РуНикс – Во главе синдиката (страница 11)

Звонок телефона прервал его тревожные мысли о будущем.

Он снова нажал на кнопку динамика, когда Темпест перевернулась на живот и начала отползать от него. С тех пор как она появилась в их жизни, его кабинет стал больше похож на детский сад, чем на логово льва.

— Данте, — услышал он голос Мораны из динамиков, и на его лице появилась искренняя улыбка. Он никогда не думал, что Морана когда-нибудь войдёт в его жизнь и станет такой неотъемлемой частью его семьи. Даже зная о том, как Тристан был одержим ею все эти годы, он никогда не представлял, что она наполнит его сердце, как родная сестра. Вид Мораны, получившей ранение, и её выздоровление лишь ещё больше укрепили его понимание того, насколько она важна для его семьи.

— Как поживает мой любимый хакер? — спросил Данте, наблюдая, как Темпест подползла к мирно спящей Лулу. У этой чертовой кошки была лежанка, а она всё равно предпочитала спать где угодно, только не на ней. Пока Амара уехала проведать детей в реабилитационном центре, над которым они работали больше года, и их дочь, и кошка остались под его присмотром. Не то чтобы он возражал против компании.

— Какая прелесть, — услышал он, как Морана закатила глаза, прежде чем замолчала.

Именно тишина заставила Данте сосредоточиться. Морана говорила, и ей было достаточно комфортно в его компании, чтобы много говорить. Поэтому тишина была… необычной. В последнее время всё необычное привлекало его внимание.

— Что происходит? — тихо спросил он, не отрывая глаз от ползающей дочки, но не отрывая внимания от разговора.

Морана замялась.

— Я… я хотела с тобой кое о чём поговорить, но не знаю, как это выразить.

У него внезапно сжалось сердце.

— Это из-за Амары?

— Нет, нет, нет! — поспешила успокоить его Морана. — Ничего о ней. Она замечательная, даже фантастическая. Я разговаривала с ней вчера, и она в восторге от идеи организовать первый день рождения моей крестницы.

Он расслабился, мышцы успокоились. Пока его жена была хорошей, он тоже будет хорошим. Его жена. Ему было так приятно называть её так даже в своих мыслях после столь долгого ожидания.

— Не могу поверить, что прошёл уже год, — год самого счастливого в его жизни, омрачённый шрамами от их мира и их потери. Каждый раз, когда он вспоминал своего драгоценного ангела, того, кто не выжил, сердце сжималось от боли. Амара посадила магнолию в её честь рядом с беседкой на заднем дворе, и хотя сейчас это было всего лишь маленькое растение, мысль о том, чтобы заботиться о нём, приносила ему радость. Это дерево было Серенити, его ангельским ребёнком, и она пустит корни в их доме, просто по-другому.

Он отбросил эти мысли и сосредоточился на Моране.

— Так что же это такое?

Он наблюдал, как Темпест ползёт по спящей кошке. Лулу, привыкшая к этим выходкам, просто подняла голову и снова задремала, ничуть не обеспокоенная тем, что крошечная человечка такого же размера, как она, хватает её за уши. Это было, мягко говоря, забавно.

Он услышал, как Морана глубоко вздохнула, и его плечи напряглись. Она произнесла имя, которое оставалось загадкой для них с тех пор, как они узнали о Синдикате.

— Человек-тень.

Конечно, это был он. Загадочный ублюдок. Они много раз обсуждали эту загадку, поэтому Данте не понимал, почему Морана вдруг так за него забеспокоилась.

— А что с ним?

— Он прислал мне сообщение прошлой ночью, — начала она. — Сообщение с указанием местоположения, которое я отслеживаю прямо сейчас. Он никогда раньше не отправлял их так легко, и я убеждена, что он хочет, чтобы я его отследила.

Это пробудило его любопытство. В какую игру играл этот ублюдок? Из того немногого, что они знали о Человеке-Тени, его мотивы были такими же загадочными, как и он сам. Почему он помог Моране, привёл их к дому, где они нашли Ксандера, почему он охотился за человеком, похитившим Зефир и убившим её сестру — только он знал свои причины. Ближе всего к разгадке подошёл его сводный брат Альфа, с тех пор как тот встретил печально известного человека, но только потому, что Человек-Тень хотел поговорить. Ничего существенного не было, хотя у них было предчувствие, что это как-то связано с Синдикатом. Данте ненавидел незнание. Это было похоже на игру в шахматы вслепую, когда не видишь всех фигур на доске, кроме своей собственной, и понятия не имеешь о следующих ходах противника. Это было ужасно.

— К сообщению также были прикреплены несколько изображений.

Слова Мораны заставили его моргнуть, и он увидел, как веки дочери начали опускаться.

— Изображений? Чего?

Он услышал, как она сглотнула. Что бы она ни собиралась сказать, она напряглась, а это, в свою очередь, заставило напрячься и его.

— Думаю, это она… Луна.

У него перехватило дыхание. Данте уставился на экран телефона, не в силах поверить своим ушам, чувствуя, как эти слоги давят в грудь.

Луна.

