Руслан Агишев – Диктатор: спасти Союз (страница 8)
После его слов воцарилась тишина. Посеревший Бакланов судорожно расстегивал ворот рубашки и ослаблял узел галстука. Остальные товарищи из приехавших молча переводили взгляд с Бакланова на Горбачева и обратно. Сам Горбачев же быстро наливался багровой кровью, отчего пятно на лбу резко выделялось, напоминая собой дьявольскую метку. Явно назревал взрыв с его стороны, ведь он никогда не терпел критику и сразу же старался раздавить оппонента тем или иным способом.
— Вы же понимаете, товарищ генерал, что после озвученной вами позиции мы не сможем работать вместе с вами, — едва не прошипел Горбачев. — Ваши слова — это верх непрофессионализма! Я считаю, что нам, вообще, больше не о чем говорить! Вам ясно, товарищи?
— Но, Михаил Сергеевич, мы же так и не решили вопрос об указе, — пытался вставить слово Бакланов, с мольбой глядя на Горбачева. Казалось, он вымаливает еще несколько минут для встречи. — Я настоятельно прошу вас еще раз вернутся к этому вопросу. Вот здесь сводная записка о положении в стране. Обратите внимание на эти показатели…
Видя все это, Варенников разочарованно качнул головой. Все с ними было ясно. Они уже даже не просят, а вымаливают. Поэтому и Горбачев смотрел на них, как на «шестерок», которые не смогут сделать ему ничего страшного. Он даже не не уважал их, а откровенно презирал. Весь его самодовольный вид говорил об этом — взгляд, как на челядь, оттопыренная нижняя губа, снисходительная ухмылка, излишняя театральность в движениях. Мол, вы еще на колени встаньте передо мною, а я с удовольствием посмотрю на ваши унижения.
— Все, прошу вас покинуть мою резиденцию! — Горбачев махнул рукой, показывая оттопыренным указательным пальцем в сторону выхода. — Выход там! Нам больше не о чем говорить!
Они, включая Варенникова, пошли к выходу, бросая растерянные взгляды друг на друга. Видно, что не ждали такого результата. Все готовились к серьезному, конструктивному разговору, где их внимательно выслушают, прислушаются к их мнению или хотя бы попробуют прислушаться. Ведь, разговор, по сути, шел о судьбе всей страны, а получили в ответ «базарную» отповедь в стиле — я умный, а вы все, дураки!
— Товарищи, что же теперь будет? — растерянно произнес Бакланов, застыв у автомобиля. — Что нам доложить в Москву? Валентин Иванович? Что?
Варенников на их фоне подавленных мужчин, старавшихся не смотреть друг другу в глаза, выглядел совершенно другим человеком. Был совершенно спокоен, и даже расслаблен.
— Олег Дмитриевич, и вы, товарищи, подождите, пожалуйста немного. Я совершенно забыл об одном очень важном аргументе, который обязательно должен услышать Михаил Сергеевич. Абсолютно убежден, что Михаил Сергеевич в этот раз прислушается ко мне, — улыбнулся Варенников. — Пока пройдитесь по саду, подышите чудесным крымским воздухом. Я скоро подойду. Олег Дмитриевич, папка с указом ведь у вас? Передайте ее мне.
Взял из рук ошарашенного Бакланова черную кожаную папку, совершенно спокойно развернулся и пошел обратно.
— Валентин Иванович…
Похоже, кто-то что-то хотел добавить, но Варенников даже не обернулся. Он уже принял окончательное решение, и от этого все казалось совершенно простым и понятном. В душе воцарилась уверенность в своей полной правоте.
— Товарищ, Михаил Сергеевич сейчас занят и настоятельно просил больше его не беспокоить, — у входа в главное здание ему решительно преградил путь крупный молодой мужчина в черном костюме, белой рубашке с галстуком. Лицо при этом сделал каменное, не прошибаемое с совершенно понятным посылом. Мол, разворачивайся и вали обратно в свою Москву, а тебе здесь совершенно не рады. — Могу вас проводить до КПП. Про…
Продолжая улыбаться, Варенников сделал неуловимое движение, и не ожидавший нападения охранник уже оседал на брусчатку. Пришлось его придержать и осторожно посадить на скамейку.
— Посиди немного, отдохни… Эх, в другой раз я бы тебе уши надрал за такое несение службы, — укоризненно пробормотал он, похлопывая по плечу бессознательное тело. — Совсем тут расслабились. Ладно, пойду, поговорю по душам с этим чер…
Быстро пересек большой холл, где только что они встречались с Горбачевым. На мгновение задержался у той самой напольной кадушки с цветком, откуда прихватил секатор.
— … Не для цветов, совсем не для цветов, — тихо прошептал он, осматривая острое лезвие. — У нас тут один сорняк вырос. Вот хотел им заняться.
Поднялся на второй этаж, где располагался рабочий кабинет. В своем будущем он как-то был здесь по делам службы, поэтому и хорошо ориентировался здесь.
