РуНикс – Во главе синдиката (страница 9)

Именно поэтому, когда мужчинам пришла в голову идея вызволить её, она позволила им это сделать.

Она больше не могла вернуться к своей прежней жизни, к тому, какой была. Всё напоминало ей о вещах, от которых нужно было отдалиться, чтобы исцелиться. Но офис AV казался ей домом. Там не было плохих воспоминаний — только мужчина, который любил её ещё девочкой и снова полюбил женщиной, и неблагополучная группа старших братьев, которые все вместе взяли её к себе.

Ежедневные сборы, поход в офис, чтобы действительно сделать что-то продуктивное, очень помогали. А осознание того, что её помощь необходима, только усиливало этот эффект. Её муж не мог заниматься бумажной работой и был слишком недоверчив, чтобы просить кого-либо ещё делать это после Гектора, поэтому для неё было совершенно естественно взять эту часть на себя. Никто, кроме неё, не знал, что у него проблемы с чтением, и она будет продолжать в том же духе, пока он этого хочет.

Рядом с ней завибрировал телефон, и она посмотрела на экран: отец.

Зефир на секунду закрыла глаза, прежде чем ответить:

— Папа?

— Ты уже поговорил с мамой?

Она хотела бы сказать, что удивлена этим вопросом, но это было не так. Она больше всего на свете хотела взять телефон и позвонить матери, но было ясно, почему она этого не делала. Каждый раз, когда она звонила, мать обвиняла Альфу в смерти Зенит, в чём он никогда не был виноват, но позволял её родителям обвинять себя, потому что не хотел разрушать их память о том, кем Зенит была на самом деле. Зефир никогда не задумывалась о прошлом сестры до того, как та появилась в семье; для неё этого вопроса не существовало, потому что, насколько ей было известно, у неё появилась лучшая подруга, и всё. Но Зен никогда ей не рассказывала, и это ранило Зефир больше, чем она хотела признать. Зен не делилась с ней тем, откуда сбежала, кого оставила, почему так увлечена работой с выжившими. Ничем. Часть её злилась на сестру за это. Зефир никогда бы её не осудила. Но она также понимала, почему та молчала, — пыталась забыть.

— Зефир? — вопрос отца прервал её размышления.

— Я сделаю это, когда она сможет смириться с тем, что мой муж не виновен в случившемся, — чётко заявила Зефир, в сотый раз обозначив свою позицию. Только отец продолжал звонить ей и разговаривать. После похорон мать несколько раз пыталась с ней поговорить, но потом перестала, решив, что Зефир слишком ослеплена или подверглась промыванию мозгов Альфой, чтобы увидеть правду: что он чудовище и разрушил их семью. Часть Зефир жаждала рассказать ей правду, но это лишь затянуло бы их в тёмный мир, который она сама ещё не до конца понимала. Она не могла так поступить с родителями.

Дело в том, что с Альфой или без него Синдикат всё равно настиг бы Зенит. Они искали её годами. И результат, вероятно, был бы тем же, когда они её нашли. Присутствие Альфы в их жизни не имело к этому никакого отношения. Напротив, она осталась жива благодаря его участию, потому что некто, называемый Человеком-тенью, знал, что она жена Альфы, и вовремя доставил её в больницу. Она не хотела думать о том, что могло бы произойти, если бы её оставили наедине с Зенит в той безлюдной местности той ночью. Гектор мог бы убить и её. Она стала бы всего лишь сопутствующей жертвой. Это было отрезвляющее осознание.

Отец устало вздохнул:

— Ты наш единственный оставшийся ребенок, Зефир. Твоя мать, возможно, сейчас сурово молит о потере, но она скорбит. Она любит тебя. Ты же знаешь.

Зефир почувствовала комок в горле, который, казалось, застрял там навсегда.

— Я тоже, папа. Я тоже скорблю. Маме нужно отпустить свою надуманную месть и принять тот факт, что что бы ни случилось, случилось. Я была там. Она — нет.

— Я знаю, — тихо произнёс он, и в голосе отчётливо слышалась боль. — Ну, я просто хотел узнать, как у тебя дела, и убедиться, что с тобой всё в порядке.

Она любила своего отца. Он всегда был таким нежным, замечательным отцом для обеих дочерей, любил их и помогал вырасти независимыми, сильными женщинами. Она не помнила ни одного случая, когда бы усомнилась в его любви, и даже то, что он всё ещё разговаривал с ней через день, пока мать находилась в противостоянии, говорило о многом. Она знала, что мать тоже любит её, но её способ любить был совсем другим, и иногда это причиняло боль.

— С тобой всё в порядке, папа? — спросила она, поглаживая Медведя по голове, когда тот издал какой-то звук рядом с ней.

— Насколько это возможно, учитывая обстоятельства, — сказал он. — Просто живу одним днём.

Вот так нужно двигаться вперёд. День за днём.

