Рукие Идели – Птица, влюбленная в клетку (страница 24)

Он закрыл дверь и вошел внутрь.

– Да, поговорили, – ответила я осипшим голосом. – Но я немного запуталась. Можешь объяснить все правильно? Это ты помешал Озкану оказаться здесь? Иначе он давно бы пришел. Но если бы он пришел, то не стал бы угрожать другим людям.

Мы сели в кресла друг напротив друга, и он глубоко вздохнул.

– Я не знал ничего про этого Озкана. Мне стало известно об этом только что, – сказал он. – Я так понимаю, что-то произошло, когда ты была в Стамбуле?

Я стала покачивать правой ногой.

– Да. Каран, кажется, предупреждал Озкана. В конверте, который вы оставили тогда в доме… – Я вспомнила конверт, о содержимом которого не знала ничего, и замолчала. – Что в нем было? Я совсем забыла про него, потому что думала тогда только про Озлем и Ягыза Эфе. Потом я и дома не нашла этот конверт.

– Этот конверт отправил Али, – ответил Решат уставшим голосом. – И я уверен, что в нем он написал всякое, чтобы настроить тебя против нас.

Проблемы не заканчиваются, появляются все новые и новые!

У меня была не жизнь, а сплошной фильм.

Точно, настоящий драматический фильм.

Я попыталась перевести тему.

– Когда Озкан начал изучать этот случай с конвертом, Каран сказал что-то вроде «я его предупредил». Но, честно говоря, мне было все равно, и я не стала что-то выяснять дальше. Все эти события происходят из-за этого? – спросила я, пытаясь разобраться.

Решат кивнул.

– После того, как Озкан получил предупреждение от Карана, он не успокоился, а, наоборот, еще больше раззадорился. Я не знал даже о его существовании. Так что причина, по которой он не мог подойти к тебе, не я. Это Каран мешал ему.

Хоть в чем-то Каран не замешан?

Я все еще не до конца понимала происходящее.

– Подожди-ка, – сказала я, встала и начала ходить по комнате. – Значит, Озкан разозлился, потому что Каран помешал ему. До того, как я приехала в Анкару, он пытался со мной связаться, но не смог. Теперь, когда я здесь, он одержим еще сильнее. И когда Озкан не смог обойти Карана, то просто пошел и стал угрожать дяде Бекиру.

Решат утвердительно кивнул.

– Он угрожал еще кому-нибудь? – я повысила голос. – В чем цель этого идиота?

Решат спокойно выслушал меня.

– Я только что говорил с Караном, – сказал он. Я не ожидала этого и посмотрела на него пустыми глазами. Решат же ненавидел Карана. – Я хотел нормально разобраться в этом деле. Он знал о происшествии с Бекиром. Каран отпустил Озкана для того, чтобы посмотреть, что тот будет делать дальше.

Он улыбнулся, увидев, что я в шоке:

– Подожди. Ты сейчас еще больше удивишься.

Я снова села перед ним.

– Есть еще что-то? – спросила я, не скрывая того, что мне все это порядком надоело.

Решат махнул рукой, как бы говоря, мол, это еще цветочки.

– Хоть получить информацию от Карана и было непросто, он все-таки со мной кое-чем поделился, – сказал он.

Говоря о Каране, он, казалось, уже не испытывал к нему той ненависти, которая была вначале. Каран, наверное, каким-то образом околдовывал людей из моего окружения. Или у него было какое-то дьявольское обаяние.

– Каран подробно разузнал об Озкане. И что удивительно, он выяснил, что Озкан встречался один раз с нашим подлецом Али.

– Что? – почти выкрикнула я от удивления. – Что это значит? Озкан что, человек Али?

– Каран сказал, что не уверен, но, если бы это было так, он бы не стал об этом мне говорить, – ответил Решат.

Почему все так или иначе оказалось связано с Урфой? Я была на грани помешательства.

– Каран сказал, что следит за Озканом. Но, кажется, тот начал что-то подозревать. Поэтому Каран решил немного увеличить дистанцию, чтобы посмотреть, что Озкан будет делать, когда его прижмут, – в голосе Решата слышалось удовлетворение. – Врать не буду. Хоть я недолюбливаю этого Карана, но, когда дело касается тебя, он рассуждает вполне логично.

Но меня сейчас не волновала логика Карана.

