Рукие Идели – Птица, влюбленная в клетку (страница 68)

Омер поднял взгляд к потолку. Когда я поняла, что он с трудом пытается сдержать слезы, земля ушла у меня из-под ног. Я осела на стул.

– Не дай бог тебе пережить такое, – прошептал Омер. Слова вырвались из его уст, как молитва. Когда он опустил голову и посмотрел на меня, на его лице появилась улыбка, которая будто сожгла мое сердце.

– Потому что ты не сможешь этого выдержать, – закончил он и широкими шагами вышел из гостиной, а потом и из дома.

Мы смотрели ему вслед, и никто не мог ни сказать что-то, ни двинуться с места.

Глава 14

Душераздирающий крик

Быть взрослым не значит достигнуть определенного возраста. Высокий рост, получение образования, наличие профессии – все эти критерии не важны. Чтобы сказать «я стала взрослой», нужно дойти до определенной точки. Для меня ей стал миг, когда я поняла, что могу прощать. И не просто прощать, а признаться себе, что я простила. В тот момент, когда я это осознала, то поняла, что наконец выросла. Я была уже взрослой девушкой, но внутренне стала такой только сейчас.

Сегодня я поняла, что простила их, и стала взрослой.

Осознание пришло, когда я смотрела на миску с клубникой в своей руке – ягодами, которые так сложно найти в этом сезоне. Съев парочку, я вдруг почувствовала, что меня переполняет желание поделиться клубникой и с ними. В тот момент, когда я подумала: «вот бы и они ее попробовали», я поняла, что наконец простила. И призналась в этом самой себе.

Не знаю, является ли прощение добродетелью или величием, но для меня оно стало облегчением. Словно я освободилась от тяжелого бремени, которое несла на своих плечах, и теперь могла спокойно дышать.

Прощение стало свободой, и я ощутила себя вольной птицей.

Когда бремя обиды на моего брата, которого, как мне казалось, я уже никогда не прощу, наконец исчезло, я ощутила, как уменьшилось давление на мою грудь. Каждый раз, когда я думала о брате, дерево, растущее в самом центре моего сердца, начинало гореть. Теперь же оно окончательно обратилось в пепел. Я еще не знала, когда скажу ему об этом. Понимала только, что скучаю по времени, которое раньше проводила вместе с ним. Возможно, когда мы вновь встретимся, будем уже совсем другими. Может, мы не сможем исправить все с первого раза, но я тем не менее сделала шаг вперед. И надеялась, что он не станет последним и я не упаду из-за него в пропасть. Я осознала, что простила его, но прощение и доверие были разными вещами.

Я не понимала, как после всего случившегося смогу доверять еще кому-то.

Конечно, я понимала, что все они меня любили, а потому готовы были защищать до конца своих дней. Но значило ли это, что они перестанут мне лгать? Нет. Потому я провела между этими двумя понятиями невидимую границу. И собиралась впредь открывать свое сердце лишь до этой черты.

Любовь – это нечто отдельное, Ляль. Продолжай любить, но при этом думай дважды. Продолжай любить, но при этом не прыгай со скалы с закрытыми глазами.

Человек становится человеком, когда учится на своих ошибках. Иначе если бы мы совершали те же ошибки снова и снова, чем бы тогда отличались от животных? У нас есть разум, и мы должны использовать его, чтобы думать наперед.

Или чтобы не падать в пропасть.

– Когда они придут? – Вопрос Озлем и ее прикосновение к моей руке заставили меня встряхнуться, прогоняя мысли. Я повернулась к ней на кушетке, где мы сидели вдвоем. Она пристально посмотрела на мое лицо, а потом добавила: – Ты кажешься рассеянной. У тебя до сих пор болит живот? Или есть другая причина?

Я была рада, что две недели спустя у меня наконец начались месячные. Из-за действия лекарств, которые я принимала, они шли достаточно тяжело, поэтому я несколько дней не могла встать с постели. Все это время я пила только горячее и заедала это все шоколадом. Так что мне оказалось на руку то, что именно в этот период Акдоганы уехали из города, чтобы найти Али. Пока они занимались своими делами, я могла спокойно восстановиться. Но рядом со мной был человек, который не хотел оставлять меня одну.

Альптекин.

Мне стало лучше благодаря его помощи и сообщениям, которые постоянно отправлял Каран.

Из-за того, что Альптекин сам еще не оправился после операции, он не мог поехать вместе со своим братом. Хоть тот и был обеспокоен тем, что я осталась под присмотром младшего брата, Альптекин – следовало отдать ему должное – успешно выполнял наказ Карана. Мои тарелки постоянно были наполнены горячим супом или свежими фруктами. Со мной находилась Озлем, но Альптекин тоже оказался очень хорошим помощником.

Конечно, совместные посиделки под одеялом с чашкой кофе и просмотром «Великолепного века» не шли ни в какое сравнение с путешествием вместе с Караном, но я все равно видела на лице Альптекина улыбку, когда он был со мной рядом.

Я глубоко вздохнула, вспомнив о Каране.

