Руслан Агишев – Гном, убей немца! (страница 44)

А что я мог ответить? Мой отец сражался где-то здесь, и помочь ему можно было лишь одним способом — убить как можно больше врагов. Собственно, так я и прокричал в трубку:

— Огонь! Огонь!

— Ш-ш-ш-ш-ш. Понял! Ш-ш-ш-ш-ш

Уже через минуту вагон ощутимо тряхнуло. Оба орудия бронепоезда снова открыли стрельбу. Одновременно воздух наполнился стрекотом пулеметов.

— Слушаю! — это я кричал уже в другую трубку, откуда раздавался уже знакомый шум. — Слушаю, говорите!

— Ш-ш-ш-ш-ш-ш! Товарищ капитан, говорит машинное отде… ш-ш-ш-ш-ш, — голос в трубке был молодой, отчаянный. — Куда дальше⁈ Ш-ш-ш-ш-ш. Танки на путях впере… ш-ш-ш-ш-ш.

И что танки⁈ Разве местное железо сравнится с металлом Богом⁈ Никогда! Ничто существующее, даже сами Боги, неспособно разрушить адамантий! По крайней мере, так рассказывали старые легенды подгорного народа.

— Вперед! Только вперед! — закричал я во все горло. — Полный ход!

И уже тиши добавил:

— Отец, подожди еще немного, совсем чуть-чуть…

Уважаемые читатели, прошу извинить за неравномерные промежутки между продолжениями. Постараюсь выровняться. Обстоятельства…

Глава 23

Да начнется гонка

Такого никто не ожидал — ни русские, ни немцы.

Командующий 4-ым армейским корпусом генерал фон Шведлер был уверен на все сто процентов, что стоит еще немного надавить на оборону русских и они побегут. Для этого он и бросил в бой два танковых батальона и целый моторизованный полк, только-только прибывшие по железной дороге. С советской стороны, командующий 12-ой армией генерал Коротеев понимал, что оставленный им заслон из двух сводных шахтерских полков и «самодельного» бронепоезда ждал полный разгром. Это были настоящие смертники, которые давали остальным советским войскам шанс выстроить новую линию обороны у города Ворошиловграда.

Вся расстановка сил говорила об этом, и, казалось, совсем не предполагала иных вариантов. Это понимали немцы, и это понимали русские. Однако реальность преподнесла им всем совершенно невероятный сюрприз!

…Советский бронепоезд, обычный паровоз с тремя вагонами и одной платформой, отделанный простыми железными листами, вдруг на всех порах рванул вперед, в сторону врага. Призванный отвлечь на себя огонь танков и героически сгинуть в огне, он и не думал этого делать. Напротив, его два артиллерийских орудия и десяток пулеметов открыли такой ураганный огонь, что поле с наступающими немецкими танками покрылось бесчисленными взрывами.

Немцы и русские, сидевшие в окопах, застывшие с биноклями, просто не верили своим глазам. На поле, зажатом между пригородом Артемовска и советскими позициями, разворачивалось настоящее избиение младенцев. Немецкие танки, бронетранспортеры, катившиеся по полю вместе с наступающей пехотой, один за другим взлетали на воздух. Пехотинцы в серых шинелях, только что бодро шедшие вперед, вдруг переламывались пополам от пулеметных очередей, от них отлетали конечности, головы. Полное впечатление, что стреляли не пулеметы, а несколько десятков 20-мм автоматических пушек. Невооруженным взглядом было видно, как от боевых машин отлетали металлические лохмотья, как что-то прошивало их насквозь, поражая одновременно два, а то и три танка.

Конечно же, немцы тоже стреляли. Растерянность первых минут такого наглого маневра со стороны советского бронепоезда быстро прошла, и немецкие танкисты начали отвечать. Немецкие «троечки» были вооружены новым 50-мм орудием, снаряды которого с одинаковой легкостью крушили и броню советских танков, и стены дзотов в укреплениях. Казалось бы, и здесь не оставят «наглому» советскому бронепоезду ни единого шанса.

Первые выстрелы были пристрелочные. Наконец, один из танков попал прямо в вагон с пулеметными башенками, который тут же окутался дымом. Следом немецкий снаряд взорвался прямо рядом с кабиной машиниста. Еще пара снарядов прилетел аккурат в одну из танковых башен, из которой «огрызался» бронепоезд. И бесполезно! Едва только густой белый дым рассеивался, раздавался «насмешливый» паровозный гудок, и вновь оживали советские пулеметы, открывали огонь танковые орудия

И в этот момент случилось то, что позднее в советских учебниках назовут «лихой атакой генерала Коротеева». Командующий 12-ой армией генерал Коротеев, увидев горящие танки противника и бегущую в сторону города пехоту, тут же принял дерзкое решение — атаковать! Сразу же поднялись в атаку уцелевшие бойцы сводных шахтерских полков. Пехотные цепи, растянувшись на несколько сот метров, с непечатными криками побежали вперед. Следом за ними рванули части трех стрелковых батальонов, которые еще не успели отойти в сторону Ворошиловграда.

