Розанна Браун – Псалом бурь и тишины (страница 70)
– Это мне нравится, – хрипло прошептала Карина, и Малик пошел быстрее. Он вел дензика под уздцы – тропа стала чересчур опасной, чтобы преодолевать ее верхом. Это быстро истощало его силы, но тревога гнала его вперед. Дождя не было, но температура воздуха резко менялась в зависимости от состояния Карины, и на Малика обрушивались то обжигающая духота, то ледяной холод.
– Когда все закончится, я покажу тебе все самые прекрасные места в Эшре, – обещал он. Может быть, если он надает много обещаний, они похоронят под собой то единственное, которое нависало над ними обоими.
С каждым шагом двигаться вперед было все труднее. Гора пытала Малика, он с пугающей ясностью видел, что силы его на исходе. Он не первый раз поднимался на гору Мираззат, но сейчас, после всех потрясений, он явно был не в лучшей своей форме.
И каждый раз, когда Малик смотрел вниз с обрыва, он слышал в голове голос, убеждавший его сделать шаг, который навсегда завершит его страдания, – долгое падение, затем короткая боль, затем пустота. Голос никуда не делся; наверное, он будет звучать всегда.
Если бы Малик был один, он, вероятнее всего, свалился бы с ног еще несколько миль назад. Но он был не один, и это заставляло его, несмотря на агонию, двигаться вперед.
Он уже побеждал темные свои импульсы, призывавшие его сдаться, и будет и дальше побеждать их – столько, сколько потребуется.
Скоро Малик уже не мог говорить – грудь болела, ледяной ветер кусал ему лицо и не давал вздохнуть. Но он шел вперед и тащил за собой дензика с привязанной к седлу Кариной. Он спотыкался. Он падал. Но упрямо ставил одну ногу впереди другой и поднимался все выше и выше – до тех пор, пока не достиг знакомого изгиба тропы, охраняемого небольшим каменным идолом, чья рука указывала на Обур. У Малика открылось второе дыхание. Он выбежал на верхнюю точку тропы. Он добрался. Они добрались. С Кариной все будет хорошо…
Он остановился на гребне тропы, а всего в нескольких шагах впереди она обрывалась глубоким провалом, на дне которого блестела грязь и валялись сломанные деревья. С этого места открывался обзор на всю долину, покрытую лоскутами полей, – и Малик понял, что при землетрясении со склона горы соскользнул гигантский оползень и похоронил под собой Обур.
Малик услышал какой-то вой и только через несколько мгновений сообразил, что это воет ветер, а не он сам. Он словно на автомате нашел обходной путь и спустился в город по опасной, готовой обрушиться вниз тропе.
От Обура ничего не осталось. Оползень пережили немногие дома, но и они выглядели так, будто готовы были развалиться от любого толчка. Малик с трудом узнавал город, в котором вырос: вот это стена школы, где его тети по очереди учили детей счету, а вот здесь был базар, куда окрестные крестьяне каждый день Земли сгоняли скот на продажу. Пройдет всего один сезон дождей, и будет очень трудно поверить в то, что здесь совсем недавно был город.
Малик раньше и не думал, что в глубине души всегда надеялся когда-нибудь, когда настанут лучшие времена, вернуться сюда. Теперь его старый дом разрушен, а Зиран семимильными шагами движется к гражданской войне. Для него больше нигде нет места.
По разрушенной улице он дошел до того места, где стояло здание лечебницы, где практиковали и обучались целительницы. Он нее осталась лишь груда камней. Силы покинули Малика. Он упал на колени и заплакал от безысходности, а Карина спустилась с дензика и обняла его – так же, как она обнимала его предыдущей ночью.
Прошло много времени, прежде чем Малик пришел в себя и вновь обрел способность хоть немного соображать.
– И что теперь? – спросил он, сглотнув горькие слезы. Он не знал, кого спрашивает – Карину или богов. – Что будем делать?
Карина нежно повернула его лицо к себе, чтобы он посмотрел на нее.
– Мы проведем Обряд Обновления.
От потрясения он совсем забыл про обряд. Он судорожно замотал головой.
– Нет. Нет, нет, нет, нет. Я… я… я не могу.
– Мы уже не поможем Обуру, но можем спасти от его судьбы другие города. И Фарид может нагнать нас в любую минуту. Надо совершить обряд, а потом ты убежишь куда-нибудь далеко – туда, где он тебя не найдет.
– Я не могу, Карина. Не могу.
– Тогда меня убьет чума, и моя смерть не принесет никакой пользы. Я просто умру, и со мной умрут миллионы людей. Но если принести меня в жертву, они спасутся. А ты накопишь сил и в конце концов победишь Фарида.
Карина дотронулась до спящей на ладони Малика Отметины, и та, почти без участия Малика, превратилась в кинжал. Карина сомкнула его пальцы на рукояти кинжала и направила его острие себе в сердце – прямо туда, куда он ударил ее во время Солнцестоя. Они оба знали, что этот кинжал не может причинить ей никакого вреда, но Малик понял значение этого жеста.
