вкопанный. Перед ним возникли статуи грозной львиноголовой богини Сехмет, держащей в руках длинные ножи. Они выглядели, как настоящие, хотя были сделаны из камня. На створках двери показались два кроваво-красных божественных ока. На петлях были изображены странные звероподобные существа – духи-охранники. На двери не оказалось ни ручки, ни замочной скважины.
– Ты веришь в гнев богов, Нахтамон? – спросила Меритшерит.
– Верю. А ещё я верю в принципы, – улыбнулся юноша. – И один из моих принципов говорит мне, что нельзя останавливаться на полпути. Я уже видел такую дверь раньше.
– Значит, ты знаешь, как её открыть? – завороженно произнесла девушка.
– Да, Шерит, только это не обычная дверь, и мне нужна будет твоя помощь. Видишь кинжалы в руках могучей богини?
– Вижу.
– Хватайся за их рукоятки и повторяй за мной…
Меритшерит, поборола мимолётную дрожь, прошедшую по всему телу от спины до кончиков пальцев, и взялась за рукоятку кинжала, опасливо взглянув на лик богини Сехмет.
– О, Могучая богиня, – подобно жрецам Амона затянул юноша.
– О, Могучая богиня, – повторила за ним Меритшерит.
– Не тронь меня, входящего в твою сокровищницу.
– Не тронь меня, входящего в твою сокровищницу.
– Ибо я наивная маленькая девочка, которая залезла в кладовую папочки.
– Ибо я наив… Постой! Что?
– А теперь резко тяни вниз! – скомандовал Нахтамон, и Меритшерит машинально послушалась его.
За створками что-то щёлкнуло, и они распахнулись.
– Она что магическая? – удивилась Меритшерит.
– Нет, Шерит, механическая. – Ответил Нахтамон.
– Я это и имела ввиду! – пытаясь скрыть свои неловкие мысли, произнесла девушка и тут же влетела внутрь.
Теперь пришла очередь удивляться Нахтамону. За дверью его встретили огромные статуи, столы из кедра с ножками в форме бога Бэса – хранителя домашнего очага, великолепные лампы в оправах из электрума, расписные алебастровые сундуки, статуи в полный рост с инкрустациями, множество амулетов и фигурок людей, сваленных в кучу. Единственный раз в жизни Нахтамон видел подобное, когда был ещё совсем маленьким. Тогда Хентит Сатамон взяла его с собой на Западный берег, туда, где находился мир мёртвых, гробница его отца. Примерно такую обстановку он застал и там.
– Идём, это здесь! – поторопила его Меритшерит, словно ничего особенного не увидела вокруг себя.
Что-то массивное стояло рядом с макетом корабля из дерева на каменном пьедестале.
– Откуда ты знаешь? – прошептал Нахтамон, всё ещё восхищаясь окружающими его предметами искусства.
– Интуиция, – задумалась Меритшерит, а потом стянула с каменной плиты льняное полотно.
Нахтамон прикрыл рот, сдерживая смех:
– О, Амон, что у них с головами? Где твой отец откопал это?
– Я же говорила, ему привёз вельможа с севера, – оглядывая рельеф на плите, ответила Меритшерит.
Он изображал людей со странными удлинёнными головами, неестественно-тонкими руками, их глаза были похожи на миндальные семена, а висящие животы со складками и широкие бёдра сильно выделялись на фоне остального тела. Судя по сюжету, рельеф изображал супружескую чету, но не было никаких подписей, как будто картина так и не завершена художником. Супруги сидели рядом друг с другом на креслах с подушечками и ножками в форме львиных лап. Муж нежно держал жену за руку, его пухлые губы совершенно нелепо смотрелись на узком лице с тонкой бородкой. Рядом с супругами, как маленькие несуразные копии своих родителей, стояли три девочки, полностью обнажённые, с тонкими поясками и лысыми головками. Над ними, вероятно, было изображено солнце. Его лучи держали в руках маленькие амулеты Анх – символы вечной жизни.
– Вряд ли художник, сотворивший это убожество, получил хотя бы мешок зерна, – с насмешкой заключил Нахтамон. – У твоего отца очень странные вкусы. Хотя, учитывая, что он оставил это в подвале…
– А мне кажется, в этой картине что-то есть, – взглянула на юношу Меритшерит, – посмотри. Они ведь любят друг друга и не скрывают свои чувства. А их дети? Разве это не мило? В этой картине как будто запечатлена сама гармония. И не смотря на стиль, она очень хорошо передаёт суть настоящей идиллии, до которой нам ещё очень далеко.
Нахтамон пожал плечами:
– Жаль, мы никогда не узнаем, кто здесь изображён. Зато мы можем познать гнев твоего отца, если нас застукают здесь. Мы нашли то, что искали. Надеюсь, твоё любопытство удовлетворено? Теперь давай выбираться.
Меритшерит кинула последний взгляд на рельеф и, взяв за руку Нахтамона, освещающего путь лампой, последовала сквозь мрак подземных коридоров, как бог Ра, за своим проводником во тьме Дуата52.