— … Ха! Не думай об этом, дорогая! Я им указал на дверь! — в дверях своего кабинета стоял Горбачев и с кем-то разговаривал. Явно был в хорошем расположении духа, даже посмеивался. — Я сказал, что они забыли с кем разговаривают!
— Миша, ты не должен это так оставить! — из кабинета донесся возмущенный женский голос, принадлежавший Раисе Максимовне Горбачевой. — Нужно немедленно принять меры. Пусть их всех арестуют.
Горбачев стоял чуть ли не в позе Наполеона. Не хватало только знаменитой треуголки, барабана и характерного жеста. В этот момент он услышал шорох за спиной и начал поворачиваться.
— Вы⁈ — ошарашенно спросил он, мгновенно побледнев. — Что вы здесь делаете? Я же сказал, что никого не хочу видеть.
Глава 5
Разговор по душам
Надо признать, но Горбачев быстро пришел в себя. Через мгновение от растерянности на его лице не осталось и следа, и уже смотрел на Варенникова с привычным для него превосходством. Мол, кто ты такой, вообще? Чего снова пришел, я же все сказал?
— Я же абсолютно ясно выразился, что никакие ваши писульки подписывать не стану! — сказал, как отрезал, и с победным видом повернулся к супруге. — Слышите? Уходите, и снова передайте это остальным!
Смотря на Горбачева, Варенников не переставал поражаться, как же этот павлин так долго смог продержаться на таком высоком посту. Значит, и правда, на самом верху все прогнило, раз в правителях ходит такое недоразумение. Партийная система подготовки и выращивания кадров в Союзе находилась в функциональном кризисе, выталкивая на самый верх откровенных управленческих дилетантов, махровых приспособленцев и, главное, невероятно безответственных людей. Событий конца 80-х — начала 90-х годов особенно ярко подтвердили это, когда в один миг десятки тысяч идейных партийных функционеров на всем просторе СССР вдруг объявили себя ярыми демократам и откровенными противниками советского строя. Преображение или точнее перекрашивание случалось буквально за одну ночь, что просто поражало обычных людей. Еще вчера эти люди с экранов телевизоров, со страниц газет рассказывали о светлом коммунистическом будущем, клялись в верности марксистко-ленинскому учению, а уже сегодня говорили о своей давней ненависти ко всему советскому, о любви к Западу, демократии. Особенно разительным это было на окраинах Союза — в Прибалтике, Украине, республиках Средней Азии, где недавние первые и вторые секретари обкомов и другие партийные функционеры за одну ночь объявили себя идейными националистами и борцами с коммунизмом.
— … Что же вы застыли, как статуя? — усмехнулся Горбачев, ошибочно приняв задумчивость Варенникова за его нерешительность и растерянность. — Дорогая, посмотри этот столбняк! Вот поэтому я всегда ратовал за партийный контроль над армией. Военным же гибкости не хватает.
Он откровенно насмехался, ощущая свое превосходство. Остро чувствовалось, как Горбачев наслаждался этим ощущением безнаказанности, властью над другими, возможностью унизить, оскорбить того, кто не сможет тебе ответить.
Его супруга, напротив, хмурилась, неуловимо чувствуя опасность. Женщины всегда были и остаются более чувствительными, и прекрасно ощущают напряжение, разлитое в воздухе. Она смотрела на генерала с невысказанной тревогой, словно заранее знала о чем-то нехорошем.
— … Сколько уже можно повторять, чтобы вы покинули мой кабинет⁈ — недовольно воскликнул Горбачев. Его веселость быстро сменилась раздражением. — Или мне позвать охрану? Мне это все откровенно надоело! Я сейчас же позвоню министру обороны и потребую, чтобы вас выставили со службы! Слышите?
Скривившись от отвращения, Вареников кивнул. Все он прекрасно слышал, и давно уже понял, кто перед ним стоял. Горбачев был не предателем, не проводником чужих интересов! Нет! Это был недалекий обозревший от власти и безнаказанности болтун! Такого и на пушечный выстрел нельзя к управлению подпускать! Человек, способный заболтать любое дело!
Черную папку с документами, что держал в руке, Варенников поднял перед собой и хлопнул ее об стол. Хлопок прозвучал как выстрел, заставив вздрогнуть и Горбачева, и его супругу.
— Я все слышу, — кивнул Варенников, наступая на Горбачева. — А теперь ты меня послушай. Внимательно послушай меня, очень и очень внимательно.
Генерал вытащил из-за спины садовой секатор и несколько раз внушительно щелкнул перед носом президента блестящими лезвиями. У Горбачева при этом чуть обморок не случился, и он только чудом устоял на ногах.
— Ты сейчас возьмешь свою ручку и подпишешь все документы, которые находятся в этой папке. Через минуту я должен выйти отсюда с подписанным указом о введении чрезвычайного положения на всей территории Советского Союза.