Она попрощалась с ним и, расслабившись в шезлонге у бассейна, посмотрела на пышную зелень заходящего солнца, вспоминая, как всегда, детали того последнего дня.

В её воображении предстало, как в Морану стреляют, как брызги крови пропитывают её белую блузку, когда она падает на землю с криком, умоляя её бежать за помощью. Она почувствовала, как её хватают и тащат в фургон, увидела там свою сестру. Она увидела стулья, почувствовала, как их связывают верёвки, услышала слова, слетевшие с губ Гектора. Она видела, как сестра борется, освобождается, бежит. А затем выстрел, и жизнь покидает её тело.

После этого всё затуманилось. Она вспомнила того Человека-тень, который проверял пульс Зен, извинялся, поднимал её и нёс к какому-то транспортному средству. Она думала, что потеряла сознание, но с каждым днём воспоминания возвращались. Она не совсем потеряла сознание, но мысленно отключилась. Однако некоторое время она была в сознании.

***

Потолок двигался вместе со светом. Нет, этого не может быть.

— Нужно не засыпать. У вас может быть сотрясение мозга.

Водитель говорил ей что-то, его голос звучал издалека, но этого не могло быть. Она узнала его голос, но не узнала лицо. Он был прямо перед ней. Как он мог быть впереди? Она лежала сзади. Это имело смысл.

Сотрясение мозга? Зачем ей сотрясение? Было ли оно у неё?

— Не засыпай.

Но веки были тяжёлыми.

— Расскажи мне о своей сестре.

В машине раздался прерывистый шум, и она поняла, что он исходит от неё.

— Почему? — всхлипывала она, желая понять.

— Так что не засыпай. — В его голосе звучала почти строгая команда. — Она когда-нибудь рассказывала тебе о своём прошлом?

— Нет. Я не… знала.

— Она когда-нибудь упоминала о своих друзьях?

Зефир вяло моргнула, разум ломался, но она не могла ничего осмыслить.

— Нет.

Наступила секундная тишина.

— Она вообще упоминала какого-нибудь мужчину?

У неё болела голова. Она подняла руку, чтобы дотронуться до неё, но та двигалась слишком медленно.

— Стоп.

Она услышала вздох.

— Конечно. Соболезную вашей утрате.

Слёзы текли по щекам, и вдруг она поняла, что осталась одна на заднем сиденье. Сердце бешено заколотилось.

— Где она? Ты её только что бросил?

— Нет, — сказал он. — Её переводят. Вы скоро её увидите.

Как? Кто это делает? Эти вопросы вызывали резкую боль в голове. Ей хотелось закрыть глаза и уснуть.

— Почему именно я? — тихо пробормотала она. — Почему я… а она нет?

— Она была частью чего-то гораздо большего, — сказал он ей. — Это её настигло. Теперь вы влиятельная женщина, миссис Вилланова. Если вы захотите когда-нибудь воспользоваться этой властью, я отдам вам её досье.

Она не чувствовала себя сильной. Она чувствовала себя беспомощной.

— Как я тебя найду?

Пауза.

— Вам не придётся.

***

И это было всё, что она помнила с той ночи, прежде чем сдалась и заснула.

Благодаря звонкам подругам Зефир знала обо всём, что произошло за это время. Находиться в группе с ними было странно, но Амара, богиня во всех смыслах, настаивала, что единственный выход — быть вместе. Зефир не возражала, но её чувства к Моране были сложными, и она знала, что то же самое относилось и к другой женщине. Призрак сестры стоял между ними, влияя на каждую по-своему. Возможно, им потребовалось время, чтобы смириться со всем этим, но Амара была полна надежды, и её надежда была заразительна.

Однако, помимо мужа, самым любимым человеком для неё был Данте. Если бы Зефир не была влюблена и счастлива в браке, она бы безумно влюбилась в этого человека просто за то, кто он есть. Он не только постоянно интересовался её делами и заботился о её благополучии, но и помог Альфе реструктурировать и реорганизовать империю после удара, нанесённого устранением Гектора и его приспешников. Данте даже отправил группу своих доверенных людей в Лос-Фортис на месяц, чтобы помочь обучить и нанять новых рекрутов, поддерживая организацию, не перегружая её своим присутствием. Зефир не могла представить, насколько напряжённее была бы ситуация для Альфы без брата. И, к счастью, этот жест сблизил их. Хотя муж всё ещё не доверял людям, особенно сейчас, Данте попал в его список тех, кому он мог позвонить, когда это было необходимо.

И из-за всего этого она знала, что все опасаются Человека-тени. Возможно, она была наивна, поскольку не принадлежала к их тёмному миру и, возможно, не очень хорошо разбиралась в людях. Но дважды, когда она сталкивалась с ним, он был добр к ней, особенно в ту ночь. Это навсегда запечатлелось в её памяти, и она хотела однажды увидеть его в сознании и поблагодарить за спасение — возможно, от смерти в ту ночь, — и спросить, почему он не спас её сестру раньше, если так много знал.