Рукие Идели – Птица, влюбленная в клетку (страница 29)
Скажет ли он когда-нибудь, что любит меня?
Мы молчали несколько минут, после чего он спросил:
– Как ты?
Его голос был очень тихим. Он откашлялся и повторил вопрос уже громче.
Я не могла ответить, что соскучилась по нему, и от этого мне стало невероятно грустно.
Стараясь говорить ровно, я ответила:
– Хорошо, а ты как?
Он слегка наклонил голову вправо.
– Скажем, что хорошо, пусть так будет… Ты поговорила со своим дедушкой, – сказал он, как бы спрашивая.
Я выпрямилась. Не думала, что он так внезапно начнет этот разговор. Он смотрел в мои глаза, как будто пытаясь прочитать мысли. Похоже, Каран хотел узнать, ранила ли меня та правда, которую я узнала.
Я смотрела на Карана и видела, как он мучился. Но мог ли он при взгляде на меня видеть, что мое сердце рвется на части? А может, именно поэтому ему и было так больно?
Я уже привыкла не обращать внимания на страдания, потому что ран было так много, что я не знала, какая из них ныла. Поначалу я сильно расстраивалась из-за этого, но со временем успокоилась. А может, это просто был самообман. Я откинулась назад и скрестила руки на груди.
– Да, поговорила, но теперь хочу услышать все и от тебя.
Каран кивнул.
– Почему ты не рассказал мне раньше? – спросила я.
По тому, как он быстро принялся отвечать, стало очевидно, что он готовился к этому вопросу.
– Ты не хотела меня видеть. И я ждал, чтобы ты не решила, что я просто придумал повод, чтобы увидеть тебя. На самом деле, мне нечего от тебя скрывать. Не пойми меня неправильно.
Он говорил быстро, словно действительно боялся, что я неверно истолкую его слова. Этот страх был и в его глазах.
– Если хочешь, в следующий раз, когда я что-то узнаю, то сразу приду и расскажу обо всем тебе. Если ты позволишь, конечно…
Мое кресло было мягким, но в тот момент мне казалось, что я сижу на чем-то очень жестком. Я не привыкла к тому, что мне следовало держать с ним дистанцию. Даже улыбнуться ему казалось мне неправильным. Все было настолько неверно, что каждый раз при виде Карана разочарование первой эмоцией появлялось в груди.
Я облизнула пересохшие губы.
– Я бы не хотела, чтобы ты вмешивался в мои дела.
Он нахмурился, а я продолжила:
– Не нужно тратить на это время, да и это больше тебя не касается.
Кровь в моих венах застыла. Я вся оцепенела. Увидев выражение на моем лице, он тоже замер.
– Но ты уже во все это вовлечен. Я не хочу, чтобы ты впредь говорил с моим дедушкой и с Решатом. Можешь связываться со мной напрямую.
Только я видела среди моих слов, будто усеянных шипами, расцветающие розы. Чтобы и Каран их заметил, мне надо было указать на них. Но я не могла этого сделать.
– Все, что связано с тобой, меня касается. Но если ты скажешь
Он не закончил свою фразу. Он не сказал, что не будет вмешиваться. Невысказанные чувства разбивались на части, и осколки впивались глубоко мне в сердце. Я получила пожизненное заключение в темнице его слов. Было так много всего, чего мы не могли сказать друг другу, что казалось, даже проведи мы за разговорами много дней подряд, все равно не смогли бы поделиться всем, чем хотели.
Каран отвел взгляд, и я осталась один на один с тишиной между нами. Я понимала, что готова отдать жизнь только за возможность слушать его часами. Каран растопил мое, как я считала, замерзшее сердце своим пламенем. Но я и предположить не могла, что этот огонь обожжет меня.
Я шевельнулась, и он снова взглянул мне в лицо.
– Не собираешься все рассказать? – Мой голос был таким тихим, что я сама с трудом себя слышала. Но Каран заговорил сразу.
– Ты знала, что я занимаюсь тем, что собираю информацию об Али. Я узнал о нем впервые, когда пытался найти что-нибудь о твоем дедушке. Когда понял, что он старается выставить его в плохом свете, то стал копать глубже, – Каран сделал короткую паузу. Он смотрел так, будто ему было больно это говорить. – Когда мы искали информацию в его телефоне, то нашли там кое-что.
Я попыталась улыбнуться, показывая, что все нормально. Но выражение его лица не изменилось.
