Кто выступает против государства? Благородные мыслители: Прудон, Гюйо, Реклю, Бакунин, Кропоткин… Много ли таких? Чрезвычайно мало.
Кто ещё выступает против государства? Бандиты, убийцы, воры, хулиганы, насильники. Их слишком много, и они весьма активны.
Теоретики анархизма считают их жертвами несправедливого государственного строя. Пусть так. Но что будет, если объявить анархию? Неужели, обретя свободу, все эти люди разом станут паиньками, добрыми честными тружениками?
Множество людей находятся на государственной службе. Из них одни приносят обществу благо, другие, прежде всего казнокрады, – вред. Но куда деть их всех, если сразу отменить государство?
Положим, в сельской местности типа Гуляйполя дело всем найдётся. А в городах? Куда деть чиновников, полицейских, военных…
Возможно, в теории можно что-то предложить. Но на практике переход от государства к анархии вызовет не новый порядок, а хаос.
В последние годы жизни Кропоткин писал книгу «Этика», не завершив её. Он верно рассудил, что в жизни общества огромное значение имеет духовный фактор. По его словам:
«Взаимопомощь, Справедливость, Нравственность – таковы последовательные шаги восходящего ряда настроений, которые мы познаём при изучении животного мира и человека. Они представляют органическую необходимость, несущую в самой себе своё оправдание, подтверждаемую всем развитием животного мира, начиная с первых его ступеней (в виде колоний простейших животных) и постепенно поднимаясь до высших человеческих обществ… Мы имеем здесь всеобщий, мировой закон органической эволюции, вследствие чего чувства Взаимопомощи, Справедливости и Нравственности глубоко заложены в человеке со всею силою прирождённых инстинктов; причём первый из них, инстинкт Взаимной помощи, очевидно, сильнее всех, а третий, развивавшийся позднее первых двух, является непостоянным чувством…»
Он чрезмерно увлёкся своей идеей. Нет необоримого инстинкта Взаимопомощи. Даже у муравьёв, термитов он проявляется в зависимости от обстоятельств. Но допустимо ли сравнивать человеческое общество с муравейником, тем более предполагая между ними единство инстинктов? Вот в чём вопрос.
Тремя десятилетиями ранее в статье, опубликованной в Англии, Пётр Алексеевич высказал мысль иную, весьма похожую на истину: «Человек является результатом тех условий, в которых он вырос».
Поведение людей определяется не инстинктами, а воспитанием и образованием, культурой и окружающей средой.
В той же статье он писал: «Когда всё окружающее нас – магазины и люди, которых мы встречаем на улицах, литература последнего времени, обоготворение денег, которое приходится наблюдать каждый день, – когда всё это развивает в людях ненасытную жажду к приобретению безграничного богатства, любовь к крикливой роскоши, …когда девизом нашего цивилизованного мира можно поставить слова: «Обогащайтесь! Сокрушайте всё, что вы встречаете на вашем пути, пуская в ход все средства, за исключением разве тех, которые могут привести на скамью подсудимых!» – когда, за немногими исключениями, всех, от землевладельца до ремесленника, учат каждый день тысячами путей, что идеал жизни – так устроить свои дела, чтобы другие работали на вас… Вся эта масса факторов нашей жизни влияет в одном направлении: она подготавливает существа, неспособные к честному существованию, насквозь пропитанные противообщественными чувствами!»
Где же тут инстинкты Взаимопомощи и Справедливости? Нет их у людей! Хотя можно воспитать эти качества. Для этого надо создать общество справедливости, где поощряются труд, честь, взаимопомощь, благородство. Увы, круг замыкается…
Идея анархии прекрасна. Столь же прекрасен лозунг: «Свобода, равенство, братство!» Или: «Взаимопомощь, Справедливость, Нравственность!».
Эти идеи вдохновили великого гуманиста Петра Кропоткина на героическую полноценную великолепную жизнь. Они же вдохновили многих революционеров на Великую французскую революцию, Парижскую коммуну, Великую российскую революцию.
Удалось ли в результате воплотить в жизнь коммунистические идеалы анархии? Практическая анархия показала своё жестокое лицо. Или она была подавлена силой, как в Парижской коммуне. Или она быстро переродилась в анархическую вольницу, подчас преступную.
Пётр Кропоткин пытался осмыслить историю цивилизации с позиций этики. Был уверен: эта история продолжает биологическую эволюцию, происходившую на Земле испокон веков. Ссылался на инстинкты человека. Но почему же в таком случае не реализуется то, о чём он мечтал? Я задаю этот вопрос себе снова и снова и не нахожу ответа.
Инстинкт свободы – один из первичных для живых существ. Но столь же первичны его ограничения в природе, а тем более в обществе.
