Рукие Идели – Птица, влюбленная в клетку (страница 69)
Часть меня догадывалась, что даже после смерти Мирай Альптекин так и не вырос, оставшись ребенком. Он, в отличие от старшего брата, не похоронил свое детство вместе с семьей. Он цеплялся за него, цеплялся за Карана и выбрал для себя именно такую жизнь. Возможно, он стал тем, кто постоянно шутил, просто потому что боялся посмотреть правде в глаза. Когда в его лице я увидела меленького раненого ребенка, прячущегося за своим смехом и изо всех сил сопротивляющегося взрослению, я снова повторила про себя, что приняла его как своего собственного брата. Рано потеряв семью, он стал считать всех окружающих близкими людьми. Только так Альптекин мог продолжать двигаться по своему жизненному пути. У меня щемило сердце от осознания, что он хотел, чтобы и я была членом его семьи и любила его больше всех.
– Мне нужно покормить Ягыза Эфе, – посетовала Озлем. – Он с самого утра только и делает, что играет, и еще так ничего и не съел.
Она поднялась и подошла к весело смеющейся парочке, пока я продолжала за ними наблюдать.
Ягыз Эфе недовольно заскулил, но потом, наверное, осознав, что действительно голоден, что-то сказал Альптекину и послушно, словно ягненок, пошел вслед за матерью. Когда Альптекин приблизился ко мне, я посмотрела на него и улыбнулась.
– И кто победил?
– Мы, – гордо ответил он. – Мы же турки. Мы не умеем проигрывать.
Я непонимающе посмотрела ему в глаза. Он закурил.
– Мы играли против немцев, – объяснил он.
– О… – произнесла я, подняв брови. – Ты же знаешь, что я долго жила в Германии, да?
Он кивнул. Мы зашли в ресторан, продолжая беседу.
– Да, но ты же не немка, Эф. Хочешь, хоть в Саудовской Аравии живи, какая разница? Ты турчанка, в конце концов, – настаивал он так, словно я с ним спорила. Он прислонил голову к спинке дивана. – Разве ты не из Урфы? Маленькая ичли кефте… – начал он, ухмыляясь.
– Ты их любишь, – ответила я и подмигнула.
Он сложил пальцы в щепотку и потряс ими в воздухе.
– Обожаю, – подтвердил он. – А если еще лимонным соком сбрызнуть… Ох, теперь мне очень их захотелось. Скажу Карану, чтобы они захватили их по пути сюда. – С этими словами он, зажав сигарету в губах, вытащил из кармана телефон, уперев локти в стол. Я уже разговаривала с Караном несколько часов назад. Он сказал, что они совсем скоро должны подъехать.
– Ты знаешь, когда они будут? – решила уточнить я. Альптекин, не отрываясь от телефона, бросил на меня хитрый взгляд. Я откинулась назад, скрестив руки на груди. – Я спрашиваю просто потому, что голодна!
Он ухмыльнулся.
– А не потому, что скучаешь по нему? Тебе подавать его холодным или горячим?
Я закатила глаза, услышав этот намек, и потом посмотрела на Гекхана, который шел к нашему столику. Он, казалось, все еще не проникся симпатией к Альптекину, но больше не доставлял проблем. Я спокойно реагировала, даже если время от времени замечала на себе его недовольные взгляды. Никто не говорил, что все обязаны любить друг друга или забыть о том, что случилось. Я не хотела заставлять его общаться с Альптекином через силу. Достаточно и того, что он больше не пытался выяснять отношения.
– Привет, – произнес Гекхан, сев рядом со мной.
Они с Альптекином сухо кивнули друг другу, а потом Гекхан снова развернулся ко мне.
– И когда они приедут? – спросил он. Я повернулась к Альптекину, желая получить от него ответ на тот же вопрос. – Я должен заранее подготовить еду. Сегодня много посетителей. Не хочу задерживать заказы.
– Без понятия, – сказал Альптекин в ответ на мой пристальный взгляд. – Они так и не ответили на мое сообщение.
– Тогда сначала тебе нужно обслужить остальных посетителей, а нам можно пока приготовить закуски. Шеф-повар должен быть в курсе, – предложила я и повернулась к Гекхану. – Когда наши выйдут на сцену? Все места в зале забронированы. Не хочется заставлять людей ждать.
– Я только что говорил с Ибрагимом. Они собираются начать примерно через час. Ждут, когда пойдут заказы на спиртное, – ответил Гекхан, и я удовлетворенно кивнула. – Они хотят, чтобы ты тоже вышла на сцену.
Я медленно прикрыла глаза.
– Не делай этого, Эфляль. Разве ты не видишь, что отдаляешься от нас? Почему ты больше не поешь на сцене? Неужели в тебе исчезло это желание?
Я глубоко вздохнула.
– Нет, желание во мне никуда не исчезло. Просто меня напрягает, что когда я выхожу на сцену, то тут же появляются статьи в пабликах. Не хочу, чтобы создалось впечатление, будто я пою только ради этого, – пожаловалась я. Мои глаза все еще были закрыты. – Кроме того… у меня все еще ноет живот. Может, я смогу выйти на следующих выходных.
