Рукие Идели – Птица, влюбленная в клетку (страница 100)
Альптекин сел напротив нас и неодобрительно взглянул в сторону Карана. Когда в комнату зашли остальные, они расселись на диванах и креслах.
– Девочка, – тихо подтвердил Каран, потом поставил малыша на землю и перевел взгляд на Альптекина. – При чем тут ревность, придурок? Я спросил из любопытства. Я подумал, что если это девочка, то она, должно быть, почувствовала в Ляль материнское тепло. И видишь – я был прав.
Альптекин посмотрел на него с видом человека, который и не просил ничего ему доказывать, а Каран, закатив глаза, обернулся ко мне.
– Если хочешь, можешь взять ее с собой в Анкару. Вы с ней подружитесь, а ты не будешь чувствовать себя одиноко.
– Йенге, когда ты уезжаешь? – встрял Ариф.
Я знала, что Ариф собирался поехать вместе со мной, ведь так он мог встретиться с Сеной. Они еще не уладили свои проблемы, но отец Сены переговорил с Арифом по телефону и немного успокоился. Однако он настаивал, чтобы Ариф как можно скорее приехал в Анкару и познакомился с семьей, из-за чего последний сильно нервничал. Он хотел встретиться с Сеной до того, как произойдет официальное знакомство, поэтому попросил меня взять его с собой.
– Скоро, великан, не переживай, – произнесла я, и Ариф глубоко вздохнул. Наверное, не стоило так с ним обращаться, но…
Батухан уставился на Арифа.
– Ты практически выгоняешь ее из нашего дома, – сказал он укоризненно.
Альптекин его быстро поддержал:
– Он хочет, чтобы Эф поскорее уехала, чтобы он смог воссоединиться со своей любимой. Какой коварный коммандос!
Когда лицо Арифа вытянулось, я улыбнулась, потому что не хотела, чтобы он неправильно понял мои слова, и добавила с улыбкой:
– Ариф, я в курсе, что происходит. Пожалуйста, не обращай внимания на этих двух сумасшедших.
– Спасибо, йенге, – произнес Ариф, обернувшись к Батухану с Альптекину, и окинув их довольным взглядом.
Они все вели себя как дети.
По мере того, как разговоры о поездке в Анкару становились все чаще, Каран начал грустить. Он снова посмотрел на меня взглядом, полным тоски. Я знала, что поцелуй, который он оставил на моем виске, был пропитан горечью расставания. Я боялась, что такими темпами сдамся и передумаю вообще куда-то уезжать.
Хотя его настроение меня и огорчало, оно в то же время меня и радовало. Если бы мой брат так пристально на нас не пялился, я бы хотела поцеловать его в ответ.
Вдруг Омер оторвался от телефона и произнес:
– У меня новости об этом ублюдке. – И мы все обернулись на его голос. Когда мы встретились с ним взглядом, он добавил: – Извини, сейчас я взвинчен и могу выражаться грубо, просто дай мне пару минут.
Я кивнула. Его глаза были полны ненависти.
– Он что-то задумал. Как сказал Каран, он строит какой-то план. Сегодня он пытался влезть в наши отношения и посеять раздор.
Все присутствующие мужчины резко выпрямились, и я последовала их примеру.
– О ком ты? – спросил Каран.
– У меня еще нет фотографии. Это высокий, худой тип, – ответил он.
– Тот самый, долговязый? – переспросил мой брат. Он уже тоже что-то набирал на экране своего телефона, а потом развернул экран к Омеру. Тот кивнул. Взгляд Ясина нашел меня.
Какая связь была между тем высоким типом и мной? Почему он так на меня смотрел?
Я почувствовала, как напряглось тело Карана.
– Что происходит? – ледяным голосом спросил он. Он смотрел на Ясина, потому что мой брат продолжал сверлить меня взглядом, даже не моргая. Он будто безмолвно спрашивал, был ли тот мужчина моим старым знакомым или кем-то вроде того?
– Не знаю, стоит ли мне это рассказывать, но лучше все прояснить сразу… – начал Ясин, и я ощутила, как атмосфера в гостиной накалилась. Он передал телефон Карану. – Сегодня Эфляль попросила меня проверить записи с камер видеонаблюдения в ресторане, куда вы вместе ходили на днях. Буквально пару минут назад мне прислали информацию. Внутри ресторана камер не было, поэтому они не смогли найти человека, которого упомянула Эфляль. Но они прислали фотографию человека снаружи, которого посчитали явно подозрительным. И это тот самый долговязый парень.
Разве могло случиться столько совпадений в один момент? Взгляды присутствующих были прикованы ко мне, но я смотрела только на Карана, не зная, что ответить. Когда его взгляд медленно переместился с экрана на мое лицо, он, не глядя, отдал телефон моему брату. В его глазах отражалось много разных эмоций, но самой сильной из них была обида. Он был уязвлен, что я не попросила помощи у него.
Внутри меня все похолодело.