Прошло уже четыре дня с момента нашей последней встречи. Я и сама удивилась тому, как сильно по нему тосковала. Внутри меня бушевала буря, которая прекращалась всякий раз, стоило мне увидеть его лицо. Когда его глаза встречались с моими, молнии прекращались, облака расходились, и на небе появлялось солнце.

Один поэт сказал: «Приди, чтобы пришла весна», а я подумала про себя: «Приди, чтобы весна пришла в мое сердце».

Когда я собралась потянуться за телефоном, Озлем ткнула меня в бок. Она сделала это, прекрасно зная, что я такое не люблю. Она с раздражением взглянула на меня и потянула за руку.

– Тогда поговори со мной! – воскликнула она. Ее глаза расширились. – О чем ты так задумалась? Мечтаешь о своем любимом? – насмешливо добавила она.

– Да! – честно ответила я, а потом взяла телефон и открыла переписку с Караном. – Это запрещено? Разве я не могу по нему скучать?

Озлем придвинулась ближе и посмотрела в экран моего мобильного.

– Можешь, милая, можешь. Я просто хотела увидеть твое улыбающееся лицо, и все. – С этими словами она, прищурившись, начала читать мою переписку. Даже не постеснялась. – Вы что, и правда ведете себя, как влюбленные голубки?

Она была первой, кому я призналась, что простила Карана, и Озлем отреагировала на это очень спокойно.

– Это сердце, Эфляль, и ты не можешь его контролировать. Когда не знаешь, что будет завтра, нужно успеть сказать своим близким, как сильно ты их любишь, – в ее голосе прозвучала легкая ирония, но я знала, что она сказала это с добрыми намерениями. Она была рада, что я наконец-то справилась со своей грустью. Вот почему сегодня Озлем пришла в ресторан, чтобы познакомиться с Акдоганами.

Когда она спросила меня:

– Кто этот смуглый красавчик, в которого ты влюбилась? – я широко распахнула глаза и предупредила ее:

– Не вздумай сказать так при нем.

Она точно надо мной издевалась.

Все вокруг и так над нами издеваются!

Вот тебе и последствия добродушного характера…

Она указала на одно из сообщений Карана.

– Какой милый! – произнесла она, и я перевела взгляд на текст.

Мой красавец: Дело не в том, кто со мной. А в том, что тебя нет рядом. Я понял это за ту пару часов, что провел вдали от тебя. Теперь я ненавижу все, что отдаляет нас друг от друга.

Озлем легонько шлепнула меня по руке.

– А ты как ему отвечаешь, Эфляль? Ты что, кусок дерева? – Я пожала плечами, а она продолжила: – «А ты знал, что актер, сыгравший Мустафу в «Великолепном веке», был старше актрисы, которая играла Махидевран?» А он ответил, не поняв шутку: «Спасибо, я не знал». Вы такие странные… – со смехом закончила она.

Я поджала губы.

– Когда он говорит приятные вещи, я не всегда знаю, что ответить, поэтому пишу ерунду. – Я широко улыбнулась. – А он отвечает мне так, словно я ничего бредового ему не писала. Разве это не мило?

Озлем кивнула, потом взяла телефон из моих рук и продолжила читать:

– Этот парень пишет тебе: «Без тебя я как в пустыне», а ты ему отвечаешь, отметив Альптекина: «А ты знал, что муравьи могут поднять вес, в пятьдесят раз превышающий собственный?» – Она повернулась ко мне, нахмурившись. – В чем тут связь? Где ты находишь эту информацию? Ты ищешь ее в Интернете, чтобы потом выдать ему очередную порцию бреда?

Я указала ей на Альптекина, который в этот момент сидел поодаль и играл с Ягыз Эфе в какую-то игру на телефоне.

– Я узнала это от человека, чье фото отправила по переписке. Так как у него в голове куча всякой информации, мне даже не нужно искать ее самой. Если хочешь, я могу рассказать тебе, каков процент риска умереть, если ты упадешь с кровати, – весело добавила я.

Озлем посмотрела на меня, как на дурочку, а потом перевела взгляд на Альптекина и Ягыза Эфе.

– Интересно, не совершила ли я ошибку, оставив с ним наедине своего сына? – Но по ее голосу я поняла, что она шутит. – Он кажется порядочным парнем, но странным.

Впервые они познакомились с Альптекином, когда подумали, что в мой дом пробрался вор, а я попросила Карана помочь с этим разобраться. В то время я даже еще не знала о его существовании. Помогая своим друзьям, я считала, что он один из работников.

Откуда мне было знать, что у Карана есть брат?

Я усмехнулась.

– Да, он странный, – с этими словами я перевела взгляд на Альптекина. Приобняв Ягыза Эфе за плечо, он смотрел, как тот играл в телефоне. Время от времени он что-то комментировал, отчего Ягыз Эфе начинал смеяться. – Его сердце такое же доброе, как и он сам. Он многое пережил. Думаю, высмеивать вещи и искать странную информацию – это его способ справиться с проблемами. Должно быть, именно так он их преодолевает.