– Вот почему важно, кто именно находится рядом с тобой, – произнес Гекхан, и я открыла глаза, не желая вновь накалять обстановку. – Я был уверен, что так все и будет.
Он смотрел прямо на Альптекина, но тот никак не реагировал на его выпад.
Я молча отпила воды, зная, что если открою рот, то этот разговор затянется.
Я оглядела свой ресторан.
Это место было результатом многолетних трудов. Дом, который сейчас обеспечивает доходом десятки людей, пару лет назад вообще ничего не приносил. Вообще-то, в самом начале мне даже пришлось влезть в долги для его открытия. Долгое время от ресторана не было никакой прибыли, но теперь все выправилось. Конечно, в этом сыграли роль социальные сети и статьи в пабликах. Ведь иногда люди приходили сюда только ради того, чтобы увидеть, как я пою.
Сама того не осознавая, я стала известной.
Я заметила Сену, которая махала мне рукой, стоя в дверях. Видимо, растопырив пальцы во все стороны, она имела в виду, что они будут здесь через пять минут. Я знала, что по какой-то причине отношения между ней и Арифом стали напряженными и они не виделись пару дней, отчего проблема только усугубилась. Тем не менее она волновалась от скорой встречи со своим возлюбленным. Она не могла усидеть на месте с самого утра и постоянно мельтешила перед глазами. Я чувствовала себя счастливой, видя, как она оживленно суетилась.
Я выпрямилась. Мне хотелось привести себя в порядок перед тем, как приедет Каран со своими людьми. Я сказала Альптекину и Гекхану, что мне нужно в уборную, и встала. Я сама была взволнованна, а потому мои ноги подкашивались при ходьбе. Да, мы переписывались несколько дней подряд, звонили друг другу перед сном, но это все было не то. Я будто ждала своего возлюбленного после армии, настолько сильно билось мое сердце.
Когда я вошла в общую комнату с раковинами, то начала глубоко дышать. Потом поправила платье, которое и так хорошо на мне сидело. Возможно, красный цвет был слишком смелым решением для сегодняшнего вечера, но я не могла сопротивляться своему желанию. Мне хотелось поймать его взгляд, полный восхищения, как только он меня увидит. По этой же причине я нанесла легкий макияж и потратила несколько минут перед выходом, пытаясь закрутить волосы.
Я старалась не обращать внимания на насмешки Альптекина, который, видя это, говорил:
Когда я вымыла руки, раздался стук в дверь.
– Одну минуту, я уже выхожу! – С этими словами я взяла бумажное полотенце и насухо вытерла ладони. В последний раз бросив на себя взгляд в зеркало, я смахнула с подола платья шерсть Босс, которая прилипла к ткани. Уже выходя из кабинки, я внезапно врезалась в кого-то.
Подняв голову, я уже приготовилась извиниться, как вдруг взгляд знакомых глаз пригвоздил меня к месту. Каран притянул меня к себе.
– Прости, не мог дождаться, когда же ты выйдешь, – произнес он.
Несмотря на то что я очень удивилась, внезапно оказавшись в объятиях Карана, я тут же обняла его в ответ. Он прижимал меня к себе так крепко, что я, пытаясь так же сильно обхватить его в ответ, перенапрягла руки. Но как будто ему было недостаточно того, что моя голова покоилась на его груди, а руки обвивали талию. Он вдохнул запах моих волосы и поцеловал их.
– Я так скучал по тебе. – Обхватив меня крепче, он приподнял меня над землей. – Так сильно… сильно скучал, моя прекрасная роза, – произнес он и полностью поднял меня в воздух. Теперь мои ноги даже не касались пола.
Я не могла поверить, что даже его рубашка, холодная от морозного воздуха, согревала меня. Я чувствовала себя маленькой бабочкой. Она жила одним днем. Жила прямо сейчас. И я наслаждалась своей мимолетной жизнью, находясь в его крепких объятиях.
Он обнимал меня еще какое-то время, а потом медленно опустил на землю. Тут же, взяв мое лицо в свои руки, Каран поцеловал в обе щеки. Его взгляд пробежался по моему лицу, телу и вернулся к глазам.
– Ты прекрасно выглядишь, – наконец произнес он. Слышал ли он, как сильно билось мое сердце? – Красный цвет тебе очень идет. Ты сейчас похожа на настоящую розу.
Я прикусила нижнюю губу, не зная, что ответить, и накрыла его ладони, которые все еще обхватывали мое лицо, своими. Он прекрасно смотрелся в белой рубашке. Мне захотелось прикоснуться к его щетине, которая отросла за пару дней, но я не посмела. Почему я так колебалась?
Наши лица и так были близко друг к другу, но, когда он, закрыв глаза, прислонился своим лбом к моему, пространства между нами не осталось вовсе. Его дыхание опаляло мои губы и будто дарило жизнь. Может, поэтому у меня так свело живот? Из-за этого я чувствовала, как все мое тело, от кончиков пальцев до корней волос, дрожало? Может, поэтому мне казалось, что в любой момент я могла закричать и внезапно рухнуть в его объятия? Я не могла подавить в себе волнения от нашего воссоединения.