– Озкан на протяжении долгого времени постоянно приходил в ресторан. Получается, что с самого начала за всем стоял Али? То есть на самом деле Озкан на мне не помешан? Все это игра? – Я откинулась назад. – Поверить не могу!

Решат ждал, пока я переварю услышанное.

Затем обиженным тоном добавил:

– Я удивлялся, почему твой дедушка не возражал против Карана. Оказывается, он сотрудничал с ним, не сообщив об этом мне.

– У него была на это причина, наверное.

– Конечно, была, – ответил Решат и, положив руки на колени, наклонился ближе. – Я поговорю с твоим дедушкой и найду решение для ситуации с Озканом. Но если ты скажешь, чтобы Каран не лез или чтобы эта тема была закрыта, я смогу устроить и это.

– Не знаю! – глубоко вздохнув, громко и по слогам сказала я. – У меня все в голове спуталось. Проблемы с Али начались давным-давно. Когда мы встретились в Урфе, он сказал мне что-то вроде того, что я слишком высокого о себе мнения. Он посчитал меня дурой, потому что я думала, что Озкан меня любит, – я ненавидела Али всем своим существом. – Ясно было, что он боится козыря, который есть у Карана. Ты знаешь, что это за козырь?

– Да, но я не собираюсь тебе это говорить, – быстро и не раздумывая ответил Решат.

От удивления я подняла брови.

– Не поняла?

Решат был очень прямолинейным человеком. Я не удивилась, что он сказал мне все честно. Меня поразил тот факт, что он скрывал от меня что-то.

– Мне жаль, Эфляль. Но я не могу тебе рассказать об этом. По крайней мере, ты должна узнать это не от меня, – твердо сказал Решат и встал. Я тоже поднялась. – Знаю, что у Карана ты тоже об этом не спросишь. Твой дедушка и так очень расстроен из-за всего этого.

Он пытался намекнуть мне, чтобы у дедушки я тоже ничего не выпытывала.

Он ведет себя так, будто этот козырь Карана против Али причинит нам боль.

Я промолчала.

– Знаю, что ты запуталась. Подумай немного обо всем сама, – сказал Решат.

Перед тем как выйти из комнаты, он добавил:

– Я поддержу любое твое решение, – и закрыл дверь.

Я осталась наедине со своими мыслями. Сначала я думала позвонить дедушке, но потом отказалась от этой идеи. Мне следовало самой прийти к какому-то выводу. Я должна была выяснить, что это за козырь, о котором дедушка не решался мне рассказать. Я села на стул.

– Каран, что за козырь у тебя на руках? Огорчит ли он меня? – пробормотала я себе под нос.

Я и так была расстроена, неужели могло случиться что-то еще хуже?

Самая важная вещь, которую я узнала с возрастом, – то, что даже самый любимый человек может солгать только ради того, чтобы не огорчить тебя. Подумав немного, я бы убедила себя, что человек «это сделал ради моего же блага. Они обманывали меня, потому что заботились обо мне».

Я бы унеслась в огромный океан лжи. И чем глубже уходила бы под воду, захлебываясь, тем больше становилась бы ложь, пытаясь убить меня. Никто просто не мог знать, что огорчит больше всего. И никто не имел права решать это в одиночку. Любовь заставляла людей делать очень неправильные вещи.

Любовь – не пуля, но рана от нее не заживала на протяжении всей жизни.

Мой брат скрывал от меня то, что могилы родителей пусты. И как он собирался отвечать за те слезы, которые я пролила, потому что не могла пойти к их могилам? Если бы я узнала правду раньше, он бы никогда не узнал, насколько сильно я тогда провалилась в отчаяние.

Я глубоко вздохнула и огляделась, ресторан был полон посетителей. Я сидела вместе с Сеной за одним из столиков в задней части зала. Мы наслаждались живой музыкой. Около получаса назад они с Арифом пришли в ресторан. Так как оба стыдливо посматривали на меня, я, конечно, немного над ними посмеялась, но потом пожалела их, сказав, что проблем нет. Два глупых влюбленных сидели и смотрели друг на друга издалека. Они были настолько милы, что мне хотелось ущипнуть их за щечки.

Посмотрев на Сену, я сказала:

– Похоже, Ариф начинает ладить с Решатом. Смотри, они даже сели за один стол и пьют чай.

Но Сена не слышала меня, поэтому я толкнула ее в локоть:

– Эй! Я тебе говорю!

От неожиданности она подпрыгнула на месте.