Руслан Агишев – Диктатор: спасти Союз (страница 6)
Следом зашел разговор о проекте нового Союзного договора, который, по замыслу Горбачева, должен был вдохнуть новую жизнь в загибающийся СССР.
— … Это юридически оформленный развал Советского Союза, товарищи! — почти выкрикнул председатель ГКБ Крючков, возбужденно сверкая глазами. — Михаил Сергеевич не понимает или не хочет понимать последствий такого решения! Нужно немедленно переговорить с ним, убедить его в губительности этого проекта договора. Михаил Сергеевич должен начать с введения чрезвычайного положения, которое даст необходимую передышку…
Разговор продолжался, градус напряжения повышался. Эмоционально высказывались то Крючков, то Павлов, то Бакланов. Несколько час молчаливые сотрудники приносили свежезаваренный чай.
Варенников же, сидя в стороне от всех, словно выпал из общей атмосферы. Мыслями сейчас он был очень далеко отсюда, заново переживая страшные кровавые события быстро наступающего будущего. Почти все 90-е гг. его жизнь превратилась в непрерывную череду командировок — краткосрочных и долгосрочных выездов — в зоны межэтнических конфликтов на границах новой России. Возглавляя специальную группу из особого резерва ГРУ Генштаба России, он был дипломатом, диверсантом, пограничником, ликвидатором, медиком. То, что видели тогда его глаза, до сих пор всплывало в памяти жуткими картинками — заваленные труппами колодцы, распятые на деревьях мужчины, тела с вырезанными на них проклятьями, убитые беременные женщины с выпотрошенными животами, плачущие кровавыми слезами солдаты без рук, ног, глаз, ушей, носа и языка. И это все делали не записные психопаты, сбежавшие из психбольниц, а самые обычные люди. Они с упоением резали, как свиней, своих недавних односельчан, соседей по лестничной клетке, одноклассников, бывших коллег. Люди на глазах зверели и совершенно не замечали этого.
В какой-то момент Варенникова кто-то похлопал по руке, потом позвали по имени:
— … Валентин Иванович, что это вы скривились? Вам тоже заварка показалась слишком крепкой? Возьмите лимончику, лучше будет.
С трудом возвращаясь в реальность, он не сразу понял, что его спрашивают о чае. Сидевший рядом с ним, Бакланов, руководитель Аппарата Президента СССР, протянул ему тарелочку с тонко нарезанными дольками лимона.
— Берите, берите, отличный лимон. Я, кстати, очень уважаю вьетнамский черный чай. Такая палитра вкусов…
Варенников оторопело взял кусочек фрукта и положил его в чащу с чаем. Сам медленно переводил ошарашенный взгляд с одного человека за столом на другого. Смотрел так, словно видел перед собой не людей, а каких-то удивительных существ.
— … Товарищи, к Михаилу Сергеевичу должна ехать делегация из опытных товарищей, — за столом обсуждалась встреча с Горбачевым, который в это тяжелое время отдыхал в Крыму.
— … Нужна шифрограмма, где мы подробно изложим нашу позицию, и все подпишемся, — прозвучало другое предложение.
— Нет, необходим телефонный звонок…
Они начали спорить, что же нужно сделать — посылать шифрограмму, звонить или ехать. Говорили о каких-то акцентах, серьезных моментах, надували щеки, важно потирали стекла очков. И это выглядело настолько сюрреалистично, что Одинцов тряхнул головой и с силой протер глаза.
— Что они творят, — одними губами прошептал он. — Они совсем не понимают…
Для него это выглядело настоящим надругательством над здравым смыслом. Они, обладая невероятной полнотой власти и огромным объемом информации о реальной ситуации, занимаются форменной болтологией. И зная будущее, можно быть уверенным на все сто процентов, что никто из них и никогда не возьмет на себя ответственность за судьбу страны. Все и каждый будут много и красиво говорить, но, когда наступить тот самый судьбоносный момент, то они будут стоять в стороне и ничего не делать.
— Господи, кто же оказался на самом верху, — даже в самых страшных передрягах не вспоминавший о Боге, Варенников вдруг помянул его имя. — Это же трусливые трутни…
Чайная ложка сама собой оказалась в его руке. Устроилась в ладони удобно, ручкой выглядывая наружу. В умелых руках настоящее оружие, которым с легкостью можно вскрыть горло или через глаз добраться до мозга. Ему даже думать ни о чем не нужно, за него все сделают тренированные рефлексы. Сделать резкий рывок в сторону соседа справа, ложку воткнуть прямо в глаз, и Бакланов готов. Сразу за этим перегнуться через стол, и вскрыть горло Крючкову, чтобы кровь хлынула фон…
— Валентин Иванович⁈ Валентин Иванович, вы меня слышите⁈ Вам плохо? Сердечный при…
Варенников так глубоко ушел в себя, что не сразу понял, что председатель КГБ смотрит прямо на него.
— Нет, со мной все хорошо. Просто задумался, — покачал головой Варенников, быстро приходя в себя и окончательно отгоняя кровожадные мысли. — Что вы хотели сказать?
— Валентин Иванович, мы с товарищами посоветовались и решили, что к Михаилу Сергеевичу сегодня же отправятся товарищи Бакланов, Шенин, Болдин, Плеханов, а также вы, Валентин Иванович, как представитель министерства обороны. Нужно будет уговорить Михаила Сергеевича подписать указ о введение Чрезвычайного положения. Вы готовы сегодня вылететь?
Варенников кивнул. Вот и еще одно доказательство трусости этих лидеров. Давить на Горбачева отправили не первых лиц, к которым он бы обязательно прислушался, а их замов. Сами же сейчас сидели за столом и важно «пучили» глаза. Мол, у них и здесь очень много очень серьезных дел, которые нельзя ни на минуту оставить.
— Готов, — еще раз кивнул Варенников, правда, на этот раз с еле заметной ухмылкой. Все он видел, все понимал, подноготную каждого из здесь сидящих читал, как открытую книгу. — Сделаю все, чтобы указ был.
И он обязательно сделает все, чтобы на этот раз Союз устоял.
Глава 4
В шаге от бездны
На операцию возлагались такие надежды, что для группы переговорщиков был выделен новейший на тот период Ил-96–300. Разработанный для миссий особой важности, самолет мог противодействовать атакам, включая атака ракетами ближнего радиуса действия, с помощью специальных отражающих экранов из радиопоглощающих материалов, интегрированных систем радиоэлектронной защиты.
День предстоял непростой, поэтому вылетели еще затемно. Пока остальные члены делегации дремали в мягких креслах, Варенников решил пройтись по салону, ведь пассажирский Ил в этой модификации ему был не особо знаком.
— Солидно, ничего не скажешь.
Он отмечал широкие удобные кресла, большие проходы между рядами, отдельные изолированные кабинеты, и даже небольшой зал с огромной телевизионной установкой. Панели оббиты полированным деревом, мягко бликуя отраженным светом. В воздухе витал запах аромат основательности, избранности, больших денег.
— Очень похоже на летающий командный центр для высшего политического руководства. Ил, правда, хорош. Хм, а это еще что за…
Сдвинул с прохода легкие раздвижные створки, и оказался в другой части самолета. Не успел сделать по салону и шага, как тут же наткнулся на прямой тяжелый взгляд. Прямо на него смотрел спецназовец, явно из чекистов. Те всегда выделялись своей экипировкой. Одинцов сразу же узнал легендарный швейцарский бронешлем «TIG» PSH-77 из титана и двухслойного арамида, специально закупаемые для специальных частей ГКБ. Рядом сидело примерно два десятка бойцов с большими черными сумками.
Варенников закрыл створки двери и вернулся к остальным. Узнал он достаточно, и теперь осталось все это хорошенько обдумать.
— … Я видел не всех, скорее всего их больше, — многозначительно пробормотал он, мысленно возвращаясь к тому, что только что видел. — Значит, в будущем историки не врали, что Меченого вместе с охраной заблокировали на его даче. Хм, эти точно могут.
Ухмыльнувшись, погрузился в раздумья о предстоящей встрече. На чаще весов лежало слишком многое, чтобы воспринимать все отстранено и не волноваться. Как уже пережившей этот август 91-го, он прекрасно понимал, что встреча с Горбачевым станет своеобразным Рубиконом не только для членов ГКЧП, но и всей страны. В его будущем Горбачев не стал подписывать президентский указ о введении чрезвычайного положения и путчистам пришлось это делать самим. Это сразу же поставило их в уязвимое положение перед критикой со стороны противников, прежде всего из элиты национальных окраин. Словом, без подписанного Указа они классические путчисты-революционеры, а вот с ним совсем другое дело.
— Посмотрим…
Когда лайнер приземлился, их выпустили не сразу. Командир корабля что-то объяснял про работу наземных служб и неподготовленную встречу, члены делегации в ответ важно кивали. Но Варенников сразу понял, что первой должна была всадиться спецгруппа чекистов. Им нужна была фора, чтобы оказаться в окрестностях дачи Президента СССР раньше их и занять позиции.
— Товарищи, нас будет ждать транспорт, который отвезет в резиденцию Михаила Сергеевича, — громко сказал Бакланов, первый заместитель председатели Совета обороны СССР, явно взявший на себя роль лидера группы. — Прошу проследовать к трапу.
По дороге к президентской резиденции Одинцов мало любовался красотами природы, которые открывались из окон автомобиля. Он продолжал размышлять, все более и более утверждаясь во мнение о неподготовленности всего происходящего и, главное, о дилетантизме сами лидеров будущего ГКЧП. Они напоминали собой малых детей, которые расшалились и то и дело поглядывают друг на друга с испугом.