Рудольф Кальчик – Тревожная Шумава (страница 21)

— Если не возникнут какие-либо неприятности, — ответил он осторожно. Она подошла к столу, и Земан нежно обнял ее.

В тот вечер Земан шел на службу счастливый. Правда, он остался без ужина, но у него в кармане был кусок хлеба с колбасой.

Вторым в дозоре был малорослый повар Цетл. Его судьба на хамрской заставе была суровой — в самые горячие дни он вынужден был находиться дома и стряпать для совершенно измотанных парней, прошагавших многие часы лесами и болотами на участке Кота. Нельзя сказать, что в своей специальности он был мастером. Скорее наоборот. Вначале пограничники так часто в качестве наказания за плохо приготовленный обед окунали его в корыто с водой или прямо в Хамрский ручей, что командир вынужден был запретить эти приемы. Бедный повар! У него была душа пограничника, а вместо этого он таскал на заставу картофель. Пограничники воспринимали свою службу как тяжелую обязанность, а для Ярды Цетла служба была радостью. Он обладал богатой фантазией, и каждый шаг в дозоре для него был целым романом. Земан, придя в Хамры после перестрелки возле мельницы, сделался кумиром маленького повара; Цетл мысленно переживал с ним его любовь и был глубоко огорчен, когда пограничник оставил свой пост у болота и получил от Кота выговор. Так возникла несколько необычная и отчасти односторонняя дружба; одно из ее проявлений состояло в том, что пограничник брал повара с собой в качестве второго дозорного, когда у Цетла было свободное время.

Земан вбежал в помещение с опозданием. Цетл уже беспокойно расхаживал между кроватями.

— Я уже подумал…

— Что?

— Что ты там остался… у нее.

Марженка, подняв глаза от письма, взглянул на Цетла, кивнул головой и опять стал писать.

Земан открыл свой шкаф и за несколько секунд был готов к службе.

— Кто идет сегодня в дозор? — спросил он.

— Старей.

Земан вновь осмотрел оружие. Все было в порядке. Между пограничником и начальником заставы были натянутые отношения. Кот признавал заслуги Земана, но, с другой стороны, его возмущало грубое нарушение дисциплины. В отношении Земана начальник ошибался в одном: он считал, что пограничник совершил проступок из-за пижонства: я, мол, ликвидировал Килиана, теперь могу себе кое-что позволить. Кот не предполагал, что у пограничника такое сильное чувство к Рисовой и что их любовь становится все сильнее.

Теперь Кот подвергал Земана своеобразному испытанию: поручал тяжелые и неприятные задания. Земан знал это, но молчал и выполнял их добросовестно. Командир в душе был доволен, но одновременно готов был гонять Земана снова и снова. В подчинении Кота была лишь горстка людей, и он мог с ними идти на серьезные дела лишь в том случае, если все до одного будут соблюдать дисциплину. Дисциплина в его взводе стала традицией, и командир неукоснительно следил за ее укреплением.

Пограничники ушли в ночной дозор.

Спустилась ночная мгла, ее белый шлейф стлался по руслу Хамрского ручья. За мостиком светилась всеми окнами лесопилка и примыкающее к ней административное здание, перед домом стояло несколько автомашин — ежедневный банкет майора авиации Вавры. Кто-то охранял машины. Пограничники видели огонек сигареты. Видимо, кто-нибудь из шоферов.

Пограничники на мгновение остановились и оглядели весь объект. Там, где кончалось зарево огней, шумел ручей и сгущалась тьма. «Тут могли бы пройти десять человек, — подумал Земан. — И мы наверняка не услышали бы их из-за шума воды и не увидели бы».

До их слуха донесся звон стекла — кто-то выбросил из окна бутылку.

— Интересно, сколько времени он еще здесь пробудет? — сказал Цетл.

— Кто?

— Майор.

— Пока не напьется. Пойдем.

Молча пошли дальше. Земан думал о майоре. Вавра был мастером на лесопильном заводе. Лесопилка находилась рядом с границей. Среди рабочих было несколько старых немецких поселенцев, находящихся на специальной работе. Сотрудники госбезопасности следили за ними, но не могли этим заниматься днем и ночью. С помощью погранзаставы Кота они пытались разоблачить контрабандиста, но пока безуспешно. Так мало людей они имели и так много задач стояло перед ними…

Пограничники неслышно шли к Хамрскому ручью. В отличие от Цетла Земан в своей пограничной службе мог доверять своей интуиции. Его мозг автоматически регистрировал ночную жизнь на пограничных тропках. Поэтому Земан мог в это время думать о другом. Сейчас его мысли были обращены к Марии Рисовой.

7

Прошло три дня. В пятницу выяснилось, что пограничники напрасно искали место возможного перехода границы Зимой. Агент вернулся в Баварию другим путем. Хамрские леса и болота, и прежде всего погранзастава Кота, очевидно, были ему не по душе. В связи с этим была снята усиленная охрана у начала ручья. Пограничники восприняли это с внутренним ликованием. У Жачека была девушка в Леперше, и он надеялся, что Кот отпустит его к ней в субботу вечером до первой половины воскресенья. Некоторые намеревались уехать в Вимперк, другие в Здинов. Они знали, что запрещено покидать подразделение, но если начальник закроет глаза…

На этот раз вечеринка началась раньше, чем обычно, — сразу же во второй половине дня.