Глаза его наполнились слезами, размывающими зрение. Какой смысл в магии, в чудесах, если он ничего не может сделать для самых дорогих ему людей?
Карина прикоснулась горячей рукой к его щеке. Ей явно уже трудно было говорить.
– Пожалуйста, Малик. Пусть Кхену будет уплачен долг Баии. Давай разорвем этот цикл мести.
Малик перебирал в голове сказки и легенды в поисках какого-то выхода – но его не было. Он подавил стон и заставил себя кивнуть. Он не мог допустить, чтобы последним воспоминанием Карины в этой жизни стало его заплаканное лицо.
– Нам нужен водоем, – сказал он, икая. – Неподалеку отсюда есть озеро, рядом с домом, где я жил. Мы… мы можем сделать это там.
Карина кивнула. Малик стал ее поднимать с земли, как вдруг его охватило ощущение, которое ни с чем не перепутаешь: за ними наблюдали. В руке его снова появился кинжал. Он закрыл собой Карину.
– Покажись! – резко выкрикнул он. Из-за обломанного деревянного столба вышла старуха с мешком за спиной, – видимо, она собирала в развалинах утварь и предметы обихода. Она вскинула брови, узнав – не его, а Карину.
– Это ты! – вскрикнула она и поспешила к ним, но остановилась и настороженно посмотрела на призрачный клинок в руке Малика.
Малик обернулся к Карине, которая тоже не могла поверить своим глазам.
– Ты знаешь эту женщину?
– Да, я видела ее в Тиру – среди прочих. Они… – Она повалилась на бок, и Малик подхватил ее, не дав упасть на землю. Встревоженная старуха подбежала к ним.
– Пожалуйста, она больна чумой, и ей требуется целитель, – сказал Малик, старуха внимательно на него посмотрела.
– Ты ей друг или враг? – спросила она. Только сейчас Малик понял, что ей мог показаться подозрительным молодой мужчина, таскающий за собой едва живую девушку.
– Друг.
Наверное, выражение лица Малика ее удовлетворило, потому что она кивнула.
– Идите за мной, – велела она, и Малик, поддерживая Карину, двинулся следом.
36. Карина
– Ты не дойдешь, – сказал Тунде. Ему хорошенько бы от нее досталось, если бы ее язык не был таким тяжелым. Она болела и раньше, но прошлые недуги не шли ни в какое сравнение с этим.
Перед глазами у нее кружились звезды. Единственным, что соединяло Карину с собственным телом, была обхватывавшая ее спину рука Малика. Она не знала, куда женщина их ведет, но у нее не хватало сил об этом думать. Вдох, еще один вдох. Сил хватало только на это.
37. Малик
– Принцесса Карина спасла мне жизнь, – говорила старуха Сива, осторожно ступая по свежей тропе, проложенной прямо по оползню. – Нас украли из лагеря беженцев в Талафри и везли в Зиран. Принцесса пришла нам на помощь. Она нас освободила. Даже не знаю, где бы я сейчас была, если бы не она.
Старуха с благодарностью посмотрела на Карину, но девушка этого не заметила: сознание в ней едва теплилось. Малик же поразился тому, насколько слухи о плохих поступках принцессы распространялись быстрее вестей о ее добрых делах.
Но времени на разговоры не было – с каждой секундой Карина все больше слабела. Малик так боялся, что она умрет у него на руках, что забыл даже о печальном конце родного города. Он чувствовал такое бессилие, что попытался передать Карине хоть немного сил через их магическую связь, хотя понимал, что это невозможно.
– С тобой все будет хорошо, – сказал он, успокаивая больше самого себя, чем Карину.
Наконец Сива привела их на открытое пространство, где тропа упиралась в вертикальный горный склон.
– О том, что я сейчас вам покажу, никому нельзя рассказывать, – предупредила она, и Малик кивнул. Сива стала напевать какой-то то мотив и пальцами чертить на камне какие-то невидимые знаки. Вдруг скала повторила мелодию и нагрелась – Малик ощущал жар даже от камня под ногами. Затем с тяжелым шорохом скала сдвинулась в сторону, открыв горловину пещеры, стены которой источали фиолетовый свет.
Малик быстро понял, что было источником света, – аметист. Скрытая в горе гигантская куполообразная пещера была сплошь покрыта драгоценными камнями. Их было очень много – такого богатства хватило бы на то, чтобы несколько народов в течение многих поколений не знали голода. Сива вела их мимо древних наскальных рисунков, изображавших существ и события, о которых Малик раньше никогда не слышал. Похоже, это место было даже древнее, чем развалины Кеннуа под Зираном.
– После того, как Карина нас освободила, мы думали, куда нам податься, – сказала Сива. – Некоторые решили попытать счастья в Зиране, но большинство вернулись в Эшру. Мы несколько недель стояли лагерем в долине, а потом случилось землетрясение и открыло забытый горный проход к древней пещере. Теперь здесь обитают все пережившие оползень, которых мы смогли отыскать. Мы очень стараемся, чтобы о пещере не узнали зиранцы.