Руслан Агишев – Гном, убей немца! (страница 42)
Глава 22
Первый бой
Пригороды Артемовска
К сожалению, все произошло именно так, как и должно было произойти. Советское командование оказалось еще не готово к проведению таких операций — слишком мало опыта, слишком мало сил и бьющей через край самонадеянности.
Яростные попытки Красной Армии отбить город Артемовск оказались безуспешными. Все атаки штурмовых частей 12-ой армии генерала Коротеева выбить немецкую пехоту с ее позиций наталкивались на кинжальный огонь пулеметов и зенитных орудий, поставленных на стрельбу прямой наводкой. Неприятным сюрпризом для советских войск оказалась замаскированная гаубичная батарея и отдельный батальон средних танков, которые тут же открыли губительный огонь по штурмовикам.
К вечеру пятого ноября советские войска, понеся большие потери, откатились на исходные позиции. Утром следующего дня после пополнения штурмовых частей личным составом и боеприпасами намечался новый штурм. Приказ командования никто не отменяли, и они обязаны были попробовать еще раз, еще раз и еще раз.
Однако ровно в шесть утра… «заговорила» немецкая батарея гаубиц крупного калибра, одновременно в воздухе «повисли» вражеские бомбардировщики. Еще через час на советские позиции, перепаханные бомбами и снарядами, пошла пехота и танки. Сильно потрепанные батальоны не выдержали и начали пятиться. Перед командованием 12-ой армии отчетливо замаячила катастрофа.
Получилась классика жанра. Встречаешь наступление врага на подготовленных позициях и хорошенько изматываешь его в оборонительных боях. Когда наступление противника «выдыхалось» и он начинал откатываться назад, начинаешь свое наступление и на вражеских плечах прорываешь оборону. Этому учат даже не в академии генерального штаба, а в обыкновенных военных училищах. Вот так…
— … Похоже, все, товарищи, абзац! Б…ь, доигрались в наступление! — с чувством выругался генерал Коротеев, оторвавшись от окуляров перископа. Из наблюдательного пункта было прекрасно видно, что наши бойцы оставили первую линию траншей и беспорядочно бежали ко второй. На поле растянулись цепи наступающей немецкой пехоты, ревели движками бронеавтомобили. Немцы продолжали успешно контратаковать. — Переиграл нас немец по всем очкам! Чего молчим, языки в ж… засунули?
Командиры продолжали молчать, стараясь не глядеть друг на друга. В самом деле, а чего тут ответишь? Еще вчера одни с пеной у рта доказывали, что по Артемовску нужно ударить со всей пролетарской силой и тогда, мол, город вернем назад. Другие сомневались и помалкивали, что тоже их ничуть не оправдывали. Да и сам командующий, если честно, не остался в стороне. И он скорее соглашался с Москвой по поводу атаки, чем был против. Вот в итоге и «получили по сусалам» так, что кровавые сопли пошли.
— Может обойдется, товарищ командующий? — рядом с генералом встал начальник штаба, хмурый полковник лет пятидесяти, и стал вглядываться в амбразуру. — Вчера мы немцам тоже дали как следует прикурить. Вряд ли у них остались оперативные резервы.
Надежда на это, конечно, была, пусть и слабая. Артемовск, несмотря на все разрушения, был и оставался крупным железнодорожным центром, что позволяло сюда быстро перебросить подкрепления. Словом, сейчас у немцем резервов могло и не быть, а через час, напротив, в тылу могут появиться одна — две свежих пехотных, а то и моторизованных дивизии.
— Товарищ командующий, предлагаю усилить полк Алехина, — начальник штаба развернулся к генералу. — Вчера из Ворошиловграда к нам подошли два сводных шахтерских полках, большинство коммунисты, рвутся в бой. Выиграем немного времени для строительства новой линии обороны.
Генерал Коротеев, недолго думая, махнул рукой. А что ему еще оставалось? Из-за вчерашнего неудачного наступления его армии срочно требовалась перегруппировка. В некоторых подразделениях оставалось до половины личного состава, они фактически лишились боеспособности. Два сводных полка, сформированных полностью из шахтеров, действительно, могли дать возможность выиграть немного времени, если повезет, конечно. Ведь, кадровых военных в полках раз-два и обчелся, почти все мобилизованные.