Он продолжал смотреть на меня, словно пытался понять, о чем я сейчас думала.
– Кого ты увидела в ресторане? – спросил он хрипло. – Он тебе что-то сказал? Или сделал?
Я даже не разжала губы, но он и так понял, что я хотела сказать «нет».
– Зачем ты попросила Ясина проверить камеры? Тебе показалось, что ты его знала?
Он не спрашивал, почему я не спросила его первым, но мне и так было понятно, что этот вопрос сжигал его изнутри. А я просто не желала устраивать скандал на ровном месте. Мне не хотелось добавлять ему еще больше проблем, с учетом того, что увиденное мной казалось невозможным. Но Каран все же обиделся.
– Мне показалось, он на кое-кого похож, – выдавила я.
Каран лишь покачал головой и отвернулся. Он посмотрел на Арифа и коротко сказал:
– Найди этого долговязого. – В отличие от того, как он разговаривал о мной, сейчас в его тоне звучала сталь. – Узнай, что он там делал в тот день. Также узнай все, что только можно, о человеке, который оказался с нами в ресторане. Он не мог улететь, как птица!
– Мы уже навели о нем справки, – ответил Ясин, глядя на меня с извиняющимся видом. Он тоже заметил, как это задело Карана. – У него нет судимостей. Он тихий, спокойный парень. И мы пока не выявили связи между ним и Сонером. – Видимо, он отправил Арифу какие-то документы, потому что добавил: – С этими данными ты быстрее до него доберешься.
Я чувствовала, что сделала что-то не так. Никто не смотрел на меня с осуждением, но я все равно не могла избавиться от этого чувства. Я имела право просить брата о помощи, когда хотела, их это не смущало. Но они удивлялись, почему я не поделилась своими переживаниями с ними. Возможно, они думали, что я до сих пор им не доверяла? Каран встал, опуская щенка на землю, и я последовала его примеру.
– Пойду покурю, – произнес он монотонно, не глядя в мою сторону.
Я знала, что таким образом он дал мне понять, что мне не стоило идти за ним следом. Я медленно села на место, не говоря ни слова. Не знаю, заметил ли он горькую улыбку на моем лице. Когда Каран вышел из гостиной, я продолжала молча смотреть ему вслед.
Это было нормально, что он обижался. Я тоже могла обидеться, если бы оказалась на его месте, но меня все равно не покидало чувство досады. Он впервые так холодно посмотрел на меня, и это сильно меня задело. Я не привыкла к такой реакции, а потому не понимала, что делать дальше. Стоило ли мне все-таки пойти за ним следом? Но он же ясно дал мне понять, чтобы я осталась здесь. Однажды я сказала ему то же самое. Но он все равно меня не послушался и пришел.
Я растерялась. От этого на душе стало еще тоскливее.
– Эфляль, – позвал меня Омер, и все остальные посмотрели в мою сторону. Чего они от меня ждали? – Ты в порядке?
Казалось, Омер меня понимал. Или, может, только делал вид.
– Все в порядке, – ответила я.
Еще никто не умирал от щепотки лжи.
– Босс хотела с тобой поиграть, – произнес Альптекин, и после его слов меня едва не затрясло от желания плакать и смеяться одновременно. Он искал повод, чтобы я могла пойти вслед за Караном. Альптекин тем временем указал в сторону сада и добавил: – Посмотри, как она там.
– В самом деле? – с надеждой спросила я.
– Да, тебе стоит его проверить. Мне бы хотелось, чтобы вы были рядом. Чтобы поговорили друг с другом.
Конечно, он имел в виду не Босс, а Карана.
Я тут же поднялась на ноги. В конце концов, я шла проведать собаку, а не того, кто остался в саду.
– Тогда хорошо, так и сделаю. – С этими словами я мелкими шажками направилась в сторону дверей сада.
Я чувствовала себя ребенком, который провинился. Как будто мне нужно будет стоять на одной ноге и ждать, какое еще наказание меня настигнет[63]. К тому же я бы предпочла стоять на одной ноге, чем позволить Карану смотреть на меня с такой обидой в глазах.
Каран заметил, как я вышла на улицу, но даже не взглянул в мою сторону. Это плохо. Очень, очень плохо. Он стоял в одной тонкой рубашке, засунув руки в карманы, и медленно затягивался сигаретой, продолжая смотреть строго перед собой.
Я подошла к нему ближе и встала слева, не говоря ни слова.
– Ты простудишься, – произнес он через мгновение. – Иди внутрь, я вернусь через минуту.
Его тон был настолько отстраненным, что на мгновение я растерялась. Мне казалось, что во всем мире мне больше некуда пойти, словно мой дом и очаг в одночасье рухнули. Я не привыкла к такому. Я не знала, что делать, и просто стояла, как истукан, боясь двинуться. Он потушил сигарету и закурил новую. Он даже не пытался посмотреть мне в глаза.
Я еще никогда не чувствовала себя настолько плохо.