Розанна Браун – Псалом бурь и тишины (страница 39)
Яд Мааме сковал ее тело, но Карине все же удалось открыть глаза, и она увидела не Тунде, не баба, не мать… а Малика.
– Карина, – сказал он, становясь рядом с ней на колени. – Карина, ты меня слышишь?
Погодите-ка, почему Малик здесь? Она понимала, почему к ней приходили остальные: это она убила их. Только справедливо, что они пришли упрекнуть ее в последние мгновения ее жизни. Но ведь она не убивала Малика… правда ведь? В какой-то момент она желала это сделать, но это было так давно, а она так устала. Сейчас она ничего не желала – только положить голову на холодный пол и забыть об убийствах, о родителях, обо всем на свете.
– Нет, нет, Карина, посмотри на меня. Не засыпай. – Малик попытался коснуться ее, но его рука, не задерживаясь, прошла сквозь ее лицо. Странное ощущение от этого – как будто облако набежало на солнце в ясный день – заставило Карину разомкнуть веки.
– Тебе надо… выбираться отсюда, – выдохнула она. – Пока она тебя не поймала. – Для нее, для Каракала и Афуы уже слишком поздно, но демоница еще не укусила Малика. Он еще может уберечься от попадания в перечень случившихся из-за нее смертей.
– С кем ты там разговариваешь, принцесса? – Мааме Коготки посмотрела через плечо, но увидела только, что Карина лежит, как лежала, одна. – Терпение, милая. Я уже почти закончила.
Если бы Карина могла пошевелить руками, она вытолкнула бы Малика из комнаты. Он упрямо не желал убегать, и Карина не могла решить, то ли он ведет себя как идиот, то ли как святой. Его глаза лихорадочно метались по кладовке и вдруг остановились на пучке травы, свисавшем с потолка прямо над головой Карины.
– Розмарин отпугивает зло, – сказал он. «Интересно, кто-нибудь говорил ему, какой приятный у него голос? Скажу ему об этом, как только все перестанет кружиться перед глазами». – Если ты встанешь на ноги и схватишь этот пучок розмарина, ты сможешь с ней потягаться.
В голове Карины зажглась искорка воспоминания. Она стоит на коленях в саду своей матери, полет сорняки детской тяпкой. «Розмарин отгоняет злых духов», – сказала Пустельга. Да, воображаемый Малик был прав. Зацепившись за воспоминание, как за дверной косяк, Карина попыталась подняться на ноги.
Она не смогла даже подтянуть ноги – такая боль пронзила все ее тело.
– Я… не могу, – выдохнула она.
– Нет, можешь, – сказал Малик хриплым от отчаяния голосом. – Можешь. Тебе просто надо встать.
Что Малику с того, выживет она или умрет? Улраджи столетиями враждовали с завенджи, ее праматерь отвратительно обошлась с прародительницей Малика. Он сам пытался убить Карину. Вообще-то он радоваться должен ее близкой кончине.
Наверное, она произнесла это, потому что выражение отчаяния на его лице исчезло, и она уже не могла понять, что он чувствует.
– Я на самом деле пытался тебя убить. Помнишь, я заманил тебя на крышу Храма Солнца? Я сказал тебе именно то, что ты хотела услышать, чтобы воткнуть кинжал тебе в грудь.
Карину затопила горячая волна стыда. В припадке ярости она приподнялась на локтях.
– Чтоб ты в аду сгорел! – выплюнула она. В глазах Малика зажегся огонек. Сжав губы в тонкую линию, он наклонился ближе, и его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от ее.
– Если ты тут умрешь, то уже не сможешь мне отомстить. Так что вставай, Карина. Тебе не надо бежать. Тебе не надо драться. Тебе надо только встать.
Подначивание Малика пробудило в Карине кроху упрямства, которую еще не изъел яд Мааме Коготки. Да, таких девушек, как она, не спасают. Поэтому она спасет себя сама. Так случалось всякий раз, когда ей грозила опасность, – она сама становилась своим спасителем.
Карина уперлась ладонями в пол, но поднялась всего на дюйм и рухнула обратно. Она ударилась губами, и ее рот наполнился кровью. Она зло сплюнула.
Ей надо только встать.
Позже Карина не могла точно вспомнить, как именно ей удалось оказаться на ногах. Она понятия не имела, почему ее дрожащие колени не подогнулись и как она еще умудрялась о чем-то думать, хотя от яда мысли ее загустели, словно смола. Но она твердо понимала, что молила о помощи всех богов на свете, и никто из них не пришел ей на выручку.
Боги бросили ее в беде – не бросил только Малик.
Послышалось ужасающее
– Ну вот, принцесса, наконец-то… нет!
С нечеловеческим воплем Мааме Коготки бросилась к Карине, а та, тоже завопив, как раз успела сорвать пучок розмарина с потолка, когда они столкнулись. Острые маленькие когти впились принцессе в лицо, но она крепко держала пучок и лупила им по всем частям тела демоницы, куда могла дотянуться. Там, где трава касалась открытой кожи Мааме, тут же вздувались волдыри, а на ее хитиновом панцире оставались оплавленные вмятины. Мааме верещала от боли и билась, как дикая кобылица в путах, но Карина продолжала наносить удары пучком розмарина. Руки ее окрасились кровью демоницы.