В итоге, город Артемовск, крупный железнодорожный центр, оказался отбит. Немецкий 4-ый армейский корпус, не успевший, как следует окопаться, понес такие потери, что полностью потерял боеспособность. Больше пяти тысяч солдат и офицеров сдались в плен, а сам командующий генерал фон Шведлер со стыда застрелился.

Хуже всего для немцев оказалось то, что теперь советские войска, пусть и серьезно потрепанные, могли угрожать флангам наступающей группы армией «Юг».

Если раньше подобные странности можно было списать на военную неразбериху, на шок во время первого / второго боя, то теперь случившееся уже никак нельзя было игнорировать. Слишком ярким, наглядным вышло «представление», и обе стороны тут же включились в расследование, которое было у каждого свое.

… Генерал фон Шведлер, прежде чем застрелиться, с присущей немецкой педантичностью собрал пакет с доказательствами того, что русские применяют на фронте новые боеприпасы сверх разрушительной силы. Приложил многочисленные фотографии подбитой техники, тел солдат с огромными рванными ранами, и образцы винтовочных патронов, которые с легкостью прошивали броневые пластины немецких танков. Адресатом указанного архива с материалами выступил непосредственный руководитель фон Шведлера — командующий группой армий «Юг» генерал-фельдмаршал фон Рундштедт. Тот, в свою очередь, едва изучив присланный архив, тут же связался с Имперской канцелярией и попросил срочной личной аудиенции с фюрером. Фон Рундштедт, как боевой генерал с огромным опытом, как никто другой понимал, что означало появление у советских войск винтовочных патрон, поражающее действие которых равно, а то и превосходит разрушительное действие артиллерийских снарядов.

Генерал Коротеев в отличие от своего оппонента с той стороны пошел другим путем. У него тоже был собран архив материалов, свидетельствующих о невероятных прошествиях последних дней. Здесь были подробные письменные свидетельства за его авторством и других старших командиров, фрагменты и целые патроны, снятые с бронепоезда металлические листы, которые с легкостью выдержали огонь из танковых орудий едва ли не с «пистолетной» дистанции. Вот только по официальной линии он не стал все это отправлять, так как прекрасно знал во что это выльется в условиях в военного времени. В условиях всеобщей шпиономании и неразберихи его пакет с материалами будет месяцами идти до нужного адресата. Ему нужен был кто-то, кто сможет весомо и со всей научной ответственностью заявить, что эти бумаги не дезинформация со стороны противника, не выдумки воспаленного сознания испуганного бойца, по-настоящему ценная информация. И такой человек у него был на примете — физик Игорь Курчатов, который вместе с группой ученых сейчас находился в Севастополе. Генерал Коротеев буквально за месяц до войны познакомился с ним и сразу же оказался под впечатлением невероятной эрудиции и глубины знаний ученого. Именно ему генерал и решил доверить свои материалы.

Так и началась эта гонка, которая совсем скоро изменит облик этого мира…

Туапсе

Плавбаза подводных лодок «Волга» — место дислокации особой исследовательской группы по вопросам размагничивания подводных лодок, судов обеспечения и боевых кораблей

От причала в сторону города шел высокий богатырского сложения мужчина. Толстое черное пальто с высоко поднятым воротником и большая бобровая шапка делали его еще более массивным, внушительным.

Чужие, особенно недавно прибывшие в Туапсе, завидев его фигуру, непременно принимали его за какого-то ответственного работника, важного начальника. Без лишних разговоров уступали его дорогу, после пытаясь вспоить, где же они его видели. Те же, кто с детства обретался в порту и много общался с моряками, сразу же узнавали эту фигуру, и шли почтительно здороваться. А как же иначе? Ведь это был сам Игорь Курчатов, возглавлявший группу ученых по размагничиванию кораблей и подводных лодок Черного моря. Именно от его работы зависело, смогут ли корабли и подводные лодки Черного моря беспрепятственно ходить по морю и сражаться с врагом. Прибрежные воды были так усеяны магнитными минами, что море больше напоминало густой суп с клецками.

— … Игорь Васильевич, мое почтение! — погруженный в свои мысли, Курчатов машинально кивнул очередному прохожему, который почтительно приподнял перед ним шапку.

Сейчас все его внимание сейчас занимала будущая лекция о разных приемах размагничивания боевых судов, которую он вскоре должен был прочитать перед моряками гарнизона. Собственно, этим и объяснялась его задумчивость, на которую некоторые из знакомых обижались. Мол, зазнался, не узнает.