Руслан Гулькович – Вирус. Книга 2. Шаги апокалипсиса (страница 10)
– Не, Дмитрий Палыч, сначала здоровье, а потом уже все остальное… Вот не выходит у меня из головы этот Штельмах, не выходит. Ему же почти шестьдесят было, а жене тридцать семь. Только он бегал по всему теплоходу и драться лез, а она свалилась. Почему так?
– Не знаю, – пожал плечами Сукровин. – Может, она действительно простыла в холодной воде?
– А он тогда почему не простудился и воспаление легких не заработал?
– Что ты пристал, Дроздов? Откуда я знаю?.. Может, он закаленный был! Ты, Дроздов, с падающего вертолета спрыгни в реку, у тебя столько адреналина в кровь бахнет, что не сразу и поймешь. Ты еще будешь?.. Или кофе?
– Что?!
– Я спрашиваю, коньяк или кофе тебе?
– Нет, до этого ты что сказал?..
– Да иди ты, Дроздов! Я тебя боюсь. Ты чего пристал? Я тебе кофе наливаю, – сказал полковник, держа в руках термос.
Дроздов быстро достал из кармана трубку и набрал номер.
– Костя, Тамаев где? Скажи ему, чтоб быстро ко мне бежал! – Дроздов спрятал телефон в карман плаща.
– Товарищ полковник, Дмитрий Палыч, можно вас на две минуты? – подошел к микроавтобусу спецназовец.
– Что случилось, Серёжа? Можешь при Олеге Владимировиче говорить! – отозвался из машины полковник.
– Я при этом маньяке говорить не хочу, – ответил спецназовец.
– Не понял. Ты что, майор, совсем потерялся? – посмотрел на него Дроздов.
– И мои ребята не будут работать с этими палачами, – не обращая внимания на Дроздова, сказал спецназовец.
– Слышишь? – Дроздов вцепился в его плечо.
Майор резко повернулся к нему и, схватив за грудки, сквозь зубы процедил:
– Ты меня не трогай. Единственное, что можешь ты и твои подопечные, так это безоружных людей расстреливать.
– Ну-ка, тише, тише, – выпрыгнул из машины Сукровин и отцепил спецназовца от Дроздова. – Ты что, Серёжа, устал? Руки свои при себе держи. Ты что творишь?
– Дмитрий Палыч, ребята решили, что с
– Хороша у вас дисциплинка, ничего не скажешь. Морально, Дмитрий Палыч, слабоваты твои сотрудники. А ты, майор, слюни и сопли свои подбери, а то боюсь, разрыдаешься сейчас.
– Что?! – Спецназовец дернулся, но Сукровин схватил его за снаряжение и притянул к себе.
– Ты, Серёжа, перегрелся! Или ты забыл, что такое приказ? – смотрел ему прямо в глаза полковник.
– Приказы
– Да ты что?.. О как, оказывается. Да ты просто черный плащ, майор! – съязвил Дроздов.
– Успокойся! Успокойся, говорю! – держал парня полковник. – Ты чего разошелся?
– Дмитрий Палыч, а ну, оставь его! Оставь, не держи. И что вы предлагаете, майор? – подошел к нему ближе Дроздов.
– Да ладно, Владимирыч, погорячился он, – глянул на него Сукровин.
– Нет-нет, оставьте его, Дмитрий Палыч. Так что вы предлагаете, майор?
– Надо отправить группу на теплоход и начать эвакуацию тех, кто еще не заражен! А мы стоим здесь и ждем, когда они там все умрут! Да еще некоторые стреляют и убивают безоружных простых граждан! Замечу: наших граждан!
– А, ну что ж, довольно интересное предложение. Слышали, Дмитрий Палыч, что сотрудники говорят? – заметил Дроздов. – Прямо в бой рвутся, в самую гущу, так сказать!
– Да он просто не понимает, о чем говорит.
– Да понимаю я всё! Наденем костюмы и проведем эвакуацию! – стоял на своем майор. – Машины дезинфекции прибыли.
– Вот видите, Дмитрий Палыч, всё он понимает. Костюмы наденут – и прямо на теплоход, а там все туристы и члены команды таблички на себя нацепят!
– Какие таблички? – не понял спецназовец.
– Да закрой ты уже рот, Серёжа! – повысил голос Сукровин. – Твою тупость даже я уже слушать не могу!
– Какие таблички?! Ты спрашиваешь, какие таблички?.. – Дроздов подошел к парню еще ближе. – Простые, майор! И на каждой табличке будет написано: «не заражен». Там, – он показал рукой в сторону теплохода, – сейчас каждый такую табличку напишет! Даже тот, кто кровью кашлять будет, тоже напишет! И тот, у которого температура тридцать семь и пять будет, тоже! Они сейчас все такие таблички напишут, только скажи!
