Руслан Фаизов – Кровь и пламя. Песнь Радибора (страница 2)
Велиград защищало всего около пяти сотен дружинников и ещё две сотни ополченцев – мастеров, кузнецов, рыбаков, пахарей. Оружия у них было мало. Некоторые держали луки, другие – простые копья, ржавые мечи, дубины. У ворот, у стен, за крышами домов уже были подготовлены ловушки: кувшины с горячей смолой, вёдра с кипятком, тяжёлые камни, огненные стрелы. Велиград был готов к бою.
– Вои! Град наш – щит Руси! – Радибор возвысил голос. – Склоните головы – падём в цепях. Встанем плечом к плечу – боги узрят подвиг наш! Щиты загремели. – Велиград устоит! Но уже тогда он знал – они не устоят.
Княжеские воины двинулись вперёд, подобно медленной, но неумолимой лавине. Их боевой порядок был отточен, их доспехи сверкали в утреннем солнце, точно гладкие щиты самой Судьбы. Впереди шагали таранщики – пять десятков воинов, неся перед собой брусья, обитые железом. Они двигались сомкнутым строем, щиты покрывали друг друга, образуя "черепаху", защиту от стрел и копий. За ними шли мечники и копейщики. Их круглые щиты, покрытые воловьей кожей, были расписаны символами нового бога. На их одеждах – вышитые кресты, на шлемах – золотые накладки. Они шли ровно, уверенно, зная, что за их спинами ждут тяжёлые пехотинцы в кольчугах и латах, а ещё дальше – конные дружинники, готовые ударить в тот момент, когда стены падут.
Велиградцы стояли на стенах, сжимая оружие. Их было пять сотен дружинников и ещё две сотни ополченцев – пахарей, кузнецов, охотников, у которых вместо копий были вилы, вместо щитов – деревянные крышки от бочек. Они не были обучены войне, но каждый знал – если город падёт, то пощады не будет.
Первый натиск был на засеки. Велиградцы заранее уложили брёвна с заострёнными концами, смазанные жиром, чтобы вспыхнули быстрее. Когда первые воины князя добрались до преграды, со стен взлетели стрелы. Огненные. Они с глухим шипением вонзились в деревяшки, и пламя вспыхнуло мгновенно, разгораясь жирными, алыми языками. Смола, что пропитывала брёвна, загорелась моментально. Крики раздались среди княжьей дружины. Некоторые отшатнулись, кто-то отступил, но сразу же в спину им пошли новые ряды, сталкивая их в огонь.
– Кипяток! – донёсся голос с башни. Крестьяне опрокидывали вниз глиняные кувшины. Раскалённая вода, что бурлила в медных котлах, с шипением падала на вражеские шлемы, проникая под кольчуги, обжигая руки и лица. Люди князя визжали, роняли щиты, сбрасывали доспехи, пытаясь скинуть пламя и кипяток с себя. Но за ними шли другие.
Таран ударил в ворота. Первый раз. Глухой удар, от которого содрогнулась земля. Второй. Древесина скрипнула, щепки посыпались в стороны. Третий. Трещина пошла по дубовым створкам, словно змея, что ползла к своей добыче.
– Щиты к воротам! – крикнул Радибор, выхватывая меч. Дружинники и крестьяне бросились к воротам, подкладывая толстые подпорки, зарывая их в землю, укрепляя чем могли. Другие засыпали проход раскалённым песком и золу – если враг прорвётся, они будут скользить и падать, теряя равновесие. Но княжеские дружинники не собирались ждать.
– Лестницы!
Сразу несколько тяжёлых деревянных лестниц с грохотом ударились о стены.
– Огонь на них!
С башен полетели горящие брёвна, кувшины со смолой, кипящая вода. Одна лестница накренилась и рухнула, вместе с ней полетели вниз те, кто уже почти добрался до края стены. Кости их ломались под тяжестью доспехов. Но две лестницы удержались. Первые воины князя взобрались на стену.
– Руби их! – рявкнул Остромир, размахивая топором. Топор вошёл в шлем врага, тот зашатался, отступил назад и сорвался вниз. Радибор встретил первого мечника. Клинки сошлись, от удара в воздухе взвизгнул металл. Радибор шагнул вперёд, отбил выпад, крутанул меч и нанёс резкий, точный удар в прореху кольчуги, под правую руку. Враг захрипел, упал на колени, схватившись за рану. Но его место тут же занял другой.
Битва кипела. Воздух был густым от вони горящего дерева, крови, пота. Крики людей смешивались с ржанием коней, с лязгом оружия, с воем раненных, что ползли по земле, пытаясь дотянуться до своих. Где-то у ворот княжеские воины уже прорубали брёвна, оставляя широкие трещины в дереве.
Ведань метнулся между врагами, его ножи мелькали, находя мягкие места между кольчужными кольцами. Он прыгнул на выступ стены, скинул вниз двоих, но его тут же окружили.
– Радибор! – рявкнул он, отбиваясь.