– Не пойми меня неправильно. Я просто, – он на несколько секунд закрыл глаза. – Не хотел бы, чтобы ты переживала что-то подобное. Прости.
– Ты, похоже, путаешь места, где должен извиняться, – сказала я ровным голосом. Его брови еще больше сдвинулись к переносице. – Это никак с тобой не связано. Ты не виноват в том, что он пытался распространить в сети непристойные фото женщин, сделав вид, будто это я.
Я сказала это и почувствовала, как пересохло в горле.
Каран напрягся, когда я так резко и неожиданно затронула эту тему. Я не знала точно, что это были за снимки. Честно говоря, я испытала невольный стыд, когда спрашивала об этом у дедушки. Кем бы ни была та женщина с фотографии, мне стало очень жаль ее. Я не решалась спросить, кто получил доступ к телефону, кто первым увидел снимки и подумал, что на них я, как они объяснили все это дедушке, как после поняли, что на фото не я.
Он сжимал зубы, я заметила, как его челюсть напряглась.
– Посмотрев на эти фото, я сразу понял, что это не ты, – сказал он резко. – Не спрашивай, как, просто понял. Той женщиной могла бы быть и ты. И у тебя могли быть такие фотографии.
Он посмотрел мне в глаза и у меня перехватило дыхание.
– Когда я узнал, что эти фотографии будут опубликованы, то просто с катушек слетел. Не могу описать свои чувства тогда. Мне нужно было найти что-то, что остановило бы этого подлеца. Все это… – он сглотнул. – Не подумай ничего плохого, это все случилось после того, как ты уехала. Поэтому я не смог тебе об этом рассказать.
В его голосе слышалось смущение. Он осторожно выбирал каждое слово и выглядел так, будто ожидал, что я могу прогнать его в любой момент только потому, что что-то неправильно пойму.
Я немного наклонилась вперед.
– Кто еще видел эту фотографию? – спросила я, зная, что не смогу уснуть, если не спрошу.
– Кроме меня и того парня, который взломал телефон, никто.
Я выдохнула с облегчением.
– А вы нашли эту женщину с фотографии? Она тоже должна быть в курсе. Может, она захочет подать в суд.
Он слегка покачал головой.
– Али заплатил этой женщине за фотосессию. Мы нашли ее. Она сказала, что для нее проблем нет. – Каран поморщился. – Это такая отвратительная история, что мне тошно даже говорить об этом. Не пойми неправильно. То, что он пытался показать тебя без твоего согласия, мерзко. Вот почему я не могу справиться со злостью. Если он не получит по заслугам в ближайшее время, не знаю, как я себя сдержу!
От ярости он тяжело дышал.
Я на минуту замолчала, не зная, что сказать. Сглотнув, я решила сменить тему и спросила:
– Можешь рассказать о других документах, которые вы нашли в телефоне?
– Давай, – серьезно ответил Каран, затем наклонился вперед, оперся локтями о колени и сцепил пальцы. – Эта сволочь Али замешан абсолютно во всем. Его связи с другом твоего дедушки начинаются с торговли людьми.
Несмотря на то что я знала об этой ситуации, мои руки и ноги онемели.
– В его телефоне мы нашли множество документов, касающихся всяких темных дел. Но самое главное, что мы отыскали, – это документы, подтверждающие его помощь в незаконном пересечении границы людьми. Это сможет уничтожить его. Ты ведь понимаешь, это серьезное преступление.
Я сжала кулаки, и пальцы хрустнули. Знал ли Каран, что я делаю так, когда нервничаю?
– И что вы сделали по этому поводу?
Я скучала по его голосу, по тому, как он говорил.
Он сощурился.
– Ясин в курсе. Я не смогу ничего сделать с этим вопросом, поэтому отправил все документы ему. Теперь мяч у них, но мне неспокойно. – Он хрустнул шеей. – После того как я узнал о другом парне, то еще больше напрягся.
Я нахмурилась, показывая, что не понимаю, о чем речь.
– Я говорю об Озкане, – пояснил Каран. Имя при этом он произнес так, словно сплюнул. – Не пойми неправильно, дело уже не в ревности. Его цель в чем-то другом. Я пока не смог разузнать, как долго они общаются друг с другом, что они делают вообще. Единственное, что я знаю, это то, что они говорили примерно месяц назад. Но детали мне неизвестны.