— Говоришь, рвутся в бой? Шахтеры, значит, — задумчиво говорил генерал, снова и снова бросая взгляд в сторону немцев. — Стрелковые полки, без танков, без орудий…
Он пристально посмотрел на членов штаба, и все прекрасно поняли эту заминку. Набранные из шахтеров части, хоть и именовались стрелковыми полками, по факту ими не были. Еще вчера мобилизованные бойцы были шахтерами, рабочими, обычными людьми, большая часть которых оружие в глаза не видели. Если же и видели, то в руках не держали. Естественно, в бою от них было мало толку. Получалось, обыкновенное «мясо», которым затыкались дыры в обороне. Они, как это ни горько было признавать, должны были задержать наступление врага, давая возможность остаткам кадровых частей Красной Армии отойти и сохранить свою боеспособность. Такова была суровая правда войны и с этим ничего нельзя было поделать.
— Командуй, Галандин, — наконец, кивнул генерал.
Начальник штаба тут же схватил трубку телефонного аппарата.
— Башанов? Полковник Галандин! Киреев рядом? — полковник говорил резко, словно топором рубил. — Занимайте вторую линию обороны! Приказ держаться…
И в течение часа оба сводных полка оказались на самом острие продолжавшегося немецкого наступления. Затухавшая было стрельба возобновилась с новой силой. Хлестко били винтовки, захлебываясь от непрерывного огня стреляли пулеметы.
Поле уже было усеяно телами в серых шинелях, но волны немецкой пехоты снова и снова накатывались на советские позиции. В какие-то моменты немцы даже подбирались к неровной линии траншеи, где оборонялись шахтеры, но после яростной штыковой атаки откатывались назад.
— … Продержитесь, еще немного продержитесь, — сквозь стиснутые зубы шептал генерал, смотря через окуляры перископа. — Галандин, сколько еще нужно времени?
— Нужны сутки, товарищ генерал, а лучше двое суток. Новые позиции еще толком не готовы. Никто не ожидал, что немцы так быстро оправятся от потерь.
— Двое суток? Значит, должны продержаться двое суток, — резко сказал генерал и отвернулся.
Сутки, а уж тем более двое суток, для сводных полков были настоящим приговором. После целого дня непрерывных атак и двух массированных авианалетов в окопах осталось не более половины личного состава. Шахтеры умирали с винтовками в руках, но не сделали ни шагу назад.
В этот момент зазвонил телефонный аппарат. Схвативший трубку, старший лейтенант на глазах изменился в лице. Бледный, как смерть, тянет трубку.
— Товарищ генерал, с восточного НП докладывают. Немецкие танки, до батальона…
— Твою мать, накаркали! Целый батальон танков! Они же сметут все!
Вскоре танки стали видны и отсюда. По мерзлой земле шли, как на параде, свиньей. Послышались первые выстрелы. До наших позиций, правда, снаряды не долетали, разрывались примерно в сотне шагов от траншей.
— Пугают, твари, — буркнул генерал, наблюдая за танками. — Галандин, точно ничего тяжелого не осталось? Все батареи отвел? Что, вообще, нечем шахтеров поддержать?
Тот кивнул. Оставшиеся противотанковые орудия были спешно эвакуированы к новым позициям, где расчеты их уже судорожно «зарывали» в землю.
— Товарищ генерал? — вдруг подал голос белобрысый майор, до этого «колдовавший» над картой. — Вместе с шахтерами из Ворошиловграда бронепоезд прибыл. Может…
— Бронепоезд? — командующий резко развернулся к нему. — Что за бронепоезд? Сколько орудий? — майор уже передал ему нужный листок. — Два танковых орудия, значит. Шесть пулеметов. Маловато, конечно… Хм, а это еще что такое? Майор, ты читал донесение до конца⁈ Какой же это бронепоезд⁈ На нем же ни куска броневой стали! Они его простым железом обшили, и все!
Стоявшие рядом командиры понимающе качнули головами. Острая нехватка закаленной броневой стали была настоящим бедствием для военной промышленности Союза. Потеря ключевых металлургических предприятий в первые месяцы войны уже давала о себе знать. На танковых заводах даже приостанавливали выпуск боевых машин по этой причине. Умельцы, конечно, находили временный выход — самостоятельно изготавливали некое подобие брони, эрзац-броню, которая иногда даже пулеметную очередь не выдерживала.
— Товарищ генерал, больше ничего нет, — развел руками начальник штаба. — Нам нужно выиграть время. Тем более противник все равно не знает, что бронепоезд… не совсем бронепоезд.
Все, да и генерал тоже, знали, что другого выхода все равно не было. Бронепоезд все равно придется выводить на линию атаки, чтобы поддержать пехоту в обороне.
— Черт, — чертыхнулся командующий, сминая в ладони донесение. — Выводи его.
Начальник штаба снова схватил трубку телефонного аппарат и стал громко требовать капитана Морозова, похоже, командира этого самого бронепоезда. Командующий тем временем, подошел к амбразуре и застыл у перископа.