В этот момент она казалась почти мифом, неуловимой легендой, за которой они гнались десятилетиями.

Луна.

Они никогда её не видели, не знали, как она выглядит. Её изображения? Человек-тень прислал ей изображения? Данте не удивился бы, если бы этот человек знал, что они её ищут, но сам факт отправки изображений был странным. Что за чертовщина?

Хотя она и не была его младшей сестрой по крови, он искал её много лет вместе с Тристаном, человеком, которого он считал братом, но она казалась ему родной. Она была похожа на младшую сестру, о существовании которой он узнал слишком поздно, на сестру, которую он никогда не видел и не встречал, но с которой ему было необходимо познакомиться.

Кровь прилила к его телу, пульс участился, слова проникали в сознание.

— Ты уверена? — спросил он, даже зная ответ. Морана никогда бы не сказала ничего настолько серьёзного, если бы не была уверена. Она понимала, что поставлено на карту, вероятно, лучше, чем кто-либо другой.

— В общем, да, — ответила она.

Данте обдумал это минуту, прежде чем его внимание привлекло кое-что другое.

Эту новость ему сообщила Морана, а не Тристан. Он не мог представить, чтобы Тристан, человек, который неустанно искал его сестру, иногда сам проверяя зацепки вместе с Данте, не позвонил Данте с этой информацией, как только она появилась. Несмотря на внешнее презрение, он знал, что Тристан тоже считает его членом семьи.

Это означало лишь одно.

— Тристан не знает, — произнёс Данте, и эти слова оставили неприятный осадок. Ему казалось неправильным, что он не знает. Он должен был узнать первым. Но, зная Морану, он понимал, что этому должна быть причина.

— Пока нет, — вздохнула Морана. — Я хочу быть уверена на сто процентов, прежде чем вселять в него надежду. Я сделаю это через несколько часов. Самое позднее — сегодня вечером, надеюсь.

Это имело смысл.

— И, Данте, вот о чём я хотела с тобой поговорить… — она замолчала.

Данте ждал, позволяя ей собраться с мыслями, в то время как его собственный разум осмыслял мысль о том, что они, возможно, действительно найдут Луну, и эта реальность обрушивалась на него прямо в солнечное сплетение.

Морана глубоко вдохнула.

— Одна из фотографий… очень интимная.

Данте нахмурился.

— Интимная, в каком смысле?

— Как… как фотография, которую вы бы сделали с Амарой, если бы она была в вашей рубашке утром после встречи с вами, довольная, растрёпанная, но сияющая.

— Хорошо, — рассеянно произнёс он, наблюдая за Темпест, как она засыпала на Лулу, размышляя над словами Мораны.

— Это взгляд влюблённого, Данте, — уточнила Морана. — И я думаю, что эту фотографию сделал Человек-Тень. Есть причина, по которой он прикрепил именно это фото к остальным, почему его сообщение мне было более личным, чем прямым. Если моя догадка верна, а я должна признать, что она чаще всего оказывается верной, то он — её любовник, и он хочет, чтобы мы это знали.

Это был второй раз за две минуты, когда слова так сильно запали ему в душу. Он поднял телефон с ковра, на котором сидел, выключил громкую связь и приложил его к уху, словно это действие могло каким-то образом заставить слова проникнуть глубже в его мозг.

— Ты говоришь, что Человек-тень, — начал он недоверчивым тоном, — этот чертов миф из подземного мира, о существовании которого мы даже не знали до недавнего времени, этот человек… с Луной? Разве не возможно, что он просто взял фотографию откуда-то ещё, как и все остальные?

Это звучало дико, даже когда он это произносил. Человек-тень был безликим, безымянным разбойником, который по какой-то таинственной причине появлялся и исчезал из их жизни.

— Он мог получить это откуда-то ещё, — признала Морана. — Но он хотел, чтобы мы увидели это изображение. Чем больше я об этом думаю, тем больше понимаю. Это единственное объяснение его участия в нашей жизни и того, почему он связался со мной. Ему нужна была информация о конкретной партии товара, и он изучал период, когда нас всех похитили. Она — единственное звено во всей этой истории.

Чем больше говорила Морана, тем больше складывались кусочки пазла. Не все, но некоторые. Он должен был признать, что она может быть права.

— Значит, ты думаешь, он тоже её искал? — спросил Данте.

— Или же она искала своё прошлое, — добавила Морана. — Вполне возможно, что именно поиски её происхождения привели его к нам.

Чёрт.

Звучало правдоподобно.

— Я не знаю, как рассказать об этом Тристану, — услышал Данте стук клавиатуры на заднем плане, пока она говорила. — В прошлый раз, когда Человек-Тень прислал нам местоположение, я сразу же сообщила Тристану, и это обернулось пустой тратой времени. Мы нашли Ксандера, и я очень благодарна за это, не пойми меня неправильно. Но я знаю, как сильно Тристана расстроило то, что это была не его сестра. Я видела, как рухнула его надежда. — Голос Мораны дрогнул. — Я не хочу снова так с ним поступать. Ты же знаешь, он плохо справляется с эмоциями, и после стрельбы он стал ещё более эмоциональным, и я просто…