Княжич развернулся, бросился на лестницу, перехватывая меч обеими руками. Он не видел, кто перед ним, не думал, чьё лицо скрыто под шлемом, не искал глаз врага – он бил. Клинок уходил в плоть, разрывая кольчуги, пробивая рёбра. Чувствовал, как металл встречает сопротивление, как тело дрожит, прежде чем осесть на камень. Тёплая кровь хлынула, обжигая руки, стекала по запястьям, заливая рукоять меча, превращая её в скользкий от липкости обрубок. Один пал. Другой. Следующий шаг. Удар. Он не слышал, как кричали умирающие, не слышал рёва боя. Только звон, звон металла, удары стали о кость, стук шагов, топот бегущих.
Он не чувствовал усталости, только глухую боль в плечах от постоянных ударов, от тяжести меча, от напряжения, которое вгрызлось в мышцы и не отпускало. Он продолжал бить. Вниз, в сторону, снова вниз. Кто-то повалился, кто-то хрипел, хватая за ногу, пытаясь потянуть с собой, но он лишь выдёргивал сапог и шёл дальше. Но он видел. Видел, как падает линия обороны. Видел, как Велиград дрожит, как стены теряют силу, как кровь защитников стекает в каменные щели мостовой. Слышал треск ломающихся ворот, видел, как всё, что они держали, всё, что защищали, рушится. Над башнями, где ещё недавно развевались стяги Велиграда, теперь поднимался другой знак. Крест. Белый, вышитый золотом, на алом полотне. Он увидел, как этот стяг затрепетал на ветру, как враги под стенами взревели, как их крики смешались с плачем женщин, с воплями детей, с гулом горящего города.
В тот миг что-то в нём оборвалось.
– Ведань! – он едва слышал свой голос среди рёва битвы. – Они прорываются!
Ведань, покрытый потом и кровью, ухмыльнулся, стоя над телами убитых, вытирая окровавленный нож о край своей рубахи.
– Держи град, княжич. Мы ещё живы.
Но Радибор знал, что это ложь.
Они не могли удержать Велиград.
И всё же он стоял.
И всё же он бился.
Пока не упадёт.
Он видел всё, что происходило вокруг. Воины князя тащили женщин – их лица были бледны, глаза полны ужаса. Дети плакали, пытаясь вырваться, но маленькие руки не могли сражаться с железом. Люди, его люди, умирали. Радибор не мог отвести взгляд. Он слышал стон старика, которому не успел помочь. Он слышал крик женщины, которой уже никто не поможет. Он не мог это остановить. Но он не мог и уйти.
У терема стоял князь Сварог. Вокруг него лежали тела – дружинники Велиграда, павшие, но не покорившиеся. Они сражались до последнего вздоха, и теперь их застывшие глаза смотрели в пустоту, тела осыпаны золой, руки всё ещё сжимали мечи. В крови, в пыли, с оружием в руках. Ступени терема были залиты алым. Щепки впитали последнее тепло умирающих. Сварог держался. В его груди торчало копьё, глубже, чем даже сам князь осознавал. Оно вошло под рёбра, но он не падал. Дыхание было тяжёлым, рваным, но рука всё ещё сжимала меч. Рукоять вытерта до блеска – так держат оружие те, кто уходит, но не сдаётся.
Рядом стояла Велеслава. Её глаза были пусты, но в руке – нож. Она не смотрела на мужа, не дрожала, не молила. Она бросилась вперёд. Клинок её вошёл в горло врага, и чёрная кровь брызнула на землю. Тело качнулось, но в тот же миг другой меч нашёл её. Клинок разорвал кожу, пробил плоть, и она осела на колени.
– Нет! – Радибор застыл. Мир сжался до одной точки. Шум битвы исчез. Исчезли крики, грохот оружия, ревущий пожар – всё исчезло, кроме них. Сварог глянул на сына. – Радибор… – Его губы дрогнули, но кровь хлынула сильнее, не давая сказать больше. Велеслава подняла глаза. В их тёмных зрачках отражался огонь Велиграда. – Беги… – прошептала она.
Радибор сделал шаг вперёд. – Нет. – Он чувствовал, как мир рушится под ногами. Как всё, кем он был, кем они были, исчезает в один миг. Руки его дрожали, но меч всё ещё был в ладони. Но прежде чем он успел что-то сделать, его схватили.
– Мы не можем здесь умереть! – крикнул Ведань, дёргая его назад. – Отпусти меня! – зарычал Радибор, вырываясь. – Велиград пал! – Я не оставлю их! – Остромир схватил его с другой стороны, помогая Веданю. – Тогда ты падёшь вместе с градом, княжич!
Они тянули его прочь, пока он бился, как зверь, пока пламя плясало в глазах, пока стена терема рушилась, обрушиваясь в огне. Позади оставался Велиград. Радибор видел, как враги окружали князя. Видел, как Сварог поднял меч в последний раз. Видел, как его настиг удар. И тогда он закричал. Горло рвануло болью, но звук потонул в треске огня, в ржании коней, в победном рёве княжьей дружины.
Князь мёртв. Княгиня мертва. Дом сгорел. Город пал. Радибор упал на колени. Пальцы его вдавились в землю, тёплую, напитанную пеплом. – Это конец… – Ведань присел рядом. – Нет, – сказал он, тихо, но твёрдо. – Сие начало. – Остромир молча положил руку ему на плечо. Радибор медленно поднял голову. В его глазах не было слёз. Только пламя.
ГЛАВА III. СКИТАЛЬЦЫ