Руслан Локтев – По стопам богов. Между двух миров (страница 12)

Сапа Инка отверз свои уста и быстро проговорил что-то на божественном языке.

– Сапа Инка спрашивает, готовы ли плоты для путешествия на Восток? – сказал переговорщик.

– Всё сделано, как вы просили, – ответил Ицкоатль, – но боюсь, что люди Востока ещё не готовы узреть вас. Слишком мало среди них ваших сподвижников. Многие отрекаются от истинного бога в пользу скрытых, богов загробных царств и незримых пространств. Они отрекаются от традиций и теократии, от свободы духовной в пользу материальной, живут во грехе и пороке.

Сапа Инка не выразил никаких эмоций, не пошевелился. Его голос стал грозным. Речь его была долгой. Переговорщик едва поспевал переводить:

– Сапа Инка говорит, он пришёл к вам, чтобы вести к истинной цели в новую эру. Всех, кто был не способен принять его как истинного бога, он очистил своим сиянием. Он предал забвению их прошлое, а их уака57 утопил в водах священного озера. Но всем тем, кто выразил свою преданность, Сапа Инка подарил вечное блаженство в своём сиянии. Они получили право называться его сыновьями и сражаться вместе с ним. Поэтому Сапа Инка хочет, чтобы все, кто ещё сражается за истинный путь, узнали, что Великий Бог вернулся.

– Уверяю вас, они уже знают. – Поклялся Ицкоатль. – Они будут с вами, как и люди Теночтитлана.

Глава 5. Расследование

Водяное колесо корабля зачерпывало воду лопастями, распугивая речных хищников и птиц. Два воина у борта корабля громко переговаривались между собой, наблюдая за долетавшими до них брызгами.

– Вот чудо! – почесал подбородок широкоплечий воин. – Это же сколько железа ушло на эту махину?

– Миллион дебенов, не меньше! – развёл руками бородатый высокий воин с большим прямоугольным щитом на спине. – Говорят, такой только у господина Канехета и у градоправителя Шедета58.

– А откуда он у градоправителя Шедета? – удивился широкоплечий воин.

– Выменял на руку и сердце своей доченьки.

– Так это что получается, даром получил?

Воины рассмеялись нелепой шутке, но отчасти они были правы. Корабль с водяным колесом – истинная редкость в водах Та Мери. Конструкцию самого колеса придумал сотню лет назад никому не известный житель заморской Эллады, когда принимал ванну. К сожалению, эллин этот, по рассказам, был небольшого ума, и его изобретение быстро прибрал к рукам римский нобиль59 и путешественник Никколо, интересовавшийся корабельным делом. Он придумал конструкцию корабля с водяным колесом, которое приводили в действие животные. Однако, когда испытания его изобретения провалились и взбесившиеся быки уничтожили драгоценный прототип, за дело взялся его сын – Марко. Римлянин изобрёл первый паровой двигатель, с помощью которого и приводилось в действие водяное колесо. Всего дюжина кораблей с водяным колесом были созданы талантливым изобретателем и подарены важным персонам, в числе которых оказался Канехет, гостивший в ту пору в Риме. К сожалению, в году две тысячи пятисотом эры Ухем Месут Марко отправился в безумное путешествие на восток, в Дикие земли и не вернулся. Его записи и чертежи бесследно пропали вместе с ним, а судостроительная компания развалилась.

Из-за утраты чертежей и дороговизны производства пока никому не удалось воссоздать корабль Марко, а обладатели сохранившихся экземпляров ревностно охраняли их от посягательств тех, кто жаждал разобрать чудесные лодки на кусочки и посмотреть, что внутри. Этим уникальным кораблям не нужен был парус, они плыли по течению в два раза быстрее парусников. Единственный минус состоял в том, что для создания пара необходимо поддерживать высокую температуру, но с изобретением угольной печи и это неудобство стало незначительным.

– А где это подевался наш господин? – спохватился воин с щитом.

– В каюте сидит, ни с кем не разговаривает, никого не хочет видеть. Я хотел ему показать, как в трюме меха раздувают, а он будто девчонка обиженная отвернулся и ушёл.

– Оставь ты его, Аха, не до того ему сейчас. – Положил Кеми руку на плечо брату. – Видать, что-то дурное случилось. Без серьёзной причины чати нам корабль не дал бы. Старик Медути тоже молчит, как рыба.

Нахтамон действительно находился в дурном настроении. За последние несколько часов жизнь наследного принца перевернулась и кубарем полетела в огненную бездну. Его мать судят за ужасные преступления, стране грозит раскол, чужеземцы приносят в жертву его соплеменников, ему самому грозит опасность от жрецов Амона, а у него всего десять дней, чтобы отыскать свидетельства событий семилетней давности.

