Руслан Гулькович – Вирус. Книга 2. Шаги апокалипсиса (страница 9)
Столы, стулья и другая мебель были сдвинуты, а некоторые перевернуты. Назарецкий прошел в кухню. Разбросанные кастрюли, рассыпанные на полу и столах продукты говорили о том, что тут поспешно хозяйничали мародеры.
Ему стало неприятно от осознания того, что эти мародеры – члены их команды. Алексей поднял с пола маленький топорик для рубки мяса и просунул его за ремень под кителем. Открыв холодильник, он взял бутылку воды и открыв ее, жадно сделал три глотка.
С бутылкой в руках Назарецкий миновал зал ресторана и через стеклянные двери вышел на корму судна. Он зажмурился от солнца, которое дарило легкую теплоту, и приблизился к флагштоку.
Прохладный сентябрьский ветер редкими порывами колыхал российский флаг. Алексей посмотрел на него, потом на лодки с сотрудниками спецназа по левому борту теплохода… и тяжело вздохнул. Вибрация и мелодия сотового телефона отвлекли его от мыслей, и, достав трубку, он принял вызов.
– Слушаю. Да, я узнал по номеру… Да, я был там. Плохое. Даже можно сказать, очень плохое. По ней видно, что температура высокая, кашель практически постоянный и кровь из носа. Картина, я вам скажу, совсем безрадостная. Где сам Штельмах, я не знаю. Последний раз я видел его на главной палубе. Состояние?.. По сравнению с женой довольно бодрое. Да, бегает в полный рост, даже не похоже, что больной… А можно вопрос?.. Хорошо. Да, хотел спросить. Неужели нельзя обработать теплоход обеззараживающей жидкостью, а потом вывести тех, кто здоров? Нет, я не знаю, кто с кем контактировал. А, понял. То есть никого из нас спасать не будут?.. Через сколько?! А пораньше нельзя?.. Нет, просто я думаю, что до шести часов вечера еще дотянуть надо. Да, я понял. Хорошо, буду звонить и сообщать о самочувствии. Я к себе. До связи!
– Эй ты, карась лупоглазый! Ты почему меня обманул?! – На корму средней палубы вышел из ресторана Штельмах.
– Я?! – спросил Алексей и бросился бежать по палубе мимо окон кают левого борта.
– Стой! – припустился за ним Штельмах, но длинные полы халата мешали ему двигаться быстро.
Алексей взлетел на шлюпочную палубу и по трапу поднялся к капитанской рубке. Двери были закрыты и заблокированы изнутри. Он выбежал на площадку перед окнами рубки, увидел капитана и двух матросов и жестами попросил, чтоб открыли. Капитан тоже жестами показал, что они его не пустят.
– Фёдор Иваныч, он меня убьет! – Алексей со злости ударил по одному из окон рубки.
– А, вот ты где! – появился на площадке Штельмах.
– Успокойтесь! Просто на теплоходе введен карантин, и врач не откроет каюту! – Алексей медленно отходил к краю.
– Да мне плевать на эти ваши карантины! Ты почему таблетки не принес?! – подступал к нему Штельмах. – Я подниму все свои связи и обеспечу, чтоб вас всех отправили на зону! Вы оставили мою жену без медицинской помощи и за это ответите! Я вас уничтожу! Где капитан?!
– Вы хотели меня видеть? – прозвучал голос капитана из-за спины Штельмаха, что заставило его обернуться.
– А, ну наконец-то капитан соизволил поговорить с самым важным пассажиром на этой посудине! Ты хоть понимаешь, как тебя там… что я могу лишить тебя всего?.. – Штельмах повернулся и пошел в сторону капитана.
– Фёдор Иваныч, он, скорее всего, заражен! У него жена совсем плохая! – крикнул Алексей.
– Оставайтесь на месте! – громко сказал капитан и выставил вперед руку. После того как Штельмах остановился в пяти шагах от него, он продолжил: – Во-первых, меня зовут Фёдор Иванович Волин. Я капитан этого теплохода. Поэтому будьте любезны обращаться ко мне на «вы». Во-вторых, моя команда вас спасла, если вы помните. Мы не оставили вас барахтаться в холодной воде и не дали вам утонуть. Ну а в‐третьих, на судне введен карантин. И замечу, введен он именно из-за вас. Это вы сбежали из центра обсервации и поставили под угрозу жизни сотен людей. Так безответственно может поступать человек, ни грамма не думающий о других. Все последующие смерти на этом теплоходе будут на вашей совести. Если она, конечно, у вас есть. Пока же я вижу, что вы просто безмозглый, упивающийся своим богатством идиот.
– Да ты!.. Что ты сказал?! Да я могу купить любую вакцину! Если надо, мне привезут лекарства из ведущих институтов мира! – заметно повышая голос, говорил Штельмах. – Сюда уже летят за мной! И будь уверен, я это просто так не оставлю! Я добьюсь, чтоб всю вашу команду в полном составе посадили!
В этот момент Алексей достал из кармана кителя кухонный топорик и приготовился действовать. Мелодия сотового заставила Штельмаха замолчать. Он достал из кармана халата телефон.
