Руслан Агишев – Дуб тоже может обидеться. Книга 2. (страница 71)

Отступление 172

Реальная история

23 декабря 1942 г. В сорока километрах от Москвы. Временная резиденция американского посла.

Небольшой бревенчатый домик был почти по самую крышу засыпан пушистым снегом, искрящимся словно рассыпанные щедрой рукой драгоценные камни. Из еле видной кирпичной трубы клубился дым, столбом уходящим в небо. В маленьком окошке, стекло которого было покрыто замысловатыми морозными узорами, мерцал огонек.

— Может еще раз наполнить грелку, сэр? — участливо спросил Стенли своего шефа, после того как его в очередной раз согнул хриплый затяжной кашель. — Я мигом. Кипяточку добавим. Сразу станет легче. Сэр? —

Аверел Гарриман, недавно назначенный послом США в СССР, отрицательно мотнул головой.

— Мне кажется, Стэнли, этот проклятый холод скоро меня окончательно доконает, — закутавшись в теплый клетчатый плед, он еще ближе подвинулся к пышущей жаром печке. — И как только они здесь живут..., — тихо пробормотал он, снова сгибаясь в кашле. — Слава Богу, осталось немного...

— Сэр?! — замер его помощник на полпути до печки с парой чурок в руках. — Вас отзывают? — было понятно его удивление — посла, назначенного буквально несколько месяцев назад, вновь отзывали на родину.

Нахохлившийся Гарриман поднял голову. Его глаза на несколько секунд застыли на секретаре, которому от этого стало не по себе. Стэнли на какое-то мгновение показалось, что его шеф решал какую-то мучительную проблему. Наконец, посол прикрыл глаза и это наваждение исчезло.

— Ладно, Стэнли..., — негромко прохрипел он. — Я хотел это сказать тебе завтра, но, кто знает, а вдруг будет уже поздно..., — секретарь почувствовал, как по его спине побежали мурашки. — Меня отзывают... Срочно отзывают назад. Русских предупредили, что это необходимо для согласования некоторых важных вопросов, связанных с послевоенными границами. Официально я должен прибыть обратно через 4 или 5 дней, — он вновь поднял глаза и Стэнли понял, что последняя сказанная им фраза была полным враньем. — Да, Стэнли, ты все правильно понял, — качая головой, проговорил он. — Я уже больше не вернусь в эту страну.

— Но, как же так, сэр? — деревянные чурбачки со стуком попадали на пол. — А мы? Персонал?

Отступление 173

Реальная история.

24 декабря 1942 г.

Кабинет Сталина.

Нервное прохаживание вдоль стола, оставляющее после себя характерный запах крепкого табака.

— Вы точно уверены? — он определенно волновался, отчего акцент в нем прорезался сильнее чем обычно. — Все проверили?

— Так точно, товарищ Сталин, — один из его личных порученцев сжимал в руках небольшую папку с документами. — Мы организовали встречу с его близким другом, с которым они служили в одном полку и который хорошо его знает. В … им была организована баня, где дипломированный врач, представленный в качестве вашего порученца, незаметно провел визуальный осмотр, была взята кровь на анлиз. Была тщательно проверена одежда, личные вещи... Нам даже удалось получить образец его почерка.

— И? — вынув из рта трубку, поторопил Сталин. — Говори...

— Специалисты совершенно определенно заявляют, что перед ними был именно Василий Иосифович Сталин, — продолжил, вытянувшийся в струну порученец. -Не смотря на несколько изменившиеся физические кондиции его тела и чуть иные психические реакции, сомнений в этом нет никаких. — Он … немного изменился, товарищ Сталин, — наткнувшись во взгляде вождя на невысказанный вопрос, парень разволновался. — Сильнее стал, и взгляд такой... странный немного...

— Сильнее — это хорошо! — задумчиво хмыкнул Сталин, продолжая размышлять о чем-то своем.

_______________________________________________________

На одном из подмосковных аэродромов садился Дуглас А-20 «Бостон». С громким хрустом, ломая невысокий снежны наст, колеса несли тяжелую машину. Едва серебристая туша остановилась, как на наст аэродрома ловко спрыгнул невысокий крепкий человек. Он с чувством потянулся, запрокидывая голову далеко назад, и лишь потом посмотрел на встречающих, которых оказалось на удивление много.

— Нормально..., — пробормотал он, рассматривая группу из восьми человек. — Э-э-э! — с мальчишеским задором замахав рукой.

Опережая всех навстречу ему шел его однополчанин — Сашка Мельников по прозвищу «Мельник», оставшийся за него командовать полком (характерно, что такое прозвище он получил отнюдь не из-за фамилии, а из-за количества «намеленных» фашистских асов). Позади него, метрах в трех — четырех, шли двое сотрудников госбезопасности. Он сразу узнал обе физиономии, уже примелькавшиеся перед ним в Кремле. Остальные ему были незнакомы...