Карина сражалась безо всякого плана. Это была не благородная схватка, а грязная драка. Принцесса превратилась в клубок ногтей, локтей и колен, вооруженный смертоносным пучком травы. Она дралась с отчаянием загнанной в угол крысы. Из последних сил она хлестнула сильно потрепанным пучком по глазам демоницы. Мааме с криком отшатнулась, и Карина врезалась плечом ей в живот и опрокинула ее прямо в кипящий котел.
Вопль Мааме длился… и длился… и затем затих. Ноги Карины подогнулись. Она упала на спину и ударилась затылком. От ее рта во все стороны полетели брызги крови – ее собственной и Мааме. Она успела заметить руку, нежно касающуюся ее лба, а потом Малик исчез.
Карине необходимо было найти противоядие от отравы Мааме, но силы ее покинули. Пол под ней покачнулся, с полок посыпались горшки и склянки. Воздух наполнился едкими испарениями их содержимого. Что это такое, землетрясение, что ли?
Кто-то отбросил в сторону занавеску из нанизанных на нити бусин и вбежал в комнату.
– Карина! – воскликнул Ифе. Он поспешил присесть рядом с принцессой на корточки, и с его волос на ее лицо упало несколько дождевых капель. Глаза паренька стали огромными, когда он увидел сварившийся труп Мааме, плавающий в котле, и лежащих без сознания Каракала и Афуу. – Я зашел обратно в шатер, но не мог вас найти – он слишком большой, – и я вышел опять на улицу, но там началась буря. Потом я услышал, как ты кричишь, и прибежал сюда. Я не понимаю, что происходит.
Дождь? Дождь никогда не шел в этой части пустыни и уж точно никогда не шел в это время года, если только не… о нет.
Это второе знамение: бури и землетрясения, которые будут рвать материк на части.
Земля снова покачнулась, и перед глазами Карины заплясали звезды, когда она снова ударилась головой об пол. Она сплюнула кровь и сказала:
– Ифе, Мааме нас отравила. Поищи в ее вещах. Тебе надо найти антидот.
Карина почувствовала удар молнии рядом с шатром, и тут же раздался оглушительный раскат грома. Несмотря на то, что Карина едва не теряла сознание, она не могла не восхититься такой эффектной демонстрацией небесной мощи.
Ифе огляделся, затем покачал головой.
– На твой способ нет времени. Давай попробуем мой.
Не успела Карина возразить, как он схватил ее за запястье. Ладонь его налилась голубым светом, по жилам принцессы побежало тепло. Из пор ее кожи выбежали капельки фиолетовой жидкости и испарились в воздухе. Ее мышцы снова стали ей подвластны, и от крови во рту остался только привкус.
Карина не могла поверить своим глазам. Ифе был завенджи.
– Ты не говорил мне, что владеешь магией!
– Ты же не спрашивала!
Еще несколько мгновений – и яд полностью вышел из организма Карины. Ифе отпустил ее, он заметно ослабел. Афуа говорила, что завенджи, рожденные под Сизигией Луны, – искусные целители, но сейчас Карина испытала это на себе.
– С тобой все. – Ифе закашлялся. Пол покачнулся от еще одного подземного толчка, и вокруг них опять начали падать бутыли и банки. – Но я не могу сейчас помочь остальным. Мне нужно какое-то время на восстановление.
Над ними выла буря, под ними сотрясалась земля. Карина быстро обдумала варианты дальнейших действий. Ифе сейчас не сможет исцелить Афуу и Каракала, а они вдвоем их не утащат. Но и здесь оставаться нельзя – стихия уничтожит их.
Чтобы все четверо выбрались отсюда живыми, Карина должна придумать, как остановить бурю.
– Присмотри за ними! – сказала она Ифе и, бросив еще один взгляд на лежащих без чувств друзей, выбежала из шатра – туда, где, казалось, рушился мир.
Город воров был охвачен хаосом, около трети домов обвалились, и еще больше вот-вот должны были рухнуть. Люди разбегались во все стороны, старались добраться до верха ущелья. Кто-то тащил свои пожитки в руках, кто-то – в узлах на спине, но они мало что могли противопоставить обрушившей на них свою ярость земле.
Карина замерла, вспомнив, какие разрушения она принесла Тиру, когда последний раз дала волю своим силам. Если она выпустит их сейчас – не приведет ли это к еще большему количеству смертей?
Земля под ногами Карины снова покачнулась, из стены ущелья вырвался огромный камень и покатился на город. Не успев подумать, Карина взмахнула рукой и вызвала мощный порыв ветра, который закатил камень обратно в его нишу. Но стена ущелья продолжала осыпаться, тонны земли и камней летели вниз, и Карина рассудила, что, если у нее есть хотя бы небольшой шанс остановить это, она должна попытаться.