– Да! Да, ты! Я за что тебе деньги плачу?! – крикнул в трубку Штельмах. – Ты на меня работаешь или на ФСБ?! Всё, ты уволен!
Он отключился и спрятал мобильник в карман.
– Я так понимаю, никто за вами не прилетит? – смотрел на него капитан.
– Ничего, я сейчас позвоню в администрацию президента, и меня вытащат отсюда! – ответил Штельмах и, обернувшись, увидел стоящего с топориком Алексея.
– Ты что надумал?! Ты кого решил топориком напугать?! Меня, Штельмаха?! – Он повернулся и направился к Алексею.
– Не подходи! – закричал Назарецкий и приготовился к удару.
Штельмах сделал еще шаг и вдруг дернулся, сделав резкое движение головой назад, затем вперед… и повалился на палубу. Под его шеей образовалась небольшая лужа крови.
Алексей подошел ближе и, подняв глаза на капитана, произнес:
– Они его застрелили.
– Ну, может, так и лучше, – отреагировал капитан и сделал два шага к телу.
– С глушителем, наверное. Фёдор Иваныч, смотрите, прямо между глаз всадили. Хорошо стреляют! – сделал вывод Назарецкий.
Он повернулся и посмотрел в сторону берега.
– Да, Алексей, церемониться с нами никто не будет. Это факт, – сказал капитан, стараясь увидеть, что сейчас происходит на берегу.
4
Дроздов опустил бинокль и взял рацию.
– Хорошо сработали, Карабас! – отметил он.
– Сёма по-другому не умеет, – отозвался мужской голос.
Подполковник подошел ближе к воде и, тяжело вздохнув, посмотрел на теплоход. Сентябрьское утро медленно шло к полудню. Солнце слегка пригревало, но порывы прохладного осеннего ветра говорили о том, что совсем скоро придут холода.
Ему необходимо было обдумать и выработать план дальнейших действий. Рисковать ребятами из спецгруппы совершенно не хотелось, да и гарантий, что удастся спасти кого-нибудь из пассажиров теплохода, не было.
Прокручивая в голове возможные варианты, Дроздов приходил только к одному выводу.
– Будем ждать, – негромко сказал он, глядя на спокойную гладь реки.
– Эх, Дроздов, сейчас бы удочку да посидеть на бережку… – подошел сзади полковник Сукровин. – Как считаешь?
– Да что-то настроения нет для рыбалки, Дмитрий Палыч.
– О них думаешь? – Полковник взглядом показал на теплоход. – Ты же им ничем не поможешь.
– Да я это знаю лучше других. Но от этого хочется орать так, чтоб услышал тот, кто сидит там, на небе.
– О, Дроздов, я хоть и не сильно верующий, но ты бы лучше его не злил, – Сукровин поднял глаза кверху. – А то, не ровен час, еще чего-нибудь нам устроит…
– Мы пока с вирусом не разобрались, куда нам еще. Разве только, если вероятный противник решит ядерную войну замутить. Терять-то все равно нечего.
– Да ну тебя, Дроздов, любишь ты ужасами пугать. Пошли в машину, перекусим да выпьем по сто грамм, – сказал полковник и направился к бусику.
Дроздов повернулся и последовал за ним.
Когда он подошел к микроавтобусу, в голове в очередной раз прокручивались события, происходившие на палубе теплохода.
– Слушай, Дмитрий Палыч, а ведь он слишком бодр был. Тебе не кажется? – о чем-то размышляя, негромко спросил Дроздов.
– Чего?.. Ты что там бормочешь? – отозвался полковник из машины.
– Я говорю, что слишком он бодрый был, этот Штельмах.
– И чего?
– А того, Дмитрий Палыч. Времени сейчас сколько?
– Начало двенадцатого. А что?.. Ничего не пойму. Ты чего там думаешь?
– Вот смотри, Дмитрий Палыч. Штельмах этот бегал по теплоходу, как здоровый, а жена его в тяжелом состоянии, если не умерла вообще.
– И что?..
– Считай, с момента его заражения прошло минимум восемь, а то и девять часов. Он, по идее, должен был лежать или ползать от слабости. Вирус заставил бы его кровью кашлять, а он бегал. И я задаюсь вопросом: почему?
– Ну, Дроздов, ты даешь! Нашел о чем думать. Ну, бегал этот Штельман, деньги всем предлагал, пугал всех, и что?.. Отбегался. Давай, Дроздов, выпьем и вот… ребята колбасы дали и сыра. Держи, – Сукровин подал ему пластиковый стаканчик, наполовину наполненный коньяком.
– Штельмах.
– Чего?
– Штельмах его фамилия была.
– А, да? Ну и бог с ним. Ему теперь все равно. Бери закуску, – Сукровин показал глазами на газету, где были разложены пластиковые упаковки с нарезанными продуктами.
– Главное, Дмитрий Палыч, чтоб мы и наши близкие были здоровы, – сказал Дроздов, стоя у микроавтобуса, и залпом выпил коньяк.
– Дроздов, что мне в тебе нравится, так это то, что я даже «а» сказать не успеваю, а ты уже выпил. Мог бы тост толкнуть, что рад нашей встрече, а потом о здоровье, – улыбнулся полковник и тоже выпил.