Руслан Агишев – Диктатор: спасти Союз (страница 5)

В телефонной трубке послышался тяжелый вздох. Значит, предчувствие Варенникова не обмануло, и Язов звонил с плохими новостями.

— Валентин Иванович, придется выезд отложить. Нужно срочно прибыть ко мне. Не задерживайся.

Едва в телефонной трубке послышались гудки, Варенников понял — все началось!

Не теряя времени, начал собираться. Память, привычки генерала Варенникова быстро возвращались, поэтому со сбором не возникло особых проблем. Примерно через десять минут он уже стоял в генеральском мундире с кожаным портфелем в руке.

У зеркала в прихожей остановился, внимательно оглядел себя. Варенников был педантом во всем, и нельзя было допустить ни малейшей небрежности в одежде.

— Все, кажется, в порядке. Хотя…

Коснулся кителя, нащупав внутри что-то странное. Сунул руку и с удивлением вытащил недавний кухонный нож. Получается, на автомате спрятал.

— А вот это уже не смешно, — недовольно пробурчал он, понимая, что теперь придется еще тщательнее следить за своими старыми рефлексами. — Как бы, и правда, не пойти по привычной дорожке…

У подъезда дома его уже ждал служебный автомобиль. Водитель, сержант Сорокин, как услужливо подсказала память генерала, открыл перед ним дверь черной Волги. Кивнув, Варенников сел.

— В министерство обороны.

— Так точно, товарищ генерал.

Особо полюбоваться на Москву 80-х гг. не получилось. Из головы никак не выходила предстоящая встреча. Из еще ненаписанных мемуаров генерала Варенникова, которые будут опубликованы в будущем, он знал, что его пригласили не просто на дружеские посиделки у костра. Сегодня вечером должна была состояться судьбоносная для страны тайная встреча высокопоставленных руководителей, противников перестройки и крена страны в сторону Запада: министра обороны СССР Язова, председателя КГБ СССР Крючкова, премьер-министра СССР Павлова, первого заместителя председателя Совета обороны СССР Бакланова, руководителя Аппарата Президента СССР Болдина и первого заместителя председателя КГБ СССР Грушко.

— Да, калибр солидный, а толку — ноль, — с горечью пробормотал он. — кашу заварили, а расхлебывать кишка тонка.

— Что Валентин Иванович? — мотнул головой водитель. — Побыстрее, говорите?

— Нет, все хорошо, успеваем.

Варенников отвернулся к окну и вздохнул. Заговорщики несмотря на высокие должности на проверку оказались жидковаты. Никто из них так и не решился пойти до самого конца. В нужный момент, когда следовало проявить твердую волю и решимость, они просто на просто струсили — испугались за свою жизнь, жизнь родных, за нажитое имущество и счета в банках.

— Как же так? — еле слышно прошептал он, ловя глаза своего отражения в окне автомобиля. — Ведь они знали, к чему все идет. Эх…

Чувствовал, как в глубине него поднимается что-то нехорошее, черное, тяжелое. Он вдруг понимает, что не предатели и дураки всех мастей во всем виноваты. Ведь, они делали именно то, что и должны были делать. Больше всех виноваты в развале великой страны и свалившихся на людей бедствиях те, кто остался в стороне, хотя и мог очень многое сделать. Вот эти люди — руководители органов власти, военные, силовики — просто смотрели и ждали, что будет дальше. Эти выкормыши системы десятилетиями пользовались ее благами, сытно ели, сладко спали. Когда же пришло время вернуть долг, они прыгнули в кусты. Вот, собственно, и получилось то, что получилось.

— Валентин Иванович, подъезжаем.

Водитель начал притормаживать у КПП, за которым тянулась высокая бетонная стена. Похоже, встреча должна была пройти на одном из объектов то ли минобороны, то ли КГБ.

Когда он вышел, незаметный мужчина в штатском молча сопроводил его до большой открытой беседки. Здесь за круглым столом уже во всю шел непростой разговор.

— … Ситуация катастрофическая, товарищи, — председатель КГБ Крючков побагровел, начал чересчур жестикулировать. Чувствовалось, что разговор ему дается совсем не просто. — Настоящий итог политики Перестройки — это полный развал экономики, нарастающая с каждым месяцем инфляция и снижение роста производства. Деструктивные процессы в обществе принимают невероятные масштабы. Докладные с мест рисуют совершенно ужасные картины — рост организованной преступности, нарастающий поток оружия и наркотиков с территорий межнациональных конфликтов, резкое омоложение преступности в том числе и по особо тяжким статьям уголовного кодекса. Мы теряем контроль за ситуацией в обществе…