Стоял чудесный жаркий день. Нетерпеливые возницы везли в деревню последние телеги с сеном. На телегах или пешком спешили в Хамры загорелые девушки, стремясь как можно скорее попасть на вечеринку.

Некоторые из них, изнывая от жары, кинулись к реке возле Вавровой лесопилки, высоко задрав юбки и дразня любопытных мужчин.

Служба Земана закончилась после полудня. Усталый и разгоряченный, дошел он до казармы. Там был только Марженка. Он лежал на диване, почему-то в парадном кителе. Но Земан не обратил на это внимания. Быстро разделся и побрился. Оставалось только надеть ботинки, но именно их он не мог найти. Обычно ботинки стояли внизу, в шкафу, как у каждого, а теперь их там не было. Он обшарил все уголки. Ботинки исчезли. Красивые новые ботинки. Он надевал их всего один раз, еще в Зноймо.

— Черт бы их побрал!

Земан открывал один шкаф за другим. Пусто. Но ведь это невероятно. Он лег на пол и посмотрел под кроватями. Да, там что-то есть. Вот, у Буришки. Оказалось, это старые, потрепанные полуботинки, которые уже давно просили «каши»…

Поднял их и показал Марженке:

— Видишь их? Буришка… Это он! Вот собака!

Марженка усмехнулся. Земан в отчаянии развел руками:

— Что ж, идти теперь танцевать в шлепанцах?..

Издалека доносилась музыка. Марженка вопросительно посмотрел на ноги Земана.

— У тебя какой размер?

Земан назвал. Ни слова не говоря, Марженка снял свои полуботинки и отдал ему.

— Зачем ты это делаешь? — удивился Земан.

— Бери, бери, — сказал младший сержант нетерпеливо. — Бери, когда дают…

— Ты серьезно, Марженка? — обрадовался Земан. — А сам разве не пойдешь?

— Что я там забыл? — грустно отозвался парень.

Но Земан пропустил это мимо ушей.

— Я в долгу не останусь! — пообещал он и тут же схватил ботинки. Они были хороши, почти новые, и пришлись по ноге. Земан надел их, внимательно осмотрел себя в зеркале. «Черт возьми, неплохо, все в полном порядке. Только чуть-чуть затяну узел у галстука. Вот так. А теперь, друзья мои, мы представимся деревне. Мы оба». — И побежал через дорогу за Марией.

Хамрский оркестр играл в полном составе, все пограничники были в сборе. А начальник заставы сидел в канцелярии и угрюмо слушал доносившуюся издалека музыку. Над Шумавой собирались тучи, предвещая грозу. Духота усыпляюще действовала на дозоры. Кот думал о своих подчиненных. Позавчера, подходя к истоку Хамрского ручья, чтобы сообщить дозору об окончании акции против Зимы, он заметил, что его обнаружили лишь за несколько метров. Плохо, но факт остается фактом. Взбешенный командир вернулся в часть и, хлопнув дверью, услышал предостерегающее шиканье своего заместителя: младший сержант Марженка спал, положив локти на стол. Перед ним лежало недописанное письмо.

Кот взглянул на заместителя, но тот не опустил глаза. Начальник тихо подошел к спящему. Если он и питал к кому-нибудь особую симпатию, то именно к этому парню, которому только недавно исполнилось восемнадцать лет. Он машинально наклонился над письмом. Конечно, Марженка писал своей далекой любимой.

Кот вздохнул. Глаза Громадки неустанно следили за ним. Марженка спал, не выпуская ручку из рук. Кот осторожно взял ее и машинально закрыл. Ощутил на себе острый, колючий, но уже не такой яростный и злобный, как неделю назад, взгляд заместителя. У Кота дрожали пальцы, когда он вертел ручку. «Видимо, пора отдохнуть, — удивленно подумал он. Взглянул на Марженку и сказал про себя: — Ему тоже нужен отдых. Поспать несколько дней подряд. Несколько дней… Всем дать бы несколько свободных дней». Начальник заставы устало присел на кровать.

— Ты прав, — сказал он Громадке приглушенным голосом. — Мы должны дать людям возможность отдохнуть пару дней. Они уже выдохлись… Мы взвалили им на плечи чересчур много. Их силы иссякли.

Поэтому хамрский оркестр играл сегодня в полном составе.

Только Кот сидел в пустой канцелярии. Старые часы назойливо тикали на стене. Кот встал, подошел к окну. Черная гора уже растворилась во мраке. Там, во мгле, лежал весь его участок. Где-то вдали, в Баварии, неожиданно вспыхнул огонь. От лесопилки поднимался в гору черный блестящий автомобиль с Ваврой, бывшим майором британской авиации.