– Ну так… – попытался что-то ответить спецназовец, но не смог подобрать аргументов.
– Подожди, помолчи теперь! Ты что же думаешь, я не хочу их спасти?.. Хочу! Может, даже больше, чем кто-либо другой, хочу! Но я понимаю, что не могу этого сделать! А тебя, майор, расстрелять надо! Из-за таких, как ты и твои бойцы, мы имеем несколько блокированных городов и поселков! Вот из-за таких жалостливых мы сейчас здесь! Кто-то пожалел и того бизнесмена, которого мы сейчас завалили! Только теперь от этой доброты и жалости почти триста человек под угрозой смерти! И никто – слышишь, майор? – никто не знает, кто из них инфицирован, а кто нет!
– Но… – опять хотел что-то возразить спецназовец.
– Серёжа, ты как их сортировать будешь?! – посмотрел на него Сукровин.
– Или давай, давай спасем триста человек и отвезем их в ближайшую больницу! Что у нас тут поближе?.. Ну, ближайший город какой? – разошелся Дроздов, понимая, что его железные аргументы не перебить.
– Калязин, кажется… – ответил стоявший рядом полковник и жестом показал майору: «Слушай его».
– Во, точно, отвезем в больницу, в Калязин! Пусть местные врачи ими занимаются! А через пять… шесть, семь часов весь город начнет медленно умирать! Понимаешь, майор, все начнут умирать! Сначала медики, потом их близкие и друзья, а потом это будет уже не остановить, и очень скоро, на улицах, в квартирах, в аптеках будут лежать мертвые тела. Ты спросишь, почему в аптеках? А я тебе отвечу: потому что из-за таких, как ты, люди поползут в аптеки, до последнего надеясь облегчить свое состояние. Но ты, майор, будешь чувствовать себя спасителем. Потому что ты уедешь и не увидишь этого. Блокировать город и смотреть на это всё будут другие. Но чтоб ты сильно не обольщался о своей весомой роли спасителя, я тебе скажу… Спасенные тобой триста человек все равно умрут, но, умирая, заразят несколько тысяч. Я доходчиво тебе объяснил?..
– Но… – майор смотрел на Дроздова и Сукровина.
– Что, не убедил? Или нужны еще какие-либо доводы?
– Я просто… Мы с ребятами… – Уверенность майора исчезла полностью, с осознанием того, что он влез в вопрос, сути которого и не знал.
– А теперь, майор, представь… на минуточку представь, чем занимаются мои люди, когда применяют оружие. Пока такие, как ты и твои бойцы, раздумывают и сомневаются.
– Иди, Серёжа! – Полковник похлопал по плечу спецназовца. – Это он тебе еще главный аргумент не привел. Мне он как-то сказал: «Хочешь, этих спасенных привезем в больницу твоего микрорайона? И посмотрим, как ты будешь себя чувствовать, зная, что рядом живет твоя семья».
– Майор! – позвал Дроздов, когда спецназовец уже уходил. Тот обернулся, и подполковник добавил: – Так что, группу – и спасать? Только скажи своим ребятам, чтоб заранее с семьями попрощались.
Тот махнул рукой и пошел к поставленной военной палатке.
Полковник Сукровин посмотрел на Дроздова:
– Да, Владимирыч, любишь ты добить, когда человеку возразить нечего. Он хороший парень, боевой.
– Ну не знаю, Дмитрий Палыч. Ты бы хоть политинформацию с ними провел, что ли.
– Да их мне в подчинение дали два месяца назад. Ты же знаешь, я другими вопросами занимался.
– Знаю. Только сейчас у нас у всех один вопрос – это вирус.
– Да понимаю я, – согласился Сукровин.
– Олег Владимирович, звали? – подошел к ним Тамаев.
– Я? – Дроздов посмотрел на сотрудника, а потом на полковника.
– Ты меня пугаешь, Дроздов. Ты же Косте звонил, чтоб он к тебе Макса отправил. Стареешь, что ли? – улыбаясь, покачал головой Сукровин.
– А… да, точно! Это просто твой Серёжа, хороший парень, сбил меня!
– Не, Дроздов, так и запишем: заразился амнезией. Ну чего, кофе с коньячком? – спросил Сукровин и залез в микроавтобус.
– Да, давай попьем кофейку. – И Дроздов, повернувшись к Тамаеву, продолжил: – Макс, свяжись с профессором Рамшаговым. Пусть, как только у него будет пять – десять свободных минут, наберет мне. Если не будет брать трубку, позвони еще кому-нибудь. Короче, как хочешь, но Пётр Алексеевич должен мне перезвонить, это важно.
– Понял. Сделаю. Это всё?
– Нет. Кофе будешь?