Нахтамон раздражённо ударил кулаком по столу, испугав сокола, сидящего в клетке на столе. Юноша зажёг лампу и осветил сундук в тёмном углу каюты. Повернув ручку замка, юноша поднял крышку и достал оттуда тяжёлый агрегат с огромным цилиндрическим барабаном и ручкой из слоновой кости, украшенной чёрным деревом. Поставив приспособление на стол, Нахтамон заправил один из кусков папируса в цилиндр и начал поочерёдно вращать кольца, надетые на него. Таким образом наследный принц отпечатывал символы на папирусе. Это изобретение – иероглифон – тоже появилось в последнем столетии. Оно использовалось только в канцелярии Её Величества Владычицы Юга и Севера и в казначействе. На кольцах цилиндра находился необходимый минимум знаков письменности для передачи коротких отчётов, официальных сообщений и математических расчётов. При должных навыках работы с иероглифоном на печать символов уходило меньше времени, чем на письмо от руки, и написанное легко читалось в независимости от почерка писца. Нахтамон умел пользоваться иероглифоном, но знал, что этот механизм не сможет передать всего, что он сейчас чувствует и о чём сожалеет.

«Не сердись на меня. Я не должен был поступать так. Не хочу подвергать тебя опасности. Когда вернусь, всё объясню». – Отпечатал сообщение принц.

Юноша свернул полоску папируса и засунул её в маленькую колбочку. Он открыл клетку и прикрепил послание к лапе сокола. Птица была не против. Этот сокол – ветеран почтовой службы, мог найти путь к резиденции чати в Уасет из любой точки Та Мери. Нахтамон вышел на палубу и выпустил сокола. Тот сделал один круг над кораблём и полетел на юг. Юноша печально посмотрел вслед улетающему посланнику.

– Это послание госпоже Меритшерит? – неожиданно за спиной юноши возник Медути.

– Следишь за мной? – грозно посмотрел на писца Нахтамон. – Извини… Слишком часто мне сегодня приходится извинятся.

– Я думаю, она поймёт тебя.

– Надеюсь, что так. – Произнёс Нахтамон, вспомнив своё расставание с Меритшерит.

Слишком грубо он себя повёл, слишком резкие слова произнёс. Он хотел, чтобы его возлюбленная поняла – ей сейчас не место рядом с ним.

Когда Меритшерит узнала, что случилось с матерью Нахтамона, она надела грубый плащ с капюшоном, собрала небольшую котомку с едой, мазями и бальзамами и, наплевав на запреты отца, отправилась к пристани, где стоял корабль. Она требовала пропустить её на борт, чтобы отправиться с Нахтамоном. Когда перед ней оказался возлюбленный, он раздражённо закричал, указал ей на её место, да и вёл себя так, словно не хотел её даже видеть. Нахтамон не смог объяснить Меритшерит, что он не хочет подвергать её опасности, не хочет вмешивать в это грязное дело. Он никогда бы не простил себя, если бы с ней что-то случилось, поэтому отверг. И хотя камень вины всё ещё давил ему на грудь, он знал, что поступил правильно.

***

Корабль, на котором путешествовали Нахтамон и Медути, покинул пристань Уасет в день тринадцатый первого месяца сезона Ахет. Поздним вечером пятнадцатого дня они уже пришвартовались в Хемену. Ни одно судно, кроме корабля Канехета, не смогло бы так быстро добраться до пункта назначения. Это означало, что у Медути и наследного принца оставалось семь дней, чтобы найти необходимые документы и вернуться обратно в Уасет до суда над Первой жрицей Амона Хентит Сатамон.

От Великой реки к городу Хемену вёл широкий канал, судоходный на протяжении почти всего года. Корабль Канехета прибыл после заката, поэтому не привлёк лишнего внимания. Естественно, слухи о том, что случилось в Уасет, ещё не дошли до Хемену, и Медути не желал привлекать к миссии лишнее внимание.

Как любой уважающий себя придворный, Медути имел связи во многих областях страны, но в Хемену жил особенный для него человек – старый друг, бывший сокурсник и товарищ по профессии. Этот человек и приютил у себя на ночь команду. Дом писца Тотмеса находился за пределами центральной городской стены среди особняков знати и административных служащих. Прямо посреди улицы проходил канал с мостовой, украшенной клумбами и высокими столбами, на которых с наступлением темноты зажигали огни. На этой улице часто звучала музыка. Бродячие музыканты любили посещать дома знати, которые иногда щедро платили за представления с песнями и плясками. Неподалёку находился элитный дом с развлечениями иного толка. Женщин, работающих там, называли жрицами любви, и чтобы провести с ними время, богачи порой отдавали половину месячного жалования. Может быть, именно поэтому большинство из них долгое время оставались холостяками.

Тотмес – друг Медути, был скорее исключением из правил. В его доме царила семейная идиллия. Жена принимала гостей обильным угощением, дети подавали блюда и помогали расположиться. Дом писца даже не нуждался в слугах. Его старший сын следил за хозяйством, средний и младший выполняли тяжёлую работу, а дочь помогала матери на кухне и поддерживала уют в доме.