Способен ли каждый человек, подобно Петру Кропоткину, укротить свои потребности, своё стремление к власти, богатству и славе? Кропоткин полагал – способен. Я в этом сильно сомневаюсь.
Драгоценные личности, как Пётр Кропоткин, подобны алмазам. В природе алмазы чрезвычайно редки. Нет горной породы, состоящей из алмазов или других драгоценных камней и металлов.
Не так ли в обществе? Гамлетиков и наполеончиков – масса, а Дон Кихоты и Кропоткины – наперечёт.
Почему так? И на этот вопрос я не нахожу ответа.
На многих собеседников Пётр Алексеевич производил впечатление человека отчасти не от мира сего. Во время его пребывания в Дмитрове богомольные старушки считали его святым.
Он был обликом светел и благообразен, работал в огороде, колол дрова, играл на фортепиано, что-то тихонько напевал, писал книги, читал просветительные лекции в избе, отведённой под краеведческий музей.
Когда он сильно занедужил и угодил в больницу, ухаживавшая за ним больничная сестра оставила ему на тумбочке колокольчик, чтобы он позвал её при необходимости. Он ни разу этим способом не воспользовался.
– Почему вы меня не зовёте? – спросила она.
– Звонок – это проявление власти, – ответил он, – а я анархист.
Был ли он по-детски наивен, плохо зная людей и наделяя их всех прекрасными душевными качествами?
Нет, он был проницательным наблюдателем не только в природе, но и в быту. Знал: людям свойственно обманывать не только друг друга, но и себя:
«Вся история человечества говорит, что человек – ужасный софист и что его ум поразительно хорошо умеет отыскивать всевозможные оправдания тому, на что его толкают вожделения и страсти».
Он это понимал. Но знание и понимание – это одно, а вера и надежда – иное, существующее вне умствований и нередко вопреки ним.
«Прекрасное, великое – словом, сама жизнь – там, где борются за истину, за свет, за справедливость». Так писал, думал и действовал Пётр Кропоткин. Он прожил достойную, полную жизнь, исполненную смысла и содержания.
Быть может, самое скверное, что не даёт людям раскрыть полностью свои жизни, – обман и оправдание самих себя. Кропоткин был прав. Даже самые благостные религиозные заповеди становятся способом самообмана, если не воплощены в дела и поступки.
Нечто подобное происходит в общественной жизни.
Кант писал: надо не искать и не добиваться счастья; надо быть достойным счастья.
Свобода – бесценный дар. Каждому из нас и всему человечеству надо быть достойным свободы.
Послесловие
У этой истории нет завершения. Я использовал всё, что мог извлечь из записок Сергея Арсеньевича Воздвиженского, дополнив их некоторыми фактами. Складного продуманного автором финала не получается. Важен путь. Успешные путешествия заканчиваются там, где они начинались.
В жизни Сергея, судя по его записям, решительных перемен не произошло. Он не стал встречаться в Париже с Нестором Махно. Жизнь и творчество Петра Кропоткина пробудили в нём интерес к естествознанию и философии истории. Он написал нескольких научно-популярных книг.
…Вальтер Скотт сказал, что счастливый конец романа – это сахар, оставшийся на дне стакана. В нашем случае речь идёт не только о судьбе конкретных людей или выдающейся личности (тут всегда предопределён естественный тривиальный финал). Речь идёт о судьбе страны, о революционных ситуациях, о смысле истории человечества.
Записки Воздвиженского, работы Кропоткина и собственные изыскания привели меня к такому выводу.
Что такое революция и каков её смысл?
В отличие от дворцового переворота революция – это стихийное проявление воли активной части народных масс. В первой своей стадии революция анархична. Затем начинается борьба за власть отдельных групп, обычно переходящая в гражданскую войну.
Революция длится годами, проходя несколько стадий. Завершается она частичным возвратом к исходному состоянию. В России революция 1917 года длилась два десятилетия, пока не закрепилась советская власть.
Русская революция была небывалой в истории. До этого власть над трудящимися переходила от феодалов к буржуазии, капиталу. В России впервые власть и привилегии обрели трудящиеся… Впрочем, это закончилось государственным переворотом и гегемонией капитала. Изменился народ, преобразилось и государство.
Главная причина объективная, лишь отчасти связанная с системой государства. На планете сформировалась искусственная среда обитания – Техносфера. Она замещает, разрушает и загрязняет естественную среду – Биосферу, область жизни, – на которой паразитирует.
В Техносфере главенствует техника. На неё тратится в тысячи раз больше энергии, материалов, чем на непосредственные нужды людей. Приоритет имеет военная техника, предназначенная для убийств и разрушений. Такова суть технической цивилизации. Она не продолжает эволюцию Биосферы, как принято думать, а находится в конфликте с ней. Идёт деградация Биосферы и человеческой личности, находящейся под властью техники. Первым это отметил Н. А. Бердяев сто лет назад.