— Мельник, братишка, ты чего здесь делаешь? — он с чувством хлопнул летчика по плечу, отчего тот почему-то скривился. — Случилось что? — необъяснимое чувство тревоги начало его медленно точить. — С полком...

Тот незаметно встряхнув руку, на которую пришелся хлопок, улыбнулся.

— Нормально все, Красный. Нормально, — несколько раз словно убеждая повторил летчик. — Перекинули нас на новые машины. Недалеко тут базируемся, — он куда-то неопределенно кивнул головой. — А вчера, слух прошел, что ты в Москве будешь, — он с хитрым выражением лицо подмигнул ему. — Ну, я и махнул, — крутанул он ладонью, показывая как ему пришлось изворачиваться, чтобы попасть на аэродром в нужное время. — Думаю, командира проведаю, а то болтают … мол партизанит он где-то по кабинетам. К штурвалу и дорогу забыл...

Прилетевший гость, ничуть не обидевшись на эту тираду, громко рассмеялся.

— Да, да, Мельник. Ты прав, ха-ха-ха, партизанил …. ха-ха-ха по кабинетам, — он снова хлопнул того по плечу. — Партизанил... да уж пришлось, — еле слышно добавил он.

Тем временем основная группа встречающих сблизилась с ними. Один из военных ловким движением легонько отодвинул Мельникова чуть в сторон.

— Товарищ полковник, Вам приказано передать, что встреча переноситься на завтра, — заметив, что его узнали, сразу же начал сотрудник госбезопасности.

— Ясно..., — растерянно пробормотал Василий Сталин, совсем не ожидавший, что после переданному ему категоричного приглашения его будут мариновать целый вечер и ночь; более того от удивления он даже не обратил внимание на то, как к нему обратились. — А сейчас, значит отдыхать, — его взгляд остановился однополчанине, который почему-то с довольным видом подмигивал ему. — Эх, Мельник, оси сорвешь! — намекая на дикое подмигивание, засмеялся он.

— Не сорву, — принял тот эстафету. — Я их спиртиком протираю...

Как оказалось, на этом странности встречи не закончились. К удивлению Сталина, всю их компанию — а это все восемь человек, включая не желавших отпускать его одного сотрудников госбезопасности, рассадили в нескольких автомобилях, а потом почти час везли до какого-то заснеженного села, где их уже ждала жаркая баня и богатое застолье. Все, что происходило после, он уже помнил смутно...

Следующее утро Василий Иосифович Сталин встретил в пути, где он и с успехом досыпал свою пилотскую норму.

— Товарищ полковник, товарищ полковник, — сквозь крепкий сон он почувствовал, что кто-то его настойчиво тормошил. — Василий Иосифович, пора. Мы уже подъезжаем. Товарищ полковник!

— Да все, хватит, — недовольно буркнул он, открывая глаза и видя мелькавшие за окном стены Кремля. — Проснулся уже... Да и не полковник я... пока еще, — добавил он, повернувшись к сопровождающему. — Подполковник, надо бы знать это, товарищ капитан, — в некотором раздражении произнес он, потирая небольшое покраснение на руке, которого раньше не было.

Сидевший рядом с ним капитан, не раз виденный им в охране отца, широко улыбнулся.

— Так, полковника Вам дали, Василий Иосифович, — Василий удивленно молчал. — Сообщить Вам не успели. Поздравляю!

— Не успели, — выдохнул новоиспеченный полковник. — Ну, вы блин даете!

Вот с таким выражением лица, на котором застыло радостное удивление, Василий и открыл дверь в кабинет отца.

— Здравия желаю, товарищ Сталин, — громко произнес он, четко вышагивая от двери.

— Здравствуй..., — на мгновение запнулся Верховный, так как привычное «Васька» застряло у него в горле. — Василий, — рукопожатие у сына оказалось на редкость жестким. — Садись.

Как каждый из них до этого представлял совместную встречу уже было не важно. Едва один из них переступил порог кабинета, для обоих сразу же стало ясно, что по-прежнему между ними уже ничего не будет.

— Вот ты какой стал, — негромко пробормотал Отец, в упор рассматривая Сына. — Совсем не похож ты на … Ваську, — прищур глаз его еще более усилился. — На старого Ваську. Другим стал, совсем другим... Мне кажется с нашей последней встречи прошло не каких-то пару месяцев, а два или даже три десятка лет.

Он говорил, словно размышлял, время от времени замолкая, начиная подбирать слова.

— А ты постарел, отец, — вдруг глухо произнес Сын, также пристально рассматривавшего его. — Я раньше не замечал этого или может просто не хотел замечать ...

Тот нахохлившись сидел напротив него. Трубка лежала на столе, рядом с крупными кургузыми пальцами руки. Седая голова была чуть наклонена вперед.

-... Все нормально, Отец, — произнес Сын, накрывая его руку своей. — Все будет нормально, — его голос неожиданно встал хриплым.