Прикрыв лицо рукой, Варенников скривился. Обстановка в стране, о чем докладывал председатель КГБ, была еще тяжелее, чем прозвучавшая оценка. Контроль за ситуацией уже потерян. Большая часть населения была в растерянности, в тяжелейшем психологическом состоянии, когда вокруг тебя рушится привычная картина мира и вчерашняя «правда» сегодня вдруг оказывается «ложью». Ценности и правила, вокруг которых десятилетиями строилось государства, семья, отношения между людьми, неожиданно оказались устаревшими, несовременными, немодными, неподходящими. Вчера был в почете человек труда, бессеребренник, патриот и честный человек, сегодня — деляга, фарцовщик, кооператор и человек, имеющий нужные связи. Вчера ветеранов великой войны приглашали выступать перед школьниками, сегодня их объявляют завоевателями. Все сыпалось, и наступало время Зверя. Все вокруг превращалось в джунгли, населенные дикими зверями.

— … Ситуация с межэтнической ситуация в национальных республиках принимает совершенно неконтролируемый характер. Местные националистические силы не просто подняли голову, а уже в открытую диктуют органам власти что и как делать. В Прибалтике, Азербайджане, Украине о лояльности органов внутренних дел и советских органов власти приходится говорить с очень большой оговоркой. На многих постах уже сидят откровенные националисты, в открытую призывающие к отделению…

Варенников вновь скрипнул зубами. И здесь вопрос нужно было ставить жестче, «не смягчая углы». Окраины империи были уже фактически потеряны, и там де факто не действовали общесоюзные законы. Местные элиты столько десятилетий «гладили по головке», так упорно говорили о великой важности карликовых наций и сытно их кормили, что вырастили из них откровенных истовых врагов. Теперь они, сидя в своих столицах, поверили в свое превосходство, в свою избранность, и великую вину русских. Доигрались, называется.

— … Владимир Александрович, не слишком ли вы сгущаете краски? — Павлов недоверчиво покачал головой. Премьер-министр, похоже, совсем не владел информации о ситуации в национальных республиках, а может просто не хотел признавать очевидное. — Конечно, есть примеры заигрывания с национальным элементом, но чтобы ставить вопрос об открытом сепаратизме… Нет, не думаю.

— Действительно, вызывает некоторые сомнения, — поддержал его Болдин, руководитель Администрации Президента СССР. Он качал головой, не переставая монотонно протирать стекла своих очков. — На местах ведь не идиоты сидят, и прекрасно понимают, что у республик не будущего без Москвы. Это же ясно и ребенку. Мы, к примеру, все прекрасно знаем Леонида Марковича Кравчука — опытный политик, коммунист, отлично разбирающийся в политических и экономических реалиях. И поверить, что он готов отвернуться от Кремля…

Тихо хрустнуло, и руку Варенникова что-то кольнуло. Он опустил взгляд вниз и увидел впившийся в его ладонь острый кусочек фарфора — осколок ручки от чашки. На коже выступила алая капля и стала на глазах расти. Выходит, даже не заметил, как снова начал терять контроль.

Боль от раны чуть отрезвила, и злость, душившая его, на какое-то время отступила. Хотя успокоиться все равно не получалось. Ведь, он-то прекрасно знал, что через какие-то несколько месяцев все окончательно полетит в тартарары. Союз рухнет в одно мгновение, словно хрупкий карточный домик. Власть на местах в одно мгновение «перекрасится», и начнет обвинять Москву во всех своих бедах. Русские на национальных окраинах будут поставлены в такие условия, что станут бросать имущество и бежать со всех ног в сторону России. Приснопамятный Кравчук, новоявленный Президент Украины, с экранов телевизора внезапно станет хвалиться тем, что, еще будучи ребенком, помогал бандеровцам. С постным выражением лица будет рассказывать, как выдавал им позиции красноармейцев, как вступил в террористическую организацию «Сотня отважных юношей». И таких руководителей на окраинах империи было большинство. Они прекрасно чувствовали слабость власти и уже готовились урвать свой кусок, чего многие в Москве так до сих пор и не поняли. Поэтому Одинцову и было дико слушать эти разговоры.

— … Так, товарищи, сейчас не будем дискутировать, — Крючков примирительно поднял руку. Мол, давайте не будем раскачивать лодку, а продолжим обсуждение. — Теперь прошу, Валентина Сергеевича, доложить непосредственно по экономической части

Премьер-министр Павлов медленно вытер пот со лба, тяжело вздохнул, и начал:

— Экономический кризис принимает все более и более удручающие формы. По факту мы уже неплатежеспособное государство, и не способны отвечать по своим обязательства, как перед внутренней, так и внешней аудиторией. По этой причине мы не можем рассчитывать и на международное финансирование. Если мы фактические банкроты, то нам просто никто денег не даст. Михаилу Сергеевичу я обстоятельно докладывал о ситуации в экономике. Категорически настаивал на немедленных мерах, но Михаил Сергеевич попросил не торопиться, дождаться очередного заседания кабинета